Тропа трапа

      Ругань отца было слышно даже за закрытыми дверьми. Даже через качественные наушники. Подключенные к компьютеру и в которых на максимум играл тяжелый рок. Сердце бешено колотилось, а по щеке стекала одинокая слеза.       Кто-то может сказать, что в свои тридцать я вообще не должен жить с родителями. И возможно будет прав.       Я не буду оправдываться – я такой какой есть. И каким меня вырастили. Сложно быть мужчиной когда от тебя одновременно требуют постоять за себя и в то же время закрыть рот, а то выхвачу. Или просто закрыть рот. И вообще не позориться. И скрыться с глаз.       Отец что-то делает – начинается цирк с конями и бухим медведем. Потому, что сам он руками сделать ничего не способен или же ему просто надо на кого-то орать. Просто чтобы сбросить напряжение.       И ладно бы он при этом бухал или распускал руки. Тогда хотя бы отпор можно было дать физический. Но нет – он опускал тебя словесно. Причем на ровном месте и так, что ты потом стоишь оплеванным с ног до головы. И главное – ни за что.       Сложные ли у меня отношения с ним?       Не-а – я просто величайшее его разочарование в жизни.       Ни на что неспособное. Ничего не умеющее. И не желающее идти по его следам ничтожество.       Это я тоже как-то услышал от него когда пришел с желанием кое-чем похвалиться.       Постоял, послушал. И ушел в свою комнату плакать. Тогда мне было шестнадцать.       В этом мужчине пугающе сочетались гиперопека и деспотизм. Сам же из дому не выпускал лишний раз, чтобы со мной вдруг ничего не случилось, а после возмущался почему я такой не приспособленный к жизни.       Вот и сейчас он в полный голос сокрушался о моей ничтожности, высказывая всё матери которая лишь в последние годы перестала все молча терпеть и огрызалась в ответ. Скандал потихоньку набирал обороты.       Я знал что произойдет дальше – минут пять они будут орать друг на друга. Отец высказывать всё в запале, а мать давить фактами. После наступит затишье минут на десять-пятнадцать. А потом… а потом он, накрутив себя по второму разу, вломиться в мою комнату и начнет орать уже на меня, опуская ниже плинтуса словесно и при любой попытке вставить хоть слово – грозя физической расправой.       И меня это порядком достало. Достало настолько, что мне уже даже толком жить неохота. Смешно ли сказать – сегодня мой день рождения. Гребаный тридцатник стукнет, если верить часам – то через три минуты будет момент моего рождения ровно тридцать лет назад, а я еще ни разу не имел секса с девушкой. Так – пару поцелуев и те не могу толком вспомнить за давностью лет.       В груди заметно сильней привычного защемило. Сердце заколотилось с удвоенной силой. В ушах зашумело.       Каким бы флегматичным и безразличным я не выглядел со стороны. Как бы не давил в себе эмоции, убеждая себя и слушая убеждения от матери, но такая агрессия со стороны родного отца убивала во мне… Да она просто убивала.       Хлопок внутри груди я ощутил в полной мере – было очень больно, а потом почти из центра начало растекаться тепло, быстро сменяющееся холодом. Осознание было почти мгновенным – не выдержало сердце. Переживания ли, или излишний вес, или врожденная патология – уже не имело значения. Я очень быстро умирал.       И вдруг время замерло.       Становящееся туннельным зрение прояснилось. Я медленно, будто двигался сквозь кисель, смог стянуть наушники в которых почему-то стоял белый шум вместо музыки. А сняв их, услышал за спиной отчетливый звук шагов. Женских, если судить по тому что каждый шаг сопровождался звонким по паркету "цок!".       Преодолевая все то же странное сопротивление будто самого пространства я медленно крутнулся в компьютерном кресле.       Передо мной предстала невероятной красоты девушка. Стройная, высокая, с длинными ножками и широкими бедрами и тазом, переходящими в просто-таки осиную талию. Налитая грудь не меньше четвертого размера. Тонкая длинная шея и почти кукольное лицо. Почти – потому что в лице было нечто хищное и оно было слишком идеальное. Нечеловечески идеальное. Длинные белоснежные волосы спадали сплошным водопадом за спиной аж до поясницы. Большие фиолетовые, чуть раскосые глаза, тонкие брови вразлет чуть темней волос, от чего были хорошо видны на лице. Но больше всего притягивали прямо-таки багровые пухлые губки маленького ротика. А еще она была абсолютно обнажена за исключением изящных туфелек на высоченных шпильках и тонкой полоски чокера на шейке.       – Неужто настолько красивая? – ее голос был столь же чарующ как и она сама. Глубокий и в то же время нежный. Очень ласковый.       – Даже "божественно красивой" будет значить преуменьшить, – сглотнув ком, нахожу в себе силы ответить. – Наверно самым близким определением будет "концептуально прекрасна". Вы Смерть?       – В какой-то мере. Она, как ты сам только что выразился, более концептуальна. Я же та, кого вы смертные, порой зовете Жнецом.       – Жнец? Хм… Никогда особо не был согласен с этим термином. Люди умирают из-за вполне обычных для хех… смертных, причин. Так что по мне – правильней будет понятие Проводник, пожалуй. Но все-таки приятно, что за мной пришла столь прекрасная сущность. Хоть и жаль что сама смерть в этом разе стала для меня спасением хах…       Воплощение красоты склонило голову на бок.       – Проводник, да? Мне нравиться. Спасибо.       – Пожалуйста, – ответ вышел сам собой. Обычная вежливость, не более. Но почему-то я вдруг понял, что для моей собеседницы это было ОЧЕНЬ важно.       – Что ж, в таком случае, позволь тебя <i>провести.</i>       – Я… – мысль о просьбе задержаться задавил с трудом. Только вставая с кресла успел выстрелить вслепую рукой в сторону клавиатуры нашаривая и вдавливая с силой клавишу "Enter". Этого должно было хватить. По крайней мере – я и так до этого уже все сделал и оформил прежде, чем сердце прихватило на подтверждении верификационного кода.       Встав, я подхватываю протянутую мне руку и быстро согнувшись, запечатлеваю на ее тыльной стороне ладони страстный поцелуй. А в ответ слышу мягкий перезвон колокольчиков – ее нежный смех. Ее ладонь ложиться на мою макушку и меня обволакивает мягкая, такая убаюкивающая тьма.       

<center>***

</center>             А там, в мире живых на планете Земля, в одном из множеств ее отражений, у пожилой семейной пары, вдруг одновременно завибрировали мобильные телефоны возвещая о пополнении средств банковских счетов. Каждый на добрую сотню биткойнов.       Ругань быстро стихает сменяясь недоумением из-за имени отправителя.       Вломившись в комнату сына она застают его неподвижно откинувшимся в кресле на привычном месте за компьютером. Только вот кресло обернуто лицом ко входу, а на его бледном безжизненном лице замерла легкая горькая улыбка и две тонкие влажные полоски идущие от глаз от еще не высохших слез.       Сын оказался не таким уж и бездарным.