Echelon

───────✤───────

Чонгук медленно взял телефон, будто тот был раскалённым куском металла. Его пальцы дрожали, сердце грохотало в груди. Он машинально провёл пальцем по экрану, поднёс трубку к уху и выдохнул: — Алло? — Чонгук! — в динамике раздался взволнованный голос отца, и у парня на миг закружилась голова. — Сын, я… очень скучал. Ты в порядке? Я скоро заберу тебя, ладно? Чонгук закрыл глаза, сжал губы, чтобы не разрыдаться, и молчал несколько секунд. — Я тоже скучал, пап, — его голос дрогнул. — Но я не поеду домой. На том конце наступила тишина, настолько густая, что Чонгуку стало страшно. Он почти слышал, как отец резко вдохнул. Парень метнул быстрый взгляд на Тэхёна, который выглядел не менее озадаченным. — Что ты сказал? — голос его стал низким, тревожным. — Чонгук, это не смешно. — Я не шучу, — выдохнул парень, вцепившись в край дивана, чтобы не потерять самообладание. — Я думаю, мне лучше будет остаться у Тэхёна на время. Здесь безопаснее, ведь правда? — Чонгук, если я говорю, что готов забрать тебя, то это значит, что я уверен в твоей безопасности, — голос отца с каждой секундой становился всё твёрже. — Не говори глупостей, я приеду за тобой вечером. — Папа, пожалуйста! — Чонгук не выдержал и почти закричал. — Мне нужно немного времени. Секунду слышалось только тяжёлое дыхание взрослого мужчины. Затем тихий, хриплый голос: — Сынок… ты меня пугаешь. Чонгук закусил губу до крови. Слёзы защипали глаза, но он заставил себя говорить твёрдо: — Со мной всё будет хорошо. Обещаю. Он не дал отцу ответить и просто нажал на кнопку отбоя, будто отрезал ножом. Телефон выскользнул из его дрожащих пальцев и глухо ударился об пол. Тэхён всё это время сидел в нескольких сантиметрах, молча наблюдая. Его лицо было непроницаемым, но в глазах виднелась тревога. — Гуки… — тихо позвал он, поднимая руку, чтобы коснуться. Чонгук вскочил, будто его подбросило током. — Не говори со мной сейчас! — голос его был сорванным и грубым. — Просто… просто отвези меня домой. Тэхён хотел что-то возразить, но взгляд Чонгука был таким отчаянным, что он лишь кивнул. Поездка прошла в гнетущей тишине. Тэхён сел за руль сам, а Чонгук был на переднем сиденье, отвернувшись к окну, словно между ними выросла невидимая стена. Мужчина время от времени косился на него, пытаясь подобрать слова, но каждый раз передумывал. — Скажи, — вдруг тихо заговорил Чонгук. — На каком этаже власти забирают сердце? Когда вырвали твоё? Уголок губ Тэхёна дёрнулся, и он чуть крепче сжал руль. — При входе. Фары машин разрезали ночную темноту, отражаясь в глазах Чонгука. Он чувствовал себя пустым и сломленным, будто все силы покинули его тело. Его отец был так близко, всего в нескольких километрах. И всё же теперь бесконечно далёк. Когда они въехали во двор особняка, Чонгук выскочил из машины, не дожидаясь, пока Тэхён откроет ему дверь. Он быстро поднялся по ступеням, скрывшись внутри, а мужчина остался стоять в темноте, сжав кулаки и вслушиваясь в тишину, которая настала после громкого хлопка дверью. Мужчина шумно выдохнул и медленно последовал за ним. Чонгук больше не будет один. Он стоял у окна, обхватив себя руками. Его силуэт был непривычно хрупким и уязвимым, будто он мог исчезнуть от одного резкого слова. — Чонгук, — тихо сказал Тэхён, подходя ближе. — Не оставайся наедине с мыслями, поговори со мной. — А я и не один, — холодно бросил парень. — У меня есть ты, правда? Великий Ким Тэхён, у которого на руках кровь полстраны. Тэхён вздрогнул от этих слов, но не дал себе сорваться. Он медленно подошёл и встал рядом. — Ты злишься. И имеешь на это полное право. Но, Гуки, я не хочу, чтобы ты боялся меня. Чонгук повернулся к нему, его глаза горели. — А чего мне бояться, Тэ? — голос его сорвался. — Ты вывалил на меня историю своей жизни, сбросив тяжёлый груз с плеч. Поставил перед выбором: ты или мой отец. — Я не… — попытался перебить Тэхён. — Позволь мне закончить, — в тот момент Чонгук выглядел взрослее и серьёзнее, чем когда-либо. — Ты поставил меня перед выбором, и ты это знаешь. И разве могу я его сделать? И разве