my fault.

часы показывают двадцать-тридцать. на улице темнеет, но две фигуры, сидящие на ступеньках крыльца, совсем не волнуются по этому поводу. скорее, даже не замечают, сколько сейчас времени. рука с лёгкостью выводит на белом листке черты кошачьей морды. Антон дорисовывает первое ухо, и поднимает взгляд на Полину. — вот. у них, обычно, больше треугольное лицо, заострённое снизу, — стержнем карандаша невесемо обводит в круг ухо, указывая на него внимание, — а ушки рисовать с острыми кончиками не надо. наоборот, придать больше круглости, так красивее и реалистичнее, — опускает взгляд с подруги на листок, принимаясь рисовать второе ушко. — поняла, — кивнула Морозова, — а как сделать вид, будто он вверх смотрит? ну, вид сверху. — это вообще легко. морду видишь? — вижу. — от середины первого уха… — он выводит полу-круг, — до середины второго, выводишь полу-окружность, ну, как задница получается. рисуешь хвостик, и вот тебе кот сверху. — офигеть! — Полина широко улыбается, глядя на небольшой набросок, — это очень круто, ты так красиво рисуешь, — и бросает восторженный взгляд на гордого собой Антона, — научишь? — научу, если хочешь. а ты чего вдруг рисованием увлеклась? — да не знаю, понравилось, как ты это делаешь, — Полина пожимает плечами, — и решила тоже попробовать. — ясно. ну, не беспокойся, я могу пару приёмов показать. — давай! послышался скрежет металла — калитка открылась. оба поднимают глаза, разглядывая тушу под тусклым светом фонарика во дворе. — о, — Борис бросает взгляд на ребят, — а вы чего тут сидите? — рисуем, пап, — Антон поднимается со ступенек. Полина делает то же самое, — у тебя смена закончилась? — ага, — он подходит к двери в дом, — вообще-то, поздно уже. расходиться вам пора, — смотрит на плавно огорчающиеся лица, — и да, не сидите на бетоне. жопы простудите. — да ладно тебе, — бросает невнятно Антон, и переводит взгляд на Полину, сжимая в пальцах листок с блокнотом и карандаш, — пока? — пока, — вздыхает грустно Морозова, подавшись вперёд и обняв друга за плечи, — завтра увидимся? — увидимся, — он слабо приподнимает её за плечо и отстраняется. — ну хорошо. до завтра. она разворачивается к калитке, неспеша идя к выходу. — до завтра, — бросает в ответ Антон и кидает взгляд на дверь в дом. от отца уже и след простыл, а Петров даже не обратил внимание на то, что тот уже зашёл. он заходит за ним, хлопая дверью. кладёт на стол у двери блокнот с карандашом. — слушай, сын, — отец сидит на стуле, уже раскладывая по паре бутылок пива на кухонный стол, — тебе эта Полина нравится хоть? Антон морщится; это ведь всё уже прошло как три года. — не, мы друзья просто. — ну ясно, — Борис устало вздыхает, — ты не расслабляйся, кстати, у тебя после каникул ещё экзамены. — пап, до учебного года еще два с половиной месяца, а до экзаменов — почти год. — да какая разница? это их не отменяет, — он открывает бутылку пива, отпивая немного, — ну ладно, чеши в комнату. и не забудь по пути Ольку проверить, что она там делает. — понял, — небрежно кидает Петров, захватив с собой блокнот и тихо ушагивая в комнату. *** час прошёл, будто вечность, то-ли от того, что Антону скучно, то-ли от того, что… Антону скучно. в общем, вариантов других и нет, потому что рисовать наброски растений в старой тетради без линовки, не очень-то и весело. завибрировал телефон, так ненавязчиво напоминающий, где он лежит. Антон протягивает руку к краю стола, и смотрит в экран мобильника. прикладывает телефон к уху. — ало, чё хочешь? — недовольно и сходу. — привет, Тох, на, — на том конце провода, — тут, короче, помощь нужна. — ты время видел? какая помощь? — ну блядь, ну тут серьёзно! — повышает голос Игорь, отчаянно стараясь что-то доказать, — мы тут мотик в гараж въебали, на. Антон закатывает глаза. он знает, кто эти «мы», знает Игоря, его глупый взгляд, глупую улыбку и не менее глупого кореша. он не раз думал, что проще застрелиться, чем образумить этих двух идиотов. — а я там вам зачем? — поможешь донести его ко мне, на. не тупи, Тошик. — кто здесь больше всех тупит — так это ты, Бяш, — и Антон решает в очередной раз сделать одолжение, потому что у него и выбора, собственно, нет, — где вы? — мы на солнечной, недалеко от сорок третьего дома. помнишь, где это, на? — помню, щас приду. и кладёт трубку, заканчивая разговор. *** Антон, на самом деле, в своей маленькой компании выделяется. или же, пытается выделяться. он единственный из всех троих, кто на предложение попугать бомжей у заброшек, ответит «нет», а на уговоры — просто пошлёт нахуй. также, единственный из всех троих, кто в душ ходит через день, а не пять, и расчёсывается по утрам. хотя, этим двум дебилам, со своими причёсками расчёска может даже и не нужна. он с ними связался совсем случайно, уебав пропавшего давным-давно Семёна. тогда он им, походу, показался «ровным пацаном», и Антон единственный, кто заметил, как выросли Игорь с Ромой за это время. может, тупыми и остались, благо растеряли дурные, дворовые привычки — не трясут с младших деньги, не воруют кошельки. не мальчики, а прелесть. только мозгов, как у хлебушка. Антон всё ещё помнит, как они предъявляли пятикласснику за фотоаппарат, и от этих воспоминаний усмехается. недавно, рискнул напомнить об этом, так его оба заклевали, говоря, чтобы больше не напоминал им об их малолетнем дебилизме. сейчас Петров, погрузившись в свои тихие размышления, не замечает, как уже дошёл до нужного места. видит впереди обоих — и Рому, и Игоря. — ну, привет, — останавливается недалеко, не дойдя всего пару шагов. парни поворачиваются на него, здороваясь словесно и рукопожатием. — смотри, на, — Будаев кивает на гараж впереди. там и вправду видна нехуёвая вмятина, в которой и остался этот раздолбанный мотоцикл. — и вы чё, не вытащили его? парни помотали головой. — не, — врывается в диалог Рома, тихо прокашливаясь, — мы сразу решили тебя позвать. — а если бы ёбнул? — Антон подходит ближе к месту происшествия, рассматривая мотоцикл, — как это получилось вообще? — это всё Ромыч, на. — ну… — Пятифан поджимает губы. сказать будто боится, будто стыдно, но от столь строгого взгляда Антона, они оба шугаются, — да, я. я решил на нём погонять, ну сел, завёл. поехал, отвлёкся, и начал лететь в гараж, а тормоз не сработал. — и что ты сделал? — я спрыгнул с него, а он поехал дальше. — и как ты не убился там? — Антон округляет удивлённо глаза, — он же на высокой скорости. — я как-то ловко спрыгнул… только коленку царапнул, и ногу подвернул немного. Антон вздыхает. снова вляпываются во что-то эти двое, а помогать должен им он. — дебил, Рома. — ну а что мне надо было сделать? въебаться в этот гараж вместе с ним? — заткнись уже, хуй с тобой, — Антон снова смотрит на мотоцикл, — давайте доставать его лучше, и детали крупные собирать, если отлетели. — согласен, на, а то до ночи тут простоим. *** — блин, Тох, спасибо, что помог, — Рома давит милую улыбку. давит, но искренне. — всегда пожалуйста. Антон всматривается в пустоту тёмной, безлюдной улицы. Игоря они уже успели провести до дома, и Ромка первый взъелся проводить Петрова. тот же отказывать не стал — нет смысла, не хочет, да и надёжные крепкие плечи прикроют, потому что сам Антон драться не умеет, и от мутных типов отбиться один не сможет. может, порой и странно, насколько сильно Петров видит в Роме защитника, но второму это однозначно льстит, судя по свободной походке и горделивому взгляду. Рома не умный, но сильный, а ещё — милый, из-за того, что «не умный». он почти как котёнок, как минимум, с Антоном. улыбается, хихикает, и медленно отводит взгляд, прикуривая дешёвую сигарету. когда жарко, дёргает олимпийкой, проветривая грудь и зло матерится, жалея, что решил вообще напялить её. всё это, Петрова цепляет, и цепляет открыто. жаль, он так и не научился до конца воспринимать Рому всерьёз, а ещё — видеть в нём кого-то взрослее того вспыльчивого шестиклассника. может быть, Рома и вправду умнее, чем кажется? «да нет, бред ёбаный» — в очередной раз пронесётся в Антона голове, и эти мысли вновь забудутся, как и былое общение на равных три года назад. — спасибо, что проводил, — улыбаясь, — пока. — пока, Тошик, — Рома расправляет плечи, наслаждаясь чувством гордости за сохранение целости чужого тела. Антон уходит за поворот, опуская глаза вниз и перебирая уставшими ногами до калитки, но его останавливают. — стоять, — звучит впереди. Петров поднимает недоумённо взгляд, и ахуевает сильнее, мельком уловив взмах светлых волос. змеиные зелёные глаза будто даже светятся в темноте. Антон узнаёт Катю сразу. ему её сложно не узнать, а может, даже невозможно. — Смирнова? — он подходит ближе, — а ты чё тут? — Полину жду. она же у тебя? — зря ждёшь, она уже давно домой ушла. — блядь! — Катя звучит рассерженно, — ладно, пока, — и тут же трогается с места, заставляя Антона только догадываться, что это вообще только что было. до боли странно на каникулах увидеть Катю, ещё и возле своего дома. странно снова сталкиваться с недовольным взглядом и интонацией заносчивой стервы. на сонную голову, думать об этом слишком тяжело. «в пизду» — думает Антон, скрипя калиткой. *** внутри всё дрожит. от обиды? да нет, скорее от злости. пьяное лицо отца видеть больно, в горле комом встаёт то отвращение, будто вот-вот и выйдет из Антона вязкой блевотиной из слёз и острой боли. он был бы рад, если бы так и было, но кажется, что эта блевотина будет копиться ещё вечность, прорастая в пульсирующую, нежную опухоль. он завидует Оле, которой эта боль ещё не коснулась. которая просто идёт с ним рядом по холодному ветру, держа его за руку. он бы тоже хотел сейчас задаваться только одним вопросом — «куда они идут?». вариантов, где переночевать, почти не осталось. Игорь спит, Полина тоже, но только один, последний Рома берёт трубку спустя несколько гудков. — ало? — хуем по лбу не дало? Антон хочет въебать сам себе — он снова не держит себя в руках. — ты чего? что случилось? — потом расскажу, — шипит, злясь ещё сильнее от чужих вопросов, — у тебя можно переночевать? с Олей. — а, ну да, — невозмутимо, — а чё поздно так? — тебе какая разница? сказал же, потом расскажу. — ладно, — затихая, — ну давай, я тебя жду. — ага. Антон бросает трубку. поворачивает голову к Оле, стоящей рядом, и слегка улыбается. — к Роме хочешь? Петрова на это мягко улыбается, воспряв от такого предложения; всё же, Антон и так знает, что она никогда не откажется провести время с Пятифаном. — хочу. — вот, мы щас туда и пойдём. девочка расцветает ещё сильнее. с улыбкой ускоряет шаг, помахивая ручками куда веселее. Антон улыбается с ней вместе. натянуто, но улыбается. *** — привет, — захлопывая дверь. — не хлопай, тётка спит, — шикает Роман, подойдя поближе, — так чё случилось? — бля, Ром, я только за порог переступил, а ты уже со своими расспросами, — Антон закатывает глаза. будто отмахивается от вопроса, на деле — просто хочет отвлечься и спокойно поспать, — папа нажрался, на кухне надымил, я, ебать, вышел, а там как в кальянной. — пиздец, — Рома скрещивает руки на груди, — теперь ясно, чё от тебя воняет так. ты ж не куришь. — не курю, блядь. вешая куртку на крючок, Антон указывает Оле рукой в сторону комнаты. та с кивком и довольной улыбкой убегает, оставляя парней наедине. не то, что бы она мешает, совсем нет. просто не хочется, чтобы насмотрелась в настоящие, пустые взгляды обоих и наслушалась помойных слов. хотя, ей не чуждо, с таким нескромным братом. — чай тебе сделать, или ты сразу спать? не голодный, кстати? — не, Ром. чаю можно, и всё, я дрыхнуть пойду, заебал меня этот день. — как скажешь, — Пятифанов разворачивается, держа путь на кухню, — тебе какой? — обычный, ебать, какой? — ну ты чё, того? у нас, вон, с персиком есть, с липой, чёрный простой. — ну давай с персиком. — по-царски, — усмехается громко, — ну хорошо, щас сделаю.