Echelon

───────✤───────

Это место всегда встречало своих владельцев одинаково: запахом свежего кофе, строгими линиями интерьера и прохладной тишиной, в которой любая фраза казалась весомее. Но в тот день даже стеклянные стены и идеально отполированные столы не могли скрыть напряжения, повисшего в воздухе. Тэхён вошёл без сопровождения, лишь коротко кивнув охране у входа. Его шаги гулко отдавались в просторном холле. За стойкой секретарь вежливо улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то тревожное. Весть о взрыве в здании уже облетела всю организацию, и слухи множились быстрее, чем их успевали фильтровать. — Они ждут вас в конференц-зале, — произнесла она, и в её голосе было больше осторожности, чем приветствия. Двери в зал были распахнуты настежь. Намджун стоял у панорамного окна, глядя на видневшийся лес, словно пытался просчитать каждый возможный ход врагов. Сокджин сидел за длинным столом, аккуратно листая документы. Он поднял взгляд первым, и привычная мягкость исчезла с его лица. — Наконец-то, — тихо сказал он, и, хотя в словах не прозвучало обвинения, тон всё же неприятно резанул. Тэхён закрыл за собой дверь и обвёл взглядом обоих. — Я слышу в голосах приговор, но ещё не понял, по какой статье. Намджун обернулся: — Несколько дней назад в центре города, в твоём здании, прогремел взрыв. Не просто взрыв, а вооружённое нападение, перестрелка, десятки свидетелей. И ты хочешь сказать, что мы не должны задавать вопросов? — Нападение было не на меня, — спокойно ответил Тэхён, усаживаясь в кресло. — И ты это знаешь. — Нападение было на твою зону влияния, — резко поправил Намджун. — На единственное прикрытие твоей сомнительной для государства деятельности. Это значит, что теперь все взгляды будут направлены на тебя. Каждый твой шаг под микроскопом. И всё из-за того, что ты решил… развлечь мальчишку поездкой в офис. — Какая впечатляющая осведомлённость. — Тэхён приподнял уголок губ в полуулыбке. Сокджин слегка нахмурился: — Намджун, не перегибай. Мы не знаем, был ли он целью. Намджун отмахнулся, но взгляд бросил на Сокджина пристальный. — Мы знаем достаточно, чтобы сказать: риск был неоправданным. Тэхён скрестил руки, сохраняя ледяное спокойствие. — Джун-и, давай не будем поднимать шум. Для СМИ всё произошедшее стало актом диверсии со стороны Севера. Не более. — Диверсии? — Намджун сделал шаг вперёд, и его низкий голос стал почти угрожающим. — Это была грёбаная мебельная фирма, а не стратегически важный объект, Тэхён. Только идиот поверит в этот бред с диверсией. Но зато теперь все знают, что в твоём окружении есть что-то… или кто-то, ради кого ты готов рисковать. В этот момент Сокджин отбросил бумаги, нервно сложив руки перед собой. — Намджун прав, — произнёс он медленно. — Но не совсем. Тэхён перевёл на него взгляд. — Разъясни. Сокджин чуть улыбнулся, но в улыбке была сталь. — Ты умеешь держать лицо. Но тогда, говорят, ты бросился в горящее здание. Без оружия, без расчёта, просто из-за мальчишки, который был там. Это… необычно для тебя. Тэхён пожал плечами, не отводя взгляда. — Говори прямым текстом, Джин. Я не люблю эти танцы вокруг да около. — Я хочу понять, — мягко сказал Сокджин. — Насколько далеко ты готов пойти ради него. И как сильно всем нам теперь угрожает опасность. Напряжение натянулось между ними, как тугая струна. Намджун смотрел то на одного, то на другого, и его челюсть была сжата. — Мы должны думать стратегически, — вмешался он снова. — Война на границе уже в воздухе. Нам нужно укреплять каналы, не давать повода для утечек, контролировать информацию. Вместо этого мы получаем пожар в центре столицы в твоём здании. Сокджин медленно повернул голову к нему. — Каналы мы укрепим. Но меня беспокоит, что в нашем треугольнике появилась ещё одна фигура. И, возможно, она влияет на решения Тэхёна сильнее, чем мы рассчитывали. Намджун прищурился. Тэхён ответил с прежним нерушимым спокойствием: — Мальчишка ни при чём. Всё, что случилось — следствие работы наших врагов. Мы выясним, кто за этим стоит, и нейтрализуем угрозу. Намджун кивнул, но без особого энтузиазма. — Ладно. Но если ещё раз твои… личные привязанности поставят под удар наши операции, мы будем говорить иначе. Сокджин не отрывал взгляда от Тэхёна, уже буквально кожей ощущая, как за секунду накалился воздух после тона, с которым его муж отчитал мужчину. В глазах Сокджина мелькнула эмоция, которую он тут же спрятал за безупречной маской. — Говорить иначе? — подал голос Тэхён, увлечённо рассматривая свои руки, на которых ещё остались лёгкие ожоги после происшествия. — Ким Намджун, ты забываешься. — Тэхён, не надо… — попытался остановить его Сокджин. — Он не так выразился. Намджун же, напротив, расправил плечи и всем корпусом развернулся к Тэхёну, ожидая продолжения. — В кресле лидера всё ещё сижу я, а не ты. Напомнить тебе, почему ты здесь, Джун-и? Потому что я позволил тебе. Мне не составит труда выкинуть тебя отсюда, как бездомного пса, и ты это знаешь. Так с какой стати ты решил, что тебе позволено указывать мне, что делать? С каких пор Ким Намджун стал таким взрослым? Тэхён встал из-за стола и вплотную подошёл к другу, который не отводил от него мрачного взгляда исподлобья, пока тот приближался. — Не заставляй меня так унижать тебя перед мужем снова, Намджун. Будь умничкой, закрой свой блядский рот. Сокджин буквально вытянулся на месте, с напряжением глядя то на одного мужчину, то на другого. Он был готов к тому, что разразится скандал, начнётся драка, перестрелка — что угодно. Но Намджун лишь прошипел в ответ тихое: — Конечно. И вернулся за стол. В зале повисла густая тишина. Намджун чуть сузил глаза, но молчал. Сокджин, напротив, медленно откинулся в кресле, сцепив руки на коленях. — Никто не отбирает у тебя лидерство, — тихо произнёс он. — Но, Тэхён, мы вправе говорить, если твои действия ставят под удар всех нас. — И я сказал, — холодно ответил тот. — Что я со всем разберусь. Что ещё ты хочешь услышать? Намджун усмехнулся. Коротко, без веселья. — Ладно. Закроем тему. Но к поставкам нужно перейти немедленно. Война на границе уже изменяет правила. Тэхён кивнул. — Докладывай. Разговор перешёл в деловое русло. Они обсуждали маршруты поставок, новые склады, необходимость перевести часть груза морем, чтобы не попасть под сухопутные проверки. Намджун говорил о политических связях на севере, Сокджин — о переговорах с китайскими посредниками. Но под всей этой дипломатией и логистикой чувствовалась напряжённая тень недавнего обмена репликами. Намджун разложил перед ними папку с картами и маршрутами. — Прежний сухопутный коридор через северные районы теперь под риском. Военные блокпосты усиливаются каждый день, и если раньше можно было провести груз под видом продовольствия или медикаментов, то теперь — нет. — Значит, остаётся море, — вставил Тэхён. — Море — да, но это дороже, — отозвался Сокджин. — И дольше. К тому же на морских путях активизировались патрули. Проверяют чаще. Намджун показал на карту. — Есть ещё вариант через восточную границу. Там меньше контроля, но путь сложнее — горы, плохие дороги, и нужен человек, который знает маршрут. Тэхён поднял взгляд. — Ты уже нашёл такого? — Да, но он хочет двойную оплату. Говорит, что сейчас риски выше, и он не готов идти по старым тарифам. Сокджин тихо хмыкнул. — Все хотят двойную оплату, когда слышат слово «война». Тэхён откинулся в кресле, обдумывая. — Хорошо. Оплата — не проблема. Но этот человек должен быть под нашим контролем. Нужно проверить лично. — Ты хочешь отправить кого-то в горы? — уточнил Намджун. — Зачем же, — сухо ответил Тэхён. — Могу съездить сам. Сокджин перелистнул документы. — А что насчёт складов в прибрежной зоне? Если мы усилим там охрану, сможем держать больше груза перед отправкой морем. — Это решаемо, — кивнул Тэхён. — Но придётся переместить людей из центральных районов. Намджун нахмурился. — Ослабить центр сейчас — рискованно. После взрыва все будут следить за нашими объектами в городе. Если они заметят, что мы сняли охрану с некоторых точек, это может дать сигнал конкурентам. — Центр выдержит, — отрезал Тэхён, всё ещё не глядя на Намджуна после стычки. Сокджин слегка усмехнулся. — А в прибрежной зоне ты уверен? — Уверен настолько, насколько можно быть уверенным в условиях войны, — ответил Тэхён. — Но если мы хотим остаться впереди, придётся рисковать. Намджун посмотрел на него долгим, почти изучающим взглядом. — Ты стал слишком резким, Тэхён. Раньше ты взвешивал каждое слово. — Война не оставляет времени на взвешивание, — сухо произнёс тот. — Она требует быстрых решений. Сокджин снова посмотрел на карты. — Ладно. Значит, основной груз уходит морем. Восточный маршрут оставим на случай, если море перекроют. Прибрежные склады возьмём под охрану. Но всё это потребует людей и ресурсов. Тэхён кивнул. — Ресурсы у нас есть. Людей найдём. Сокджин сложил бумаги обратно в папку. — Тогда остаётся лишь один вопрос. — Какой? — Что ты сделаешь, если война не пойдёт по ожидаемому плану и мы останемся ни с чем? Что ты сделаешь, если мы потеряем «Эшелон»? Тэхён посмотрел на него так, будто ответ был до нелепого очевиден. — Создам новый. Как я уже делал до этого. В комнате снова стало тихо. Намджун и Сокджин обменялись коротким взглядом — не союзным, но и не враждебным. Скорее, это был взгляд людей, которые понимают, что игра зашла слишком далеко, чтобы останавливаться. Тэхён поднялся, раздражённо смахивая с брюк невидимые пылинки. — Всё. На сегодня встреча окончена. — Только помни, — сказал Сокджин уже почти в спину. — В этой игре выживает не тот, кто бежит быстрее всех, а тот, кто знает, когда остановиться. Тэхён не обернулся. — А я не собираюсь останавливаться. И вышел, оставив их вдвоём в тишине, где за каждым словом прятался подтекст, а за каждым взглядом таилось сомнение.

───────✤───────

Тэхён вышел из здания «Эшелона» с тем самым хмурым лицом, на котором уже не осталось ни одной тени от его привычной спокойной уверенности. В руках была пачка сигарет, чуть помятая, как будто он держал её в кулаке весь разговор. Легкий дождь не мешал, наоборот, делал картину почти успокаивающей. Он щёлкнул зажигалкой, прикрыл пламя ладонью и глубоко затянулся, чувствуя, как никотин вязал горло и выравнивал дыхание. Пара секунд тишины. Только шуршание проезжающих машин и удалённый шум улицы. Но внутри стоял глухой гул раздражения, который никуда не делся после слов Сокджина и Намджуна. Он достал телефон из кармана пальто, пролистал контакты и набрал Чимина. — Как он? — спросил без приветствия. На том конце повисла короткая пауза, потом Чимин вздохнул. — Ничего не ест. Не выходит из комнаты. На любые попытки поговорить — ноль реакции. Тэхён выдохнул дым в сторону и посмотрел на мокрый асфальт. — Я буду через час. К этому времени он должен сидеть за накрытым столом и жадно уплетать обед. Делай, что хочешь. — Но, Господин Ким… — Чимин замялся, но Тэхён резко перебил: — Меня не волнует, как. Сделай. Он оборвал звонок, затушил сигарету и направился к машине, буквально спиной ощущая взгляды из окон на себе. Час спустя он уже входил в свой дом. В столовой горел мягкий свет, на длинном столе стояла идеально сервированная посуда, серебро блестело, тарелки источали запах свежих блюд. Чонгук сидел там, как и велено, но выглядел так, будто его посадили насильно. Бледный, с опущенными плечами, взгляд в одну точку где-то на скатерти. Тэхёна это бесило. Чимин стоял в углу, руки за спиной, будто охрана на приёме, и внимательно следил, но не вмешивался, заметно нервничая. — Ешь, — сказал Тэхён, даже не присаживаясь сразу. Чонгук едва поднял глаза и тут же снова опустил их. Ложка и вилка лежали нетронутыми. — Я сказал — ешь, — голос Тэхёна стал чуть жёстче. — Не хочу, — тихо ответил Чонгук почти шёпотом. Тэхён сел напротив, взял налитый для него бокал красного вина, сделал глоток и медленно поставил его обратно. — Ты уже несколько дней ничего не ел. — И что? — Чонгук поднял взгляд, но в нём не было ни вызова, ни злости. Только усталость. — Это недопустимо, — раздражение в голосе стало явственнее. — Ты угробишь своё здоровье. — Моё здоровье — моё дело, — тихо, но упрямо сказал Чонгук. Между ними повисла тишина. Чимин переступил с ноги на ногу, но молчал, будто пытался раствориться в стене. — Ты думаешь, я буду бегать за тобой с тарелкой? — Тэхён чуть подался вперёд. — Здесь не пансионат, Чон Чонгук. — Я вообще не просил тебя меня сюда тащить, — выдохнул Чонгук. Эта фраза резанула. Взгляд Тэхёна стал холоднее, плечи напряглись. — Я не для этого вытаскивал тебя из грёбаного огня, — напомнил он, и это уже звучало как факт, который нельзя оспаривать. — Чтобы ты сдох от голода. Подросток медленно поднял взгляд. — Я не просил спасать меня, — отрезал он и отодвинул стул. — Сядь, — приказал Тэхён. Но Чонгук встал. На секунду он задержался, но не из-за сомнений, а будто проверяя, осмелится ли он нарушить прямой запрет. И осмелился. Он прошёл мимо, не сказав хозяину больше ни слова. Бокал в руке Тэхёна дрогнул, он сжал его сильнее, а потом резко запустил в стену. Осколки стекла разлетелись по полу, капли красного вина брызнули на обои, будто кровь. Чимин дёрнулся от испуга и зажмурился, но ничего не сказал. — В кабинет, — бросил Тэхён, уже вставая. Чимин молча последовал за ним, неловко ступая чуть позади. Кабинет встретил их запахом бумаги и слабым ароматом дорогого виски. Тэхен зашёл первым, сел за стол, но сразу поднялся, прошёл к бару, налил себе. Глоток. Второй. Чимин остался стоять у двери, опустив глаза. — Как меня это достало, — выдохнул Тэхён. Чимин сел, неуверенно опустив руки на колени. — Может, он просто боится, — тихо сказал он. Тэхён резко повернул голову. — Боится? — После того, что было в центре… — Чимин замялся. — Он потерял… — Хватит, — оборвал Тэхён. — Выключай психолога. — Я просто подумал, что… Тэхён за пару шагов оказался возле Чимина и грубо схватил его за щёки, заставив поднять глаза на себя. — А тебя, блять, никто не просил думать, Чимми. Мужчина потянул испуганного парня на себя, заставляя того встать с места. Он склонился к его лицу и обдал горячим дыханием, прошептав: — У тебя есть стороны, в которых ты силён гораздо больше. — Тэхён смотрел на него пылающим от злости и нездорового возбуждения взглядом. — Покажешь мне? Ты ведь такой послушный мальчик. Он коснулся большим пальцем приоткрытых губ юноши, наслаждаясь тем, как у того участилось дыхание и задрожали ресницы. — Да, Господин Ким. Уголок губ Тэхёна дёрнулся от этого беспрекословного послушания. Чимин, не медлив ни секунды, опустился на колени перед хозяином дома, начав дрожащими пальцами расстёгивать ремень на его брюках. Но мужчина перехватил его руки и вновь потянул на себя, впиваясь в пухлые искусанные губы грязным поцелуем. Он сжал в ладони ягодицу юноши так сильно, что тот громко простонал, но Тэхён не позволил ему отстраниться. Одним движением он развернул Чимина и буквально нагнул над собственным столом, вжимая стройное тело в гладкое покрытие. Чимин весь напрягся от этой агрессивной настойчивости. Тэхён никогда не был ласков в постели с ним, но и старался не причинять боль или дискомфорт. Но сегодня он был другим. Резким движением мужчина стянул с Чимина брюки вместе с бельём, с вожделением рассматривая покрасневшие от его жадных касаний ягодицы. Он ударил по одной из них, не рассчитав силу, отчего парень жалобно заскулил. Тэхён, не обратив на это внимания, ударил снова. И снова. Чимин чувствовал неподдельный страх и боль, но не решался возразить или попросить прекратить. Он был рад служить своему Господину. Из верхнего ящика стола Тэхён достал наполовину опустевший бутылёк со смазкой. Он хотел выдавить немного себе на руку, но взгляд упал на подрагивающие плечи Чимина, который терпеливо ожидал продолжения начатого. Тэхён не знал, плакал ли он, боялся ли. Парень покорно стоял на чуть подкосившихся ногах и не говорил ни слова. — Одевайся. Чимин замер, подумав, что ослышался. Он неловко повернулся и посмотрел на Тэхёна глазами, полными слёз. — Но, Г-господин… Что я сделал не так? Тэхён отвернулся от него и вновь подошёл к бару, разом осушив целый стакан виски. — Одевайся и уходи, Чимин. Я не буду повторять, — он помолчал несколько долгих мгновений. — И завтра даю тебе выходной. Это всё. Чимин натянул брюки подрагивающими руками, стыдливо прикрывая наготу, которая уже казалась неуместной. Он бросил ещё один взгляд в сторону хозяина поместья, но тот уже был погружён в свои мысли и даже не заметил этого. Чимин шмыгнул носом и поспешил выйти за дверь, оставляя этот неприятный момент в четырёх стенах кабинета.

───────✤───────

Квартира Сокджина и Намджуна напоминала дорогую гостиницу: просторные комнаты, безупречная чистота, мягкий свет ламп. За окнами раскинулся ночной Сеул, полный неона и гудков машин, но здесь, в стеклянной коробке на двадцать девятом этаже, казалось тихо, почти стерильно. Сокджин сидел за низким кофейным столиком в гостиной. На нём был шелковый халат цвета слоновой кости, волосы чуть влажные после душа, и в его облике была ленивость кошки, которая знает, что всё в мире ей принадлежит. Он неспешно листал документы на планшете, время от времени делая пометки тонким стилусом. Когда в комнату вошёл Намджун, тишина словно дрогнула. Он молча снял пиджак, повесил его на спинку кресла, налил себе виски и сел рядом, но не слишком близко. — Устал? — голос Сокджина был спокойным, мягким. — Есть немного, — ответил Намджун. Его низкий голос прозвучал хрипловато, и в нём слышалось что-то, что Сокджин знал слишком хорошо: недовольство, спрятанное за усталостью. Намджун сделал глоток дорогого красного вина, не глядя на мужа, и только спустя мгновение добавил: — В штабе сегодня было… напряжённо. — Это мягко сказано, — усмехнулся Сокджин и откинулся на спинку дивана. — Но ничего нового. Намджун молчал, и Сокджин почувствовал, что эта пауза тянется слишком долго. Он повернулся к нему, ожидая продолжения. — Ты снова был слишком услужлив с ним, — наконец произнёс Намджун, не называя имени. Сокджин сделал вид, что не понял, не отрываясь от планшета. — С кем? — Ты знаешь, с кем, — сказал Намджун негромко, но так, что спорить не имело смысла. Сокджин опустил взгляд на свой бокал и пальцем провёл по стеклу. На его лице не дрогнуло ни единой мышцы. — Я был дипломатичен, — спокойно сказал он. — Это нужно. — Нужно… — повторил Намджун. Он сделал ещё глоток виски, его взгляд был устремлён в огонь камина. — Ты всегда находишь оправдание, когда речь заходит о нём. В комнате повисла тишина. Слышно было только, как огонь потрескивал, будто подслушивая разговор. — Джун, — устало выдохнул Сокджин. — Мы оба знаем, что это просто политика. — Просто политика? — Намджун повернул голову и посмотрел на него. Его глаза были тёмными, как ночь за окном. — Ты можешь так говорить, но я не идиот. Сокджин медленно поставил бокал на стол. Воздух сгустился. За окном мелькали огни рекламных экранов, и их холодный свет ложился на лица обоих мужчин, словно подчёркивал каждую складку, каждую тень. — Тэхён — наш партнёр. Без него мы бы не имели и половины того, что имеем. И если я отношусь к нему тепло — это ещё не повод для твоих фантазий. — Тепло? — Намджун усмехнулся, но в его смехе не было радости. — Ты смотришь на него так, как никогда не смотрел на меня. Пауза. Сокджин молчал. Это молчание бесило Намджуна сильнее любых слов. Он сделал большой глоток вина и почувствовал, как горечь алкоголя обожгла горло. — Этот Чонгук, — добавил он, почти выплюнув это имя. — Мальчишка вдруг стал для него слабым местом. И я видел, как ты смотрел, когда речь зашла о нём. Сокджин резко вдохнул, но тут же заставил себя выглядеть спокойным. — Ты преувеличиваешь. — Нет, — тихо сказал Намджун. — Я просто вижу яснее, чем тебе хотелось бы. Он откинулся в кресле, покачивая бокал и глядя на бордовую жидкость. — Ты думаешь, я не замечаю, как в твоём голосе появляется дрожь, когда речь идёт о Тэхёне? Думаешь, я не чувствую, как ты замираешь, когда он входит в комнату? Сокджин хотел что-то ответить, но замолчал. Его лицо оставалось неподвижным, только пальцы нервно теребили шнурок халата. Намджун наблюдал за этим с горькой удовлетворённостью. Он хотел, чтобы Сокджин признался. Хотел услышать хоть одно слово, которое подтвердило бы его подозрения. — Не говори со мной как с подчинённым. — Тогда перестань вести себя как мальчишка, который не может отпустить первую любовь, — отрезал Намджун. Сокджин сжал губы, взгляд его стал холодным. Он поднялся с дивана и прошёл к окну, глядя на город внизу. — Это было давно, — произнёс он ровно. — Но не ушло, — ответил Намджун. Не вопросом, а утверждением. Он снова посмотрел в огонь, не желая видеть реакцию мужа. — Я вижу, Джин. Я слишком хорошо тебя знаю. Твои жесты, паузы, твой голос рядом с ним. Ты думаешь, что я не замечаю? Его лицо оставалось спокойным, но взгляд стал холоднее. — Джун, — наконец сказал Сокджин. — Я сделал свой выбор. Я с тобой. — Пока, — отрезал Намджун. Сокджин медленно повернулся и посмотрел на него. — Ты не доверяешь мне? — Доверяю, — ответил Намджун. — Но я доверяю и своим глазам. Повисла ещё одна пауза. Сокджин не ответил. Он только позволил вину скользнуть по языку, пока где-то внутри разгорался другой огонь — тот, что он прятал так же тщательно, как и своё прошлое с Тэхёном. Он шагнул ближе. Его голос был мягким, почти ласковым: — Может быть, ты просто боишься, что однажды я увижу в ком-то другом то, чего не нахожу в тебе? Эти слова ранили Намджуна глубже любого признания. Он резко встал, поставил пустой стакан на стол и прошёл мимо мужа, не сказав больше ни слова. Сокджин остался стоять у окна, глядя вниз на Сеул. В его глазах отразился огонь уличных билбордов, хоть чем-то заполнив тягучую и непроглядную пустоту.

───────✤───────

Дом в это время уже спал. Тяжёлые портьеры в коридорах были сомкнуты, лишь где-то вдалеке сквозь щели пробивался тусклый свет ночных ламп. Тэхён шёл с тарелкой в руках. На ней лежал кусок вишнёвого пирога — тот самый, который он велел повару испечь в конце его рабочего дня, игнорируя его недовольный вздох. Шёл он без привычной прямой осанки, чуть подавшись вперёд, будто сам себе не признавался, что волнуется. В одной руке он держал тарелку, а в другой — вилку, небрежно завёрнутую в салфетку. Дверь в комнату Чонгука была закрыта. Тэхён постучал. Легко, не властно, скорее осторожно. Ответа не последовало. Он подождал несколько секунд и нетерпеливо толкнул ручку. Внутри пахло сигаретным дымом и чем-то холодным, застоявшимся. Окно было открыто настежь, и в комнату лился ночной воздух, несущий с собой уличный шум. Чонгук сидел на подоконнике, расслабленно раскинувшись и медленно затягиваясь сигаретой. Силуэт его был непривычно хрупким и еле заметным, а бледное лицо освещал фонарь с улицы. Казалось, он весь растворялся в этой ночи, будто вот-вот исчез бы. — Выбрось сигарету, — сказал Тэхён, прикрывая за собой дверь. Голос его звучал спокойно, без прежней агрессии. — Где ты взял её вообще? Чонгук не шелохнулся. Тэхён подошёл ближе, вырвал у подростка из пальцев дымящуюся сигарету и одним движением отправил её в окно. Чонгук молчал. Тэхён сел возле него на широкий подоконник, поставив тарелку между ними. Потом тихо добавил: — Я принёс тебе пирог. На это последовала реакция — едва заметный поворот головы. Взгляд Чонгука скользнул вниз, потом снова к окну. — Не хочу, спасибо, — глухо сказал он. Тэхён положил руки на колени. Он выглядел странно: человек, привыкший командовать, теперь сидел так, словно искал правильные слова и никак не находил их. — Ты должен есть, — проговорил он заученную реплику. — Если ты будешь продолжать так себя изводить… — Тогда что? — перебил Чонгук резко, наконец взглянув прямо на него. Глаза его блестели в тусклом свете. — Ты боишься, что я умру? Тэхён сжал губы. От этого прямого вызова у него в груди что-то болезненно сжалось. — Нет, — сказал он коротко. — Я тебе просто не позволю. В комнате повисла тишина. С улицы донёсся вой сирены где-то со стороны дороги, но вскоре и он стих. Чонгук отвернулся к окну. Его голос звучал ровно, но в этом чувствовалось отчаяние: — Ладно. Тэхён тяжело вздохнул и тоже перевёл взгляд к окну. В непроглядной тьме леса, окружающего особняк, было какое-то странное спокойствие. Отовсюду доносилось стрекотание лесных жителей, не засыпающих по ночам. Казалось, во всём мире остались только они двое — сидящие на подоконнике, молча прислушивающиеся к природе и не решающиеся заговорить. Первым тишину нарушил Тэхён: — Помнишь, что ты спросил у меня, когда впервые увидел? Чонгуку тяжело давались разговоры. Руки дрожали, а глаза беспрестанно блестели, пусть он и пытался скрыть это, считая свою скорбь постыдной. — Нет. Не помню. — Ты спросил, злой ли я. Сказал, что я выгляжу злым. Чонгук задумчиво кивнул, не выражая никаких эмоций. Тэхён продолжил: — Так как теперь думаешь? Я злой? Подросток поднял на него глаза и задержал взгляд. Он будто пытался понять, к чему был весь этот разговор. Спустя несколько долгих мгновений он вновь безразлично отвернулся к окну. — Нет. Не злой. Эти слова ударили в Тэхёна сильнее, чем любое обвинение и любой скандал. Он надеялся услышать о себе всё что угодно. Хотел, чтобы Чонгук выпустил накопившийся гнев и дал волю чувствам. Но этого он предугадать не смог. — Ты был тогда такой маленький. Сидел в чёрном костюме, слишком большом для тебя, и упрямо держал подбородок высоко. Помню, как все смотрели на тебя с жалостью, а ты не позволял себе заплакать. Он говорил ровно, но в голосе чувствовалось что-то личное. — Ты был один против всего мира. И я подумал: если у тебя хватило сил тогда не сломаться, то однажды ты сможешь подняться выше всех. Чонгук молчал. Только губы его дрогнули. Воспоминание всплыло в нём слишком ярко: тот день, запах лилий, приглушённые голоса взрослых и правда слишком большой костюм. Он помнил, как сидел, сжав кулаки, чтобы только не разреветься. — Зачем ты мне это говоришь? — спросил он тихо. Тэхён чуть склонился вперёд. Его взгляд был пронзительным, почти тяжёлым. — Чтобы ты понял: я вижу тебя настоящего. Не только сейчас, когда ты сломан, но и тогда, когда ты был сильным. И я не позволю тебе исчезнуть. На этот раз Чонгук не выдержал. Он уткнулся лбом в колени, плечи его дрогнули. Тихий всхлип прорезал тишину комнаты. Тэхён впервые за всё время позволил себе движение: он осторожно коснулся его плеча, показывая, что Чонгук был не один. И плакать было не стыдно. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, — сказал он. — Но сначала поешь. Чонгук молчал. Несколько секунд слышалось только его дыхание, сбивчивое, нервное. Потом он поднял голову и посмотрел на тарелку. — Откуда ты знаешь, что я люблю вишню? — спросил он почти шёпотом. Тэхён удивлённо вскинул брови. — Ниоткуда. Просто попросил повара приготовить мой любимый пирог. Даже в полумраке комнаты было заметно, как прежде бледное и безжизненное лицо Чонгука вдруг покрылось смущённым румянцем. Он осторожно взял вилку, будто в первый раз прикасается к чему-то незнакомому. Первые куски он ел медленно, почти с усилием. Но сладкий, терпкий, с лёгкой горчинкой вкус словно вернул его на землю. Он ел, и с каждым кусочком напряжение в комнате чуть спадало. Тэхён сидел рядом, наблюдая молча, боясь лишний раз дышать, чтобы не спугнуть. Чонгук отломил очередной кусочек пирога и протянул его на вилке Тэхёну: — Давай, это же твой любимый. Тот растерялся на несколько секунд, но всё же принял угощение из рук племянника. Когда тарелка опустела, Чонгук положил вилку и тихо сказал: — Спасибо. Это «спасибо» прозвучало иначе, чем обычно. Без упрёка, без колкости. Настоящее. Тэхён кивнул. Внутри у него было странное чувство: смесь облегчения и тревоги. — Ты… многое пережил, Гуки. Чонгук дёрнулся от этого непривычно ласкового обращения, но не стал перебивать. — Но скоро всё будет хорошо. Обещаю. — Тэхён не узнавал сам себя в этой неожиданной мягкости. — Завтра поедем кое-куда, ладно? Чонгук не ответил. Но и возражений не последовало. Тэхён встал и направился к двери. — Тэхён, — вдруг окликнул его подросток, и мужчина остановился у выхода. — Не думай, что я поверю в то, что ты просто владелец мебельной фирмы. Но спасибо, что спас меня из огня. Он помолчал пару секунд, будто пытаясь осознать услышанное. — Без проблем, Чон Чонгук. Спокойной ночи, — отозвался он тихо.