нормально, что я, чёрт возьми, выбрал тебя? Я ненавижу себя сейчас, Тэхён. Мужчина потёр пальцами переносицу, борясь с эмоциями. — Ты должен ненавидеть меня, — тихо проговорил он, стоя у парня за спиной. — А я не могу. Тэхён хотел коснуться его плеча, но Чонгук резко отступил. — Не трогай меня. Просто… оставь меня в покое. Мужчина слабо кивнул и медленно вышел из комнаты, оставив Чонгука наедине с его болью. Прошло около часа. Чонгук сидел на диване, бессмысленно уставившись в одну точку. В голове звенела пустота. В груди кто-то будто бил по сердцу кулаком. Он не заметил, как за окнами стало ещё темнее. Из открытого окна послышался звук подъезжающего автомобиля. Внизу, в гостиной, звучали приглушённые голоса. Глубокий и уверенный, принадлежащий его отцу, и более низкий, спокойный, но настороженный — голос Тэхёна. Он не ожидал этого. Даже не мог представить, что Хосок появится здесь, в этом доме, полном тайн и опасности. Что Тэхён впустит его. Но пазл сложился быстро. Это Тэхён пригласил его туда. Мысль обжигала, оставляя после себя пепел. Чонгук чувствовал себя преданным, растерянным, но в глубине души понимал — Тэхён не стал бы делать ничего без причины. Скрипнула половица у двери. Чонгук вздрогнул, будто его поймали на месте преступления. Он поднялся на ноги и медленно подошёл к зеркалу. Лицо в отражении было чужим: бледным, усталым, с покрасневшими от бессонных ночей глазами. Он провёл рукой по растрёпанным волосам, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Отец не должен видеть, что с ним происходило здесь. Снизу донёсся отчётливый звук — тяжёлый смех Хосока. И сразу же тишина, густая и тревожная. Чонгук замер на лестнице, вцепившись в перила. Его ноги словно приросли к месту. Он хотел бежать обратно в комнату, спрятаться, исчезнуть. Но знал, что это было невозможно. — Соберись, — прошептал он сам себе и медленно начал спускаться. Каждая ступень казалась бесконечной. Сердце билось так громко, что он боялся, что его услышат внизу. Когда он наконец оказался на последней ступеньке, перед ним открылась картина, от которой сжалось сердце. В просторной гостиной стояли двое. Тэхён в почти домашнем джемпере и джинсах, спокойный, с непроницаемым лицом. Его руки были сложены за спиной, а поза говорила о контроле над ситуацией. Рядом был Хосок, его отец, такой знакомый и родной, но сейчас казавшийся чужим в этом месте. Его глаза, обычно мягкие, светлые, были полны тревоги. Оба мужчины замолчали, заметив Чонгука. В этот момент время будто остановилось. — Чонгук, — голос Хосока сорвался на полуслове. Он сделал шаг вперёд, и его суровое лицо смягчилось. — Сынок… У Чонгука защипало в глазах. Он не мог пошевелиться, пока отец не подошёл и не заключил его в крепкие объятия. Запах знакомого парфюма и тёплые руки, которые он помнил с детства, прорвали его оборону. — Прости меня, — шептал Хосок, прижимая его к себе, словно боялся, что тот растворится. — Прости за всё. Я должен был быть рядом. Должен был защитить тебя… Чонгук дрожал в его руках, не зная, что ответить. В груди бушевал хаос. Он хотел кричать, обвинять, рассказать, что его жизнь перевернулась из-за этой войны взрослых людей. Они стояли так несколько долгих секунд. Тэхён всё это время не произнёс ни слова, только наблюдал. Его взгляд был холодным, почти отстранённым, но за этой маской Чонгук чувствовал что-то большее. Что-то, что Тэхён тщательно скрывал. — Поехали домой, — мягко сказал Хосок, поглаживая сына по волосам. — Я знаю, что ты злишься, что у тебя есть вопросы, но… — он глубоко вздохнул. — Дома мы обо всём поговорим. Обещаю. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. Тот стоял неподвижно, но их глаза встретились. Взгляд мужчины был глубоким, полным того, что он не мог сказать вслух. В нём было молчаливое обещание, предупреждение и что-то ещё, слишком личное, чтобы понять. — Хорошо, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как его решимость таяла. — Я поеду. Хосок облегчённо улыбнулся и вновь обнял его. — Спасибо, Тэхён. — Хосок отпрянул от Чонгука и обратился к брату, протягивая руку. — Я в неоплатном долгу за то, что ты защитил его. Тэхён стушевался лишь на секунду, но затем ответил на рукопожатие. — Без проблем, Хо. Забрав вещи Чонгука, они уже направлялись к двери, когда Тэхён сделал шаг вперёд. Лицо оставалось непроницаемым, но Чонгук заметил, как на мгновение дрогнули его пальцы. Когда они проходили мимо, Тэхён едва заметным движением вложил в руку Чонгука небольшой чёрный телефон. Настолько быстро, что Хосок ничего не заметил. Тонкий металл холодил кожу. Чонгук чуть не выронил устройство от неожиданности, но успел крепко сжать его в кулаке, спрятав за спиной. Они вышли из дома, и только тогда Чонгук украдкой взглянул на предмет. Телефон был старым, без опознавательных знаков и иконки бренда. Он сразу понял, что это был не обычный гаджет. Это была секретная линия. Канал связи лишь для них двоих. В груди защемило. Тэхён молчал, не объяснил ничего, но Чонгук понимал: этот жест значил больше, чем тысячи слов. Они подошли к чёрному автомобилю, стоящему у ворот. Хосок открыл дверцу, помогая сыну сесть. Перед тем как захлопнуть её, Чонгук ещё раз оглянулся. Тэхён стоял на крыльце, высокий, статный, тёмная фигура на фоне освещённого дома. Его лицо скрывала тень, но Чонгук мог поклясться, что видел на его губах лёгкую, почти незаметную улыбку. Машина тронулась, и дом начал медленно исчезать вдали. Чонгук сжал в ладони телефон, ощущая его холодный вес. Слёзы жгли глаза, но он не позволил им пролиться. Впереди его ждал отец, дом, почти привычная жизнь. И ложь, которая теперь казалась такой очевидной. А позади оставался Тэхён — человек, который разрушил его прежний мир, но стал новым. Чонгук смотрел на телефон, и в его голове звучал безмолвный вопрос: Что будет дальше?

───────✤───────

Терпкий вкус виски обжёг горло, обрушился огненной волной в желудок и растёкся болезненным теплом по груди. Сокджин сидел за массивным дубовым столом, который в другое время выглядел бы символом их богатства и власти, но сейчас казался холодным и чужим. В комнате стоял полумрак, лишь напольная лампа отбрасывала мягкий золотистый свет, делая тени на его лице ещё глубже. Под глазами высохли чёрные дорожки потёкшей косметики, и кожа выглядела бледной, почти восковой. Его руки предательски дрожали, но он упорно не выпускал из пальцев хрустальный бокал, снова и снова поднося его к губам, словно в этом напитке был ответ на все терзавшие вопросы. Снаружи, за высокими окнами, бушевал ветер. Ветки старых деревьев били по стеклу, создавая ощущение, будто ночь сама пыталась проникнуть в дом. Тишину нарушили уверенные быстрые шаги. Через мгновение в проёме показался Намджун. Он остановился на пороге, замерев, словно наткнулся на привидение. Его глаза, привыкшие видеть Сокджина всегда собранным, безупречным, не могли поверить в то, что перед ним сидел сломленный и уязвимый человек. — Джинни? — голос Намджуна прозвучал осторожно, почти шёпотом. Сокджин редко плакал. Когда-то давно, в юности, он был мягким, чувствительным, легкоранимым. Но тот человек исчез много лет назад, когда на его плечи легла тяжесть власти и необходимости выживать в мире предательства и крови. Его тонкая душа была давно закована в броню холодного расчёта. Поэтому слёзы на его лице потрясли Намджуна до глубины души. Он поспешно подошёл ближе, опустился на колени рядом со стулом и осторожно взял холодную, чуть влажную ладонь мужа в свои тёплые руки. — Милый, — его голос дрогнул. — Что произошло? Скажи мне. Сокджин медленно поднял на него взгляд. В глазах застыло отчаяние, но и некая странная ясность, как у человека, принявшего собственную гибель. Несколько секунд он молча разглядывал черты мужа, словно пытался запомнить их навсегда. Потом его губы искривились в болезненной улыбке. Хрупкой, как трещина на стекле. — Нам всем конец, Намджун, — сказал он глухо. Слова прозвучали как приговор. Намджун нахмурился, сердце сжалось. — Что ты говоришь? — он попытался придать голосу твёрдость, но тревога пробивалась в каждой ноте. — Объясни нормально, Джинни. Что случилось? Сокджин выпустил нервный смешок и залпