Останься

Миён знает, это не одно и то же. Хотя на самом деле ее нельзя за это винить. Сегодня в общежитии немного шумнее, чем обычно. Они все собрались на диванах и полу, смотрят какой-то тупой фильм. Миён прислонилась спиной к Минни, младшая девушка держит одну руку на талии Чо, а ее свободная рука играет с ее волосами. Это успокаивает, и Миён нравится, насколько нежны прикосновения Минни. Но она не может отвести взгляд от Шухуа. Шухуа, чьи глаза-сердечки прикованы к Суджин. Шухуа, которая глупо улыбнулась и запоздало рассмеялась шутке Суджин, потому что, должно быть, была слишком занята, разглядывая ее красивое лицо, чтобы сразу всё понять. Шухуа, которая всегда выглядит так, будто потерялась в каком-то сладком сне, когда Суджин что-то делает. Миён выдергивается из своих мыслей, когда чувствует, как Минни шевелится напротив нее, и слышит ее смех. Комната освещается той же старой оживленной атмосферой, когда все больше шуток отпускаются по поводу фильма, и Миён хочется улыбаться. Она хочет сосредоточиться на том, о что говорят ее друзья, и тоже смеяться и чувствовать себя хорошо. Но Шухуа ей хочется больше. Она хочет, чтобы Е хотела ее еще больше. Лениво потянувшись, Чо отцепляется от Минни и встаёт на ноги. Пытаясь отвлечься на несколько минут, она спрашивает, не хочет ли кто-нибудь выпить. Конечно, её встречает список кофе, молочных коктейлей и чая. Она благодарна, что Соён встаёт, чтобы помочь ей с ними, и довольно скоро раздаёт их. Прежде чем вернуться на диван, она выключает свет и чувствует себя немного более расслабленной, так как комнату освещает только свет от телевизора. Минни с удовольствием потягивает горячий зелёный чай, на ее лице отражается чистое блаженство, и Миён чувствует некоторую гордость, зная, что приготовила этот напиток для нее. Но она подбегает к Шухуа, мгновенно обхватывая девочку руками. Глаза Е отрываются от телевизора и наконец встречаются с ее глазами; чувство удовлетворения, которое наполняет грудь Миён, можно было бы счесть жалким. Но затем Шухуа улыбается ей, так мило. И Чо думает, что, может быть, она могла бы растаять в этот момент. Растаять в ничто и, может быть, быть с этим в порядке. —Ты не хочешь выпить? — тихо спрашивает Миён, стараясь не мешать остальным. Шухуа только качает головой. Она откидывается на спинку дивана, а Миён продолжает прижиматься к ней. Ее рука скользит под рубашку Шухуа, и она позволяет своим пальцам гладить животик Е. Тайванька не может сдержать дрожь, и Миён ухмыляется ей в плечо. —Ты уверена? — снова спрашивает Миён. Она наклоняется к уху Шухуа, ее дыхание горячее, — Тебе ничего не нужно? Тьма, которая впитывается в их формы, — единственная причина, по которой Шухуа позволяет это. Миён прекрасно знает это. Целовать своих мемберов в щеку и шутить о свиданиях с ними — это одно, но то, как пальцы Миён играют с пуговицами на шортах Шухуа, и то, как ее губы касаются шеи моадшей, — это совсем другое. —Все хорошо, онни, — говорит Шухуа. Ее голос едва слышен, и Миён думает, что это мило. Она думает, что должна быть благодарна, что только она может слышать Шухуа с таким голосом. Что только она может чувствовать, как кожа Шухуа становится теплой от ее прикосновения, а ее дыхание становится трясущимся. Сторона Е Шухуа, которую может испытать только Миён; сторона, о существовании которой знает только Миён. Этого было бы недостаточно. Но сейчас этого было достаточно. Миён знает, что никто не обращает на них внимания. Но она поднимает руку к верху дивана, нащупывая одеяло, чтобы натянуть его на них обоих. Она чувствует, как Шухуа слегка расслабляется под одеялом. А затем рука Е лежит поверх руки Миён, когда старшая расстегивает пуговицы на ее шортах. Раз, два, затем молния медленно опускается. Пальцы Шухуа сжимают ее руку; она горячая и немного вспотевшая, и кажется, что она решает, отдернуть ли руку Миён немного или нет. Но она этого не делает. Она просто оставляет ее там. Пальцы Чо снова нежно пробегают по животу Шухуа. Проводят по мягкой коже, чувствуют, как младшая слегка дергается под ее прикосновением. Она опускает пальцы ниже, к поясу нижнего белья Е, прежде чем остановиться. Миён наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку, чувствуя жар от румянца девушки на своих губах. И Миён чувствует, как ее сердце капает в живот от того, что Шухуа так реагирует на нее. На сегодня достаточно. Она чувствует, как живот Шухуа слегка напрягается, когда пальцы Миён продолжают скользить по ее прессу, касаясь легко, как перышко. А затем Шухуа наклоняет голову к Миён, и из ее рта вылетает легкий вздох разочарования. Чо не может не ухмыльнуться, снова целуя младшую в щеку. Она не дразнится. Но есть правило, которого она всегда придерживалась. Самое важное для нее. И это было то, что Шу всегда была решающим фактором. И если Е не показывала, что хочет этого, Миён не могла переступить так далеко. Потому что, в конце концов, все это было ради Шухуа. Раздается звон стекла, и Миён почти выпрыгивает из своей кожи. Е, кажется, все еще застряла в своем маленьком оцепенении, вызванном Миён, но старшая быстро отдергивает от нее руки. —Нееет, — скулит Юци, сидя на полу. Свет от телевизора отражается от лужи молочного коктейля перед ней, и Минни внезапно вскакивает, бежит на кухню и снова включает свет. —Как, черт возьми, ты вообще это сделала? — фыркает Йонтарарак, пытаясь поднять с пола надутую и упрямую Юци. Вся её одежда мокрая, и да, это немного забавно. Но она хотела бы, чтобы Юци просто крепче держала свой напиток, чтобы её момент с Шухуа не был прерван. А потом ей хочется ударить себя за то, что она так озлобилась на свою невинную подругу. Когда Миён встает, Шухуа оглядывается на нее, глаза у нее большие и смущенные, и Миён не хочет ничего, кроме как поцеловать ее. Но она просто говорит всем, что идет спать, подсознательно игнорируя то, как Юци извиняется за прерывание, и бросает последний взгляд на Е. Потому что какая-то ее часть все еще не сдалась. На самом деле этого никогда не происходит. Ты пойдёшь со мной? В глазах Шухуа есть что-то, что Миён никак не может определить. Такое чувство, что, хотя она смотрит на нее, она одновременно смотрит прямо сквозь нее. Каким-то образом, это заставляет Чо хотеть поцеловать ее еще сильнее. Она готовится ко сну, все еще застряв в мыслях о Шухуа, и холодная вода, которая плещется ей в лицо, не делает ничего, чтобы разбудить ее. И вот, уставившись в потолок и натянув одеяло до подбородка, Миён ждет. Ждет, чтобы почувствовать, как кровать прогнется и ее окутает тепло, которое прошепчет ей на ухо и скажет ей все и ничего одновременно. Она ждет, пока ее веки не станут тяжелыми и она не погрузится в сон. ________________________________________ Миён знает, она сама об этом просила. Она знает, что заняла второе место, вместо того чтобы проявить свое достоинство. На лице Шухуа появляется улыбка, которую Миён никогда не видела, когда Е смотрит на нее. Это улыбка, предназначенная только для того единственного человека, которым она никогда не сможет стать. Дождь заглушает тишину гостиничного номера, и она благодарна за это. Приоткрытое окно дает ей свежий воздух, который не дает ей уснуть. Часть ее хочет прижаться лицом к запотевшему стеклу и вглядеться в ливни, которые создают облака под светом уличных фонарей. Но она не может заставить себя пошевелиться. Это почти как если бы она проваливалась в кровать. Раздается движение ключа-карты и щелчок открывающейся двери, заставляющий ее вздрагивать. Стон, а затем ее имя. —Миён-онни? На секунду ей кажется, что она застыла на месте. Мокрые ботинки скрипят по полу, а не менее мокрое пальто сбрасывается, открывая человека, которого она не ожидала. Который, как она думала, отшвырнет ее, как и прежде, и… —Шухуа, — выдыхает Миён. Она в мгновение ока вскакивает на ноги, откидывая волосы с лица Е, намокшего от дождя. Они прилипли ко лбу и грязные, но ей нравится, как они выглядят. Она смотрит на чистое лицо Шухуа; без макияжа. И она пытается бороться с желанием просто притянуть ее к себе и поцеловать, потому что, боже , почему Шу должна быть такой красивой? Вместо этого она снова опускает руку. –У тебя волосы мокрые. Ты разве не надела капюшон? —Я так и сделала, онни, — говорит Шу. — Но дождь все равно напал на меня, — ворчит она, пытаясь поправить челку. — Но не волнуйся, меня никто не видел. Миён хочет сказать, что ее больше беспокоило то, что Шухуа замерзнет, ​​промокнет и почувствует себя неуютно, а не то, увидит ли ее кто-нибудь. —Я не думала, что ты придешь, — признается она, откидываясь на спинку кровати. Мягкий оранжевый свет прикроватной лампы творит чудеса в комнате. Дождь снаружи забыт, и теперь все, на чем может сосредоточиться Миён, — это то, каким теплым он кажется. Она чувствует это; рывок в ее сердце, когда она видит Шухуа, сидящую на краю кровати и с такой силой стягивающую с себя обувь, что она почти падает вперед. А затем она устраивается рядом с Миён на кровати, прислонившись к изголовью. Между ними явное пространство, и Миён смотрит на Шухуа, но Е, похоже, находит более интересным смотреть на стену впереди. —.Почему нет? А затем Миён находит эту же стену еще более интересной. —Той ночью. Я зашла слишком далеко? — спрашивает Миён. В конце ее голос дрогнул, и ей хочется дать себе за это пощечину. –Нет, — говорит Шу. —Нет онни, ты не… –Я думала, ты пойдешь со мной в постель, — а затем Шухуа смотрит на нее, не в силах скрыть румянец, — Спать. Или не знаю, просто, что угодно. —Извини, — руки Шухуа, лежащие на коленях, беспокойны. То, как она продолжает играть пальцами, просто заставляет Миён чувствовать себя на грани, — Это… я просто… И тут ее голос дрогнул, и Миён подняла взгляд на её глаза. Эти щенячьи глаза, которые она так любит. И Чо почувствовала, как сердце сжалось, когда увидела слезы, прикасающиеся к их уголкам. В тот момент, когда Миён подходит ближе и обнимает ее, Шухуа наклоняется к ней, склонив голову и опираясь на голову Миён. Это зрелище Чо видела всего несколько раз, но оно никогда не перестает поглощать ее. Чтобы закрепиться в памяти Миён и воспроизводить каждый раз, когда она жалела себя вместо этого; чтобы напомнить ей, что Шухуа страдает так же сильно. Она успокаивающе потирает руку Е. –Нет. Я не плачу, — бормочет младшая. Миён притягивает ее ближе. —Я никогда не говорила, что ты плачешь, — говорит она, чувствуя, как маленькие капли влаги падают ей на руку. Шухуа нечасто плачет. Несмотря на то, что она не скрывает своих чувств, когда дело доходит до слез, она хорошо их подавляет. Почти как будто это было обузой, и она не хотела быть таким человеком для их друзей. Но в последнее время, это было почти как будто Шухуа начала распадаться. Начала откалывать каждый кусочек пазла, который делал ее той, кем она была. И только Миён могла это увидеть. Только Чо могла держать ее так, могла видеть ее такой, могла слышать, как дрожит ее голос. Как бы эгоистично это ни было, Миён это вполне устраивало. В конце концов, именно поэтому она смогла завести Шухуа. –Я больше не знаю, что мне делать, онни, — икает Шухуа.— Это… я имею в виду, она просто… Из ее уст вырывается стон разочарования, но он звучит более безнадежно, чем что-либо еще. —Когда я вижу ее улыбку, и-и, я чувствую, что улыбаюсь в ответ… после этого мне становится грустно. Потому что, это как… мы не чувствуем вещи одинаково. Мы не улыбаемся одинаково. У Миён ком в горле, и ей трудно его проглотить. Она хочет спросить: Шу, зачем ты терзаешь себя, потакая человеку, который тебе нравится, если он не отвечает тебе взаимностью? И тогда ей хочется спросить себя: почему ты такая лицемерка, Чо Миён? —Честно говоря, — парирует Миён. — Она многое упускает. Шухуа встречается с ней глазами, и Миён ненавидит, насколько опухшими и красными стали глаза Е. То, как ее щеки мокрые, и на ее лице есть маленькая улыбка, которая просто не достигает ее глаз. Но Миён улыбается ей. Своей самой теплой, самой искренней улыбкой. —Серьёзно. Суджин такая идиотка. Она действительно не заслуживает кого-то такого милого, как ты, — усмехается Миён, щипая Е за щёку. Шухуа тут же надувает губы, хмурит брови и отталкивает руку Миён. Но на ее губах играет веселая усмешка. Никогда не было легко решить, что сказать в таких ситуациях. Миён лучше говорила своими действиями, чем словами. Это то, что привело их туда, где они были изначально. И иногда она была не одинока в этом чувстве. Губы Шухуа в одно мгновение оказывается на ее губах. И тепло руки Е на ее щеке, когда она притягивает Миён ближе, только превращает ее в лужу. То, как Шухуа целует ее, не сладко. Это не страстно, и она не может чувствовать ничего, когда младшая проводит языком по ее нижней губе. Она может чувствовать, как ее собственное тело охватывает жар, который подпитывается похотью, но она не может чувствовать искру от Шухуа, которая зажигает ее. Поэтому она пытается найти ее. Каждый раз. Миён пытается. Ее рука поднимается, чтобы зарыться в волосы Шу, притягивая ее ближе. Она целует ее в ответ, целует ее, пока не чувствует, как Е садится ей на бедра. —Ты же меня хочешь, да? — спрашивает Миён и не может сдержаться, когда ее глаза, блестящие от блеска, отчаянно ищут взгляд Шухуа. Е кивает, прикусывая внутреннюю часть губы, прежде чем снова приблизиться, чтобы поцеловать ее. Но Миён останавливает ее, слегка отталкивая назад. –Эй, — тихо говорит Чо, — Скажи это… —…Я хочу тебя, — говорит Шухуа. Это звучит тихо, и Миён чувствует, как она становится мокрой только от звука ее голоса. Она хочет ненавидеть себя за это. За то, что была такой слабой по отношению к младшей. Но в то же время ей нравится, что Шухуа так на нее действует. — Я не хочу никого, кроме тебя, — хрипло говорит Е, наклоняясь близко к уху Миёе и заставляя ее дрожать. Это ложь. Они оба это знают. Но Миён все равно, по крайней мере сейчас. Ее руки тянутся к краю рубашки Шухуа, не теряя времени, чтобы стянуть ее через голову. Е обхватывает ее лицо, притягивает ее для поцелуя, а руки Миён скользят по открытой спине Шу. Ее пальцы находят застежку бюстгальтера, чтобы расстегнуть ее, потянув ее прочь. Именно тогда Миён отрывается от поцелуя — Шухуа все еще жадно пытается захватить ее губы, но неохотно отталкивается — и окидывает взглядом вид перед собой. Миён действительно не думает, что ее мнение затуманено, когда она говорит, что у Шухуа самое красивое тело, которое она когда-либо видела. Это просто факт; от румянца, который подкрашивает ее щеки, до того, как ее темные глаза становятся прикрытыми. От ее идеально подтянутого живота, ее красивой талии, и до ее полной груди. Просто Шухуа — это все, чего она когда-либо хотела — когда-либо могла хотеть. Наклонившись, Миён берет сосок в рот и начинает сосать. Е переплетает пальцы с волосами Чо, и это то, что Миён всегда нравилось; когда пальцы Шухуа скользят по ее волосам. Когда Шу лениво гладит ее по голове. Это заставляет Миён чувствовать, что она делает это хорошо. Ее руки хватают бедра Е, скользят большими пальцами по ее тазовым костям и не могут насытиться тем, насколько нежна кожа Шухуа. Она подносит одну руку к другой груди Е, жадно сжимая и лапая ее. Она хочет прикоснуться к ней всей; хочет, чтобы Шухуа почувствовала Миён повсюду. Ее язык обводит ее теперь уже затвердевший сосок, прежде чем провести по нему зубами, и она чувствует, как Шу выгибается в ее рот, пальцы еще больше запутываются в ее волосах. —Больше… Миён отстраняется, решая слегка поцеловать Шухуа между грудей. Она прокладывает дорожку поцелуев до ключиц Е, затем до ее шеи. Ее зубы касаются чувствительной плоти. Она берет кожу между зубами, ее разум плывет, прежде чем укусить. То, как Шу издает стон, делает влажность между бедрами Миён еще более отвлекающей. Она проводит языком по отметине и нежно посасывает кожу, прежде чем укусить снова. Но дрожащий голос Шухуа говорит громче. –Н-нет, я же сказала, не оставлять следов… Это было одно из их правил. И обычно Миён следовала этому, не задавая вопросов. Но… Руки скользят по спине Шухуа, притягивая девушку ближе. Сегодня в Шухуа есть что-то такое, чему Миён находит невероятно сложным противиться, и она знает — знает, что она эгоистична и глупа — но… —Только один, — пытается Миён, отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза Шухуа. Шухуа, похоже, растерялась и смотрит в сторону. —Я позволю тебе сделать это со мной тоже, — предлагает Миён. И она знает, что Шухуа совсем не волнует, что она это сделает. Но когда Е смотрит на нее в ответ, и ее глаза покрываются блеском, который Миён находит таким красивым, она притворяется, что Е хочет именно этого. Шухуа слегка кивает, а затем Миён сдвигает их так, чтобы Шухуа оказалась прижатой к ней. Она не тратит времени, возвращая рот к ее шее, все время просовывая ногу между бедер Е. Попеременно посасывая и покусывая, Миён отстраняется, когда убеждается, что оставила след на всю жизнь. Ее грудь начинает трепетать, как будто она только что выиграла приз, который всегда хотела. Отстраняясь, она замечает, как закрыты глаза младшей, а ее грудь поднимается и опускается, и она выглядит так чертовски хорошо, и на ее коже есть след, который оставила Миён, красный и болезненный от любви, которую она к ней испытывает. И Суджин никогда не сможет отнять у нее этот факт. В тот момент, когда Суджин промелькнула в её сознании, Миён почувствовала, как трепет в её груди рассеивается. Чувствовала, как он превращается во что-то холодное и онемевшее. Потому что даже когда Миён держит Шухуа на ладони, сердце Шухуа всё ещё принадлежит Суджин. Суджин всегда каким-то образом побеждает. Ее руки тянутся к пуговицам на джинсах Е, быстро расстегивая их, зацепляя пальцы за пояс и тянув их вниз. Это происходит быстро, и она знает, что слишком настойчива, потому что чувствует, как взгляд Шу прикован к ней. Она собирается стянуть нижнее белье, но останавливается. Подняв глаза, она замечает любопытный взгляд Е. —Что? — спрашивает Миён, и она не хотела, чтобы это прозвучало холодно. Но это было так. Когда Шухуа не отвечает, Миён снова не может прикусить язык, —Ты же хочешь, чтобы я тебя трахнула, да? Она ожидала, что Шухуа снова посмотрит на нее щенячьими глазами, но вместо этого получает ответ. –Да… Е говорит это так. Как будто она полностью проигнорировала каждый взгляд в глазах Миён, который хотел лучшего ответа. Который знал, что что-то не так. И это заставляет грудь Миён ужасно сжиматься. Она отбрасывает свое терпение и вместо этого скользит рукой в ​​нижнее белье Е. Шу уже вся мокрая, и она хочет гордиться этим фактом, но Миён не может не чувствовать, что она ничего не сделала, чтобы заслужить это. Потому что, когда Шухуа смотрит на нее, она не может сказать, смотрит ли она на нее вообще. Но Миён пытается. Она пытается заставить Шухуа посмотреть на нее. Ей нужно, чтобы Шухуа посмотрела на нее. Ее пальцы ныряют в влажность, и Е инстинктивно раздвигает ноги, когда Чо подносит два пальца к ее входу. Она дразнит ее некоторое время, слегка толкаясь внутрь, прежде чем снова вытащить. Ее большой палец касается клитора Шу, и она замечает, как глаза младшей слегка трепещут, прежде чем снова закрыться. Она хочет, чтобы Шухуа посмотрела на нее; чтобы умоляла ее глазами. Чтобы увидеть, что Миён делает с ней, и как глаза Миён темны и так чертовски заворожены видом Шухуа под ней. Но Е никогда этого не делает. И Миён не хочет знать, где на самом деле ее разум. Она толкается, глубоко и сильно, и Е издает быстрый звук удивления, который тает в стоне. Пока Миён продолжает двигать пальцами внутри нее, находя ритм, она снова устраивается рядом с Шу. Целует ее, тянет нижнюю губу Е между зубами, прежде чем укусить. Она чувствует, как бедра Шухуа подпрыгивают в ее руке, чувствует, в каком отчаянии она находится. Миён немного отстраняется, чтобы посмотреть на Шу, ее пальцы не дрогнули. То, как лицо Шухуа покрыто румянцем, а ее рот слегка приоткрыт. То, как эти милые всхлипы время от времени срываются с ее губ. То, как она закрывает глаза рукой, когда трётся о пальцы Миён, полностью потерявшись в блаженстве, которое Чо ей дарит. Это образ, которым Миён одержима до тошноты. Но она хочет большего. Она снова проводит большим пальцем по клитору Е, чувствуя, как девушка дергается в ответ. Она трет и гладит все время, продолжая работать пальцами внутри Шухуа. И та близко, она это чувствует. Но. Наклонившись к Шухуа, Миён подносит губы к ее уху. Сердце чувствует, что оно вот-вот перестанет биться, и она изо всех сил пытается найти свой голос. Но она так сильно хочет услышать только одно. —Шу. Назови мое имя. Она не получает ответа, только встречает все более отчаянные вздохи Шухуа. Она знает, что не должна торопить события. Она не должна была просить о таких вещах. Но… –Шухуа, произнеси мое имя. Пожалуйста… И тут она чувствует, как Шухуа сжимает ее пальцы. —О-онни, — скулит Е, —Миёни… Ты такая хорошая, Миёни… И Миён почти уверена, что ее сердце только что разорвалось. Ее рука замирает на секунду, слова Шу поражают ее, как стрела, прежде чем она осознает, в какой ситуации она все еще находится, и продолжает позволять Шухуа ехать сквозь ее удовольствие. Она не хочет останавливаться. Она никогда не хочет, чтобы это заканчивалось. Часть ее думает, что она просто вообразила это, но не было никакого способа, которым она могла бы вообразить это, когда все остальное кажется таким живым прямо сейчас. В конце концов она убирает свои пальцы, медленно и осторожно, и замечает, что Шухуа все еще не убрала свою руку с ее глаз. В воздухе стоит тишина, которая кажется почти оглушительной, пока она ждет, когда Шухуа придет в себя. Вскоре она убирает руку и смотрит на Миён этими прекрасными глазами, которые она так любит. И Сана не может не улыбнуться. Воспоминание о ее имени на губах Шухуа все еще крутится в ее голове снова и снова. Она наклоняется, целуя Е медленно и со страстью, которое она никогда не позволяла себе раньше. Шухуа целует ее в ответ; лениво, но сладко, и Миён чувствует, как растворяется в этом. Что-то в этом есть такое необычное, но в то же время опьяняющее. Она углубляет поцелуй, желая большего. Но затем Е отстраняется и отводит голову в сторону. Она просто смотрит на стену или в никуда — Миён не может сказать наверняка. —Все было нормально? Тут Шухуа встает. И Миён чувствует, как будто ее сердце вырывают из груди, растягивая его и грозя разорваться. Она может только молча следить глазами за Шухуа, наблюдая, как девочка собирает свою одежду и неаккуратно надевает ее обратно. Она даже не удосуживается застегнуть джинсы, прежде чем уже надевает туфли. —П-подожди, куда ты идешь? Е игнорирует это. Вместо этого она просто говорит. —Это было хорошо. Она слегка улыбается Миён, прежде чем надеть куртку и капюшон и направиться к двери. Миён чувствует, как ее дыхание покидает ее. Чувство, будто она не может двигаться. Внутри нее смесь чувств, но ни одно из них не имеет смысла, и она чувствует, что она вот-вот задохнется ими. Она хочет сказать Шухуа, чтобы она остановилась, чтобы она оттащила ее назад; потребовать больше объяснений. Но Миён знает. Она этого заслуживает. ________________________________________ Вкус алкоголя на ее языке встречает гримасу. Она ненавидит его; вкус, запах, тот факт, что он превращает ее в гребаную идиотку большую часть времени. Но на этот раз она пытается подавить эту свою сторону. Нужно, чтобы она снова что-нибудь не облажалась. Тем не менее, она подносит бутылку к губам снова и снова, пока последняя капля не попадает на ее язык. А потом она получает еще один. Обычно в такие моменты Шухуа уводила ее в тихое место, наслаждаясь беззаботностью, которую ей приносил алкоголь. Подбадривала то, как Миён целовала ее всю и полностью утопала в моменте. Но Шухуа не разговаривала с ней нормально с той ночи две недели назад. Чо почти хочется смеяться, когда она думает об этом. Она знала, что когда-нибудь это закончится так. Потому что Миён тупая дура, и какого хрена она решила, что нарушать правила — это хорошая идея? Ее глаза прилипли к Шухуа, как будто у нее нет другого выбора; и отчасти это правда. Она пялилась на девушку всю ночь, и по боли во лбу она чувствует, что просто хмурилась, хотя и непреднамеренно. Но Шухуа, похоже, была так же заинтересована в том, чтобы напиться сегодня вечером, как и Миён. Она там танцует, и Миён должна признать, что даже несмотря на покачивания в шаге, она все еще хороша в этом. Но то, что заставляет Миён начать жевать внутреннюю часть щеки до тех пор, пока кожа не лопнет, это то, что Шухуа танцует с Суджин. Друг, которого она так любит, но в то же время ненавидит. Она не должна ее ненавидеть — Миён это знает. Она не ненавидит ее, на самом деле. Но не было другого способа объяснить чувство, которое продолжало пожирать ее заживо каждый раз, когда она думала о Со Суджин. Суджин трогает Шухуа по всему телу, на ее лице глупая ухмылка. Шухуа откидывается к ней, и Миён не может точно определить выражение ее лица, потому что ее глаза закрыты, и она выглядит так, будто просто спит. Этот факт только еще больше раздражает Миён. Музыка громкая, и Миён думает, что она разрывает ей уши, но она рада этому. Она хочет заглушиться ничем. Все, что угодно, лишь бы сбежать от этого. Ее толкают в бок, и она быстро поворачивает голову, чтобы увидеть Минни. Девушка такая же трезвая, как и всегда, и Миён не может не дать ей невозмутимого выражения. Минни только смеется, прежде чем принять более внимательный тон. –О чем ты думаешь, Ён? — спрашивает Йонтарарак, и ее голос звучит достаточно громко, чтобы Миён могла услышать его сквозь музыку. Миён хмыкает, на самом деле не желая продолжать этот разговор. —Утром ты будешь чувствовать себя ужасно, Ён, — говорит Минни, и Миён уже это знает, — На самом деле, ты выглядишь так, будто чувствуешь себя ужасно прямо сейчас. —Честно говоря, — начинает Миён, вероятно, слишком громко, потому что Минни немного вздрагивает, — Я чувствую себя чертовски блестяще. И все остальные тоже, — она выдавливает улыбку, вытягивая руку, чтобы помахать остальным членам группы. Но когда ее глаза следуют за рукой, она замечает, что Шухуа и Суджин ушли. В ее животе появляется паника, и она пытается оттолкнуть ее, но ее глаза торопливо сканируют комнату. Она встает на ноги, и ее зрение внезапно становится мутным. Прежде чем она успевает сделать хотя бы одну ногу вперед, она чувствует, как мягкие руки обхватывают ее талию сзади, а затем ее глаза окутываются чернотой. ________________________________________ Холодный воздух щиплет ее кожу. Не дает ей заснуть в пустой комнате. Ее глаза лениво скользят по бледным обоям, по дешевой лампе, по минималистичной раме картины. Ее пальцы тянутся к белым простыням, холодным, но мягким на ощупь. Гостиничный номер стал ее новым любимым местом. Вдали от всего. Пока не раздался стук в дверь. Миён стонет, переворачиваясь на холодную сторону кровати, лицом в подушку. Она специально просила не обслуживать номер, это было ясно дано каждый раз. Она чувствует, что ее дыхание становится тяжелее, пока она держит лицо прижатым к подушке, но затем она снова слышит стук. Особый стук, предназначенный только для одного человека. Ее сердце буквально подпрыгивает, когда она узнает узор. Она встает на ноги, носки почти скользят по деревянному полу, когда она спешит открыть дверь. И тут ее сердце подпрыгивает во второй раз. Капюшон едва прикрывает эти темно-карие щенячьи глаза. Голова Шухуа опущена, но она все еще смотрит на Миён снизу вверх. И то, как Е смотрит на нее, кажется почти уязвленным. Миён чувствует, что ее слова застревают у нее в горле, и не может ничего сказать, поэтому она просто жестом приглашает ее войти. Е даже не снимает куртку, она просто оставляет ее, капюшон все еще скрывает ее лицо, когда она наклоняет голову еще ниже. Тишина, которая когда-то была манящей, теперь стала просто удушающей. —Зачем ты здесь? — спрашивает Миён. И она изо всех сил старается, чтобы это прозвучало как настоящий вопрос, — потому что так оно и есть. Но Шухуа мгновенно поднимает голову. –Я знаю, что ты, онни, вероятно, не хочешь меня видеть, — говорит Шу. Ее рука некоторое время играет с краем капюшона, прежде чем стянуть его с головы. Теперь Миён видит, что глаза Шухуа опухли, — Но я… ты мне нужна прямо сейчас. Миён чувствует, как от этих слов у нее внутри все становится горячо. Чувствует, как сжимается ее грудь и покалывают кончики пальцев, и она знает, что не должна так себя чувствовать, потому что как Шу могла просто притворяться, что ее не существует, а потом приходить к ней, когда ей вздумается? Уступить такому человеку — это самое низкое из низменных проявлений. Серьёзное отсутствие самоуважения, которое может привести к падению человека. Миён это знает. Но она также знает, что слишком сильно любит Шухуа. Поэтому она подходит ближе к Шу. Обнимает ее за талию и чувствует, как ее мысли кружатся, когда Е целует ее вдоль линии подбородка. Чувствует, как Шухуа скользит руками под рубашку Миён и проводит пальцами по ее спине. Часть разума Миён умоляет ее остановиться; оттолкнуть Шухуа и сказать ей, что все кончено. Но этот голос, тот, который, как знает Миён, прав, никогда не бывает самым громким. Вместо этого она отталкивает Шухуа к стене и стягивает с нее куртку. Шухуа уже обнажила горло, запрокинула голову и прикрыла глаза. Миён думает, что это зрелище настолько отвратительно привлекательно, что она могла бы кончить, просто взглянув на него. Она оставляет нежные поцелуи по всей шее Шухуа, проводит зубами по нежной коже. Ее пальцы тянутся к пуговицам на рубашке Е и расстегивают ее, все время покусывая шею Шухуа. Она чувствует, как дыхание младшей сбивается, и как ее руки тянутся за Миён, обхватывая ее задницу через джинсы. Она притягивает Миён ближе к себе, и Миён наконец думает, что, может быть, просто может быть, она победила. Она чувствует, как Шухуа сжимает ее, прежде чем вернуть руки к лицу Миён, оторвать ее от шеи и направить их губы вместе. Это грубо и грязно, и Миён влюблена в это. Она едва успевает ответить взаимностью, поскольку Шухуа превращает ее разум в затуманенный беспорядок. Но затем Шухуа отстраняется, лениво улыбаясь. Чо просто смотрит на нее в течение некоторого времени, вся полуошеломленная видом того, какая она красивая, прежде чем попытаться продолжить то, что она собиралась сделать ранее. Ей нужна Шухуа, прямо сейчас. Она расстегивает рубашку Е и раздвигает ее, проводя рукой по подтянутому животу младшей. Но когда ее глаза поднимаются, ее взгляд останавливается на чем-то незнакомом. Чуть выше ключиц Шухуа, украшение из фиолетовых и красных отметин, портящее ее идеальную белую кожу. Ее сердце останавливается, она в этом уверена. Уверена в этом, потому что внезапно она потеряла способность дышать, и Шухуа что-то ей говорит, но она ничего не слышит. Только когда она моргает и чувствует руку Шухуа на своей щеке, ее сердце дает ей второй шанс. В ее горле ком, который она пытается проглотить, но она снова переводит взгляд на Е. И все, что она видит, — это чувство вины. Тот самый раненый щенок, что и раньше. —Что-то случилось, — говорит Миён, и это резко и пронзительно для Шухуа, она это чувствует. Она отходит от Е, подходит к окну. Ей становится жарко, и холодный воздух из окна не помогает, но она делает вид, что помогает, —Что-то случилось. Что это было? Звук шагов Шухуа приближается, но Миён не отрывает взгляда от освещенных зданий и уличных фонарей снаружи. —Нам не нужно сейчас об этом говорить. Пошли, онни, — призывает Шухуа, подходя ближе, но недостаточно близко. —Просто скажи мне. Наступает момент тишины, и Миён ненавидит каждую секунду. Но Шухуа говорит первой. –Миёни… Я облажалась, — говорит она, ее голос дрогнул. — Я так облажалась, онни. Миён хочется смеяться. Потому что ей нравится, как Е произносит ее имя, но сейчас ей становится только хуже. –Что случилось. На этот раз Миён смотрит на нее. И, кажется, она доносит суть, потому что Шухуа снова начинает дергать руками, как она обычно делает, когда собирается сказать что-то важное. —Суджин и я… — Е сглатывает, — Прошлой ночью мы спали вместе. Миён чувствует, как ее тело становится легким. Ее разум немеет. Медленно Е продолжает. –М-мы были пьяны… Я имею в виду, я помню это. Так что, полагаю, я не была настолько пьяна. Но мы оказались вместе. Я действительно думала, что это происходит. Я думала, что мы наконец-то сможем быть вместе, — Шухуа говорит дрожащим голосом, — Это было так потрясающе, — тихо добавляет она. Но Миён услышала это. И она чувствует, как горечь разливается по ее венам. —Но утром, — говорит Шу, молча вытирая слезы. — Она была так возмущена. Она сказала мне, что ничего не произошло. Что мы были глупы, и этого никогда не произойдет. Сказала, что знала о моих чувствах к ней и поддалась моменту, но это было глупой ошибкой. — Она поднимает голову и смотрит на Миён, влажные глаза пронзают ее собственные, — Она даже не смотрела на меня. Оцепенение в мозгу Миён начинает исчезать, и внезапно в ее голове проносятся тысячи мыслей. Она думает о том, как, когда она отключилась, а Минни заботилась о ней, Шухуа и Суджин трахались. Как Миён могла бы предотвратить это, если бы перестала быть такой трусихой и просто поговорила с Шухуа, а не пялилась на нее с другого конца комнаты. Как утром, когда ее пульсирующая головная боль умоляла ее поспать еще, Шухуа и Суджин разбирались с последствиями своей ночи. —И только теперь я тебе нужна? —Я знаю, это было глупо с моей стороны, — бормочет Е. Она подходит к Миён, почти не оставляя между ними пространства, — Я думала, что этого никогда не случится. —Но разве ты не рад, что тебе хотя бы удалось ее трахнуть? Лицо Шухуа морщится от тона Миён, но Чо сохраняет невозмутимое выражение. –Нет… это только больнее. Любви не было, — говорит Шу, как будто это было так очевидно. —Правда? — хмыкает Чо, — Тогда какого хрена мы это делаем? Хотя глаза Шу расширяются, она молчит. Молчит целых десять секунд, прежде чем заговорить. –Это другое. —Как? — спрашивает Миён, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, но на этот раз в нем звучит лишь отчаяние. –Потому что я хочу быть здесь с тобой, — говорит Шу. Она сокращает расстояние между ними, беря Миён за руку и переплетая их пальцы. — И ты что-то чувствуешь ко мне, не так ли? Этот вопрос заставляет Миён вздрогнуть. Как давно она это знает? –Что? —Может быть, я ошибаюсь, но на какое-то время мне просто кажется, что я тебе нравлюсь или что-то в этом роде. Миён чувствует, что холодеет. Она отдергивает руку от Шухуа, не упуская из виду обиженное выражение на лице другой девушки. Как давно Шухуа знала об этом? Как давно Е топтала её чувства, зная, что Миён хочет большего? Она оглядывается на Шухуа и видит кого-то незнакомого. –Я так сказала, потому что после того, что случилось, я подумала, что, может быть, нам больше никто не нужен. Это можем быть только мы, — пытается Е. –Ты меня не любишь, Шухуа, — говорит Миён. –Я могу попробовать. Я хочу… Миён чувствует, как слезы жгут уголки ее глаз. Но она не хочет, чтобы они пролились. Она не будет этого делать. Вместо этого она чувствует, как огонь в ее животе поднимается к груди. –Что ты вообще говоришь, Е Шухуа? — резко отвечает Миён. Она ненавидит, как она звучит, когда злится. Она не хочет так говорить с младшей — боже, она не хочет причинить Шу боль ни в малейшей степени. Но. — Тебе я нужна только сейчас, потому что у тебя больше никого нет. Но, с другой стороны, так было всегда. Е открывает рот, но тут же его закрывает. Миён знает, что она дура. Она знала, что они играют в рискованную игру, но она никогда не думала, что она — игра, в которую играет Шухуа. Ее ноги хотят унести ее, и ее плечо резко ударяется о плечо Шухуа, когда она направляется к ее куртке. Но есть рука, которая хватает ее за руку, тянет ее назад. —Миён-онни, подожди. Мне жаль, — говорит Е. И ее голос такой чертовски искренний. Он искренний и пронизан болью и чувством вины, так почему Миён не может думать ни о чем другом, кроме того, что лицо Шухуа заставляет ее чувствовать себя сейчас дурно? — Пожалуйста, просто останься…со мной. Эти слова. Эти слова, которые Миён знает, она была бы на седьмом небе от счастья, если бы услышала раньше. Чувствовать себя такой желанной и нужной девушке, которую она любила больше всего. Но сейчас они только заставили ее осознать, что она никогда не будет рассматриваться как что-то иное, кроме как игрушка для Шухуа. И она знает, что может просто проигнорировать этот факт. Может повернуться и поцеловать Шухуа, пометить ее и, наконец, заполучить ее целиком. Но сегодня вечером Миён испытала нечто впервые. Она ощутила ту часть Шухуа, которую нашла нежеланной. —Ты никогда не оставалась здесь ради меня. И я не останусь ради тебя.