Изида под покрывалом

Темнота, в которой сгинула Крисания и куда прислужники Такхизис уволокли посох Магиуса, постепенно переставала быть плотной и густой, как в погребе. Рейстлин зябко поежился. В Бездне почему-то было холодно и промозгло. А еще неприятно пахло сыростью, как будто… Он моргнул, и темнота рассеялась окончательно. Рейстлин стоял в не слишком просторном низком помещении. Дверей и окон не было, а стены, сложенные из темных грубых камней, несколько мгновений еще подрагивали, выдавая себя с головой – это была очередная иллюзия темной госпожи. Впрочем, Такхизис потребовалось всего несколько мгновений, чтобы сделать иллюзию плотной и достоверной. Рейстлин очутился в тюремной камере – точной копии той, где в Истаре Король-Жрец пытал Карамона. Осмотреться тщательнее Рейстлин не успел. Выметнувшиеся из противоположных стен тени шустро обвились вокруг его запястий, разводя в стороны руки и намертво их сковывая. Тусклый отблеск магии, сверкнувший между пальцев, бесславно осыпался маленькими, быстро потухшими искрами. −Задумала новую игру, моя госпожа? – насмешливо спросил Рейстлин у пустоты. −Почему же новую? – пустота усмехнулась в ответ низким звучным голосом Такхизис. – Правила этой игры тебе хорошо знакомы. Она шагнула ему навстречу в своем любимом облике – смуглое выразительное лицо с пухлыми чувственными губами и огромными голубыми глазами. В этот раз их даже не прорезал вертикальный змеиный зрачок. Глаза были почти человеческими. Длинные каштановые кудри падали волной по узким плечам до самой тонкой талии. Белое платье очень напоминало одежды Крисании, но имело куда более смелый вырез, открывающий высокую красивую грудь. Легкая воздушная ткань не только не скрывала, но и всячески подчеркивала гипнотические покачивания крепких широких бедер. −Вам очень идет, моя госпожа. – отвесил Рейстлин комплимент самым язвительным тоном из своей коллекции. −А ты, когда тебе нужно, отменно воспитан, мой глупенький почти-бог. – пропела Такхизис, обходя Рейстлина по кругу. Выворачивать шею, чтобы наблюдать за ней, Рейстлин не стал. Он и без того чувствовал присутствие темной богини за своей спиной. Такхизис ничего не делала, более того – даже не выдавала, что именно она собирается делать. Просто стояла и смотрела, и ее взгляд ощущался, как прикосновение сквозняка к загривку. Тонкие пальцы коснулись спины Рейстлина. Провели вдоль хребта сверху вниз, и следом за этим движением начала постепенно истаивать черная рубаха. Мантия и так осталась валяться где-то у Врат. Обнаженной кожи коснулся холодный влажный воздух подземелья. −Что вы хотите увидеть, моя госпожа? – насмешливо спросил Рейстлин. – По-моему, вы и так уже видели там все. −Это ты думал, что видел все. – подбородок Такхизис лег Рейстлину на плечо, а сама она прижалась к нему со спины, обнимая за пояс. – Обманул светлую жрицу, заставил ее помочь тебе открыть Врата. Зачем? Чтобы стать богом? А что ты будешь делать с миром, который получишь? −Я сделаю его лучше, чем раньше. – упрямо процедил Рейстлин. −Вот как… − Такхизис над его ухом вздохнула печально и кротко. Ее ловкие пальцы быстро расправились со шнуровкой штанов Рейстлина. Ткань протестующе треснула и тоже истаяла – остались одни сапоги. Узкая ладонь богини обхватила пока еще мягкую плоть. Приласкала, добиваясь ответа. Рейстлин молчал, глубоко и размеренно дыша. Пока реальность мало чем отличалась от снов, которые темная госпожа повадилась посещать со времен Испытания. Рейстлин просыпался после них с ощущением, что это были и не сны вовсе. Особенно, когда находил на себе то следы ее зубов, то царапины от ногтей. А в одно не самое прекрасное утро на лице обнаружились черные узоры незнакомых рун. Рейстлин тогда долго вглядывался в зеркало, и проклятое зрение почему-то не спешило состаривать его отражение и превращать в отвратительного мертвеца. Зеркало тоже не покрывалось трещинами и не разбивалось. Ничто больше не старилось в его глазах. Руны слегка пекло, будто их выжгли раскаленным прутом. Но нет. Они появились как будто сами собой, повинуясь движению тонкого пальца Такхизис, пока Рейстлин безвольной куклой валялся у нее на коленях, приходя в себя после сокрушительного удовольствия. По два знака над глазами – один над другим. И еще два на скулах – тоже один над другим. Расшифровать их смысл Рейстлин так и не смог, но в глубине души был невозможно счастлив снова видеть мир таким, какой он есть. Скребла только одна неприятная мысль – темная госпожа ничего не делает просто так. −Я вернула тебе зрение. − будто прочитав его мысли, шепнула Такхизис. – А ты так и остался слеп. Быть может, мне стоило поступить иначе – совсем отобрать у тебя глаза, чтобы ты, наконец, прозрел? −Воля ваша, госпожа. – покорно отозвался Рейстлин, пытаясь придумать хоть что-то, похожее на план. Размышлениям несколько мешали руки Такхизис, продолжающие требовательно ласкать постепенно отзывающуюся на ее движения плоть, играть с потяжелевшими яйцами, легко царапать подрагивающий низ живота. Рейстлин закусил губу, слизнул проступившую кровь и шумно выдохнул. Без посоха магия подчинялась ему крайне неохотно, а в присутствии хозяйки Бездны и вовсе перестала откликаться. Тени, превратившиеся в толстые тугие веревки, держали запястья слишком крепко, а для заклинаний, не требовавших посоха, все-таки были нужны несколько пассов руками. −Что если я скажу тебе, что ты можешь стать богом? – неожиданно спросила Такхизис, резко и сильно пережав напряженную плоть у основания. Рейстлин поперхнулся стоном, но тут же попытался замаскировать его под кашель. −Я и так знаю, что смогу. – сдавленно проговорил он, пытаясь восстановить дыхание и ни в коем случае не двигать бедрами навстречу руке Такхизис. −Я не о том. – свободной рукой Такхизис скользнула Рейстлину по груди, сжала и выкрутила сосок. – Паладайн, как бы отвратительно это не звучало, и правда всемогущ. И таких миров, как твой, у него сотни, если не тысячи. Он позволит тебе стать богом просто чтобы посмотреть, что ты будешь делать с этим миром. Полагаю, его это знатно развлечет. −Развлечет? – Рейстлин рванулся в путах, но веревки и не думали поддаваться. Такхизис убрала руку, и легче от этого не стало. Ужасно хотелось свести ноги, потереться напряженной плотью хотя бы о собственное бедро, но Рейстлин пока терпел, не желая доставлять богине новый повод для насмешек. −Жить вечно бывает скучно. – протянула Такхизис, потираясь щекой о плечо Рейстлина. – Я уже нашла себе маленькое симпатичное развлечение. Но Паладайн не по этой части. Его развлечением был Истар. Ты же сам видел, что он сделал с этим городом. −Обрушил огненную гору. – прошептал Рейстлин, отгоняя воспоминание об этой картине. – Ну и что? Он же покарал тех, кто извратил его веру. −Разве так поступил бы светлый бог? – Такхизис вновь вернулась к своему занятию, двигая теперь ладонью так легко и медленно, что Рейстлин чуть не взвыл. – Нет, Рейстлин. Светлый бог отправил бы своего посланника. Как там говорят люди? Ах да, мессию, который искупил бы грехи Истара и показал его жителям верный путь. Но нет, Паладайн предпочел не только разрушить Истар, но и навсегда изменить жизнь всего Ансалона. От падения огненной горы пострадали даже те, кто не видел этого своими глазами. Зима, которая сейчас наступила, продлится долгие и долгие годы… Так Паладайн покарал всех и теперь наблюдает. Такие потрясения развлекают его. −Почему ты думаешь, что… − Рейстлин коротко вскрикнул от особенно удачного движения влажной горячей ладони, но мысль не потерял. – Что ему будет весело, когда я стану богом? −Потому что ты не получишь умение творца. Это удел только тех, кто был богом изначально. Люди достичь такого могущества просто не в состоянии. −Если не смогли другие, это не значит, что не смогу я. Такхизис отшатнулась, напоследок царапнув Рейстлина поперек живота. Рейстлин что было сил сжал зубами и без того прокушенную губу. Проклятая богиня убрала руку почти за мгновение до так страстно ожидаемой разрядки. Но придумать, что с этим делать, Рейстлин не успел. На спину обрушился удар кнутом. Не такой сильный, как достался Карамону в Истаре, но все равно заставивший вскрикнуть и рвануться вперед в попытке увернуться. Натянувшиеся еще сильнее веревки не пустили, а кнутом ударили снова, пересекая след от первого удара. −Что ты делаешь?! – взвыл Рейстлин, разглядев краем глаза фигуру Такхизис. −Развлекаюсь. – усмехнулась та и отвесила ему еще один удар, в этот раз поперек ягодиц. – Раз уж ты твердо решил стать богом и погубить весь мир, должна же я напоследок взять свое. Удары сыпались один за другим, и спина под ними вспыхивала огнем. Но – и Рейстлин отлично это чувствовал – кожа оставалась целой, и пока еще не пролилось ни капли крови. Даже плоть, слегка опавшая от неожиданности, снова наливалась и крепла. Внутри все по-прежнему скручивало желанием. Рейстлин запрокинул голову, пытаясь вдохнуть побольше стылого сырого воздуха, но дыхание то и дело перехватывало. Кнут свистнул еще раз, но удара не последовало. Рейстлин выдохнул, уронив голову. Спутавшиеся волосы упали ему на лицо. −Когда ты станешь богом, маг Маджере, − проговорила Такхизис, уперев рукоять кнута Рейстлину в живот и медленно скользя ей вверх. – Кринн умрет. И я тоже, ибо Паладайн привязал меня к этому миру. Отполированный деревянный конец рукояти ткнулся Рейстлину в подбородок, заставив поднять голову и посмотреть Такхизис в глаза. Безмятежная голубизна потемнела до штормовой серости, которую раскалывал знакомый узкий змеиный зрачок. −Сделай выбор, маг… − шелестом отдалось у Рейстлина в ушах. Такхизис отбросила кнут и плавно опустилась на колени, не сводя с Рейстлина глаз. Изогнулась, как танцующая на хвосте змея, и одним движением взяла в рот побагровевшую от возбуждения плоть. Облизала обнажившуюся головку, развратно причмокнула, пропуская глубже в горло. Рейстлин зажмурился, напрягаясь всем телом, но потом все же распахнул глаза, почти с ужасом глядя на преклонившую перед ним колени темную богиню. Горела исхлестанная кнутом спина, горели щеки и уши, пекло искусанные губы и стертые веревками запястья, но все это больше не имело значения. Внутри горело и плавилось что-то другое. Рейстлин закричал, почти не слыша собственного голоса. Сознание помутилось, но уплыть совсем ему не дали пронзительные драконьи глаза, смотревшие на него снизу вверх. Нечеловечески длинный гибкий и раздвоенный язык обернулся вокруг пульсирующей плоти, прошелся туда-сюда, и этого оказалось слишком много. Слишком хорошо. В себя Рейстлин пришел все в той же иллюзорной камере. Под спиной оказались знакомые упругие бедра. На обнаженную грудь небрежно падали крупные темные кудри. Такхизис отрешенно водила пальцем по рунам у Рейстлина на лице и вполголоса напевала мамину колыбельную. Рейстлин отчаянно пытался сморгнуть висевший перед глазами туман и отделаться от странного ощущения. Как будто в лице Такхизис калейдоскопом сменялись другие лица – мама, Тика, Золотая Луна, Крисания… −Не счесть моих ликов… − Такхизис, как всегда, угадала его мысли. – Не счесть воплощений. Я – это они. И они – это я. Ты потеряешь всех нас, если пойдешь дальше, Рейстлин. Рейстлин перехватил ее руку. Сжал, удивляясь про себя, какая она… Обычная. Узкая, теплая, с хорошо прощупывающимися под тонкой кожей косточками кисти. Совсем как у человека. −Верни Крисанию. – хрипло попросил он. – Мы возвращаемся на Кринн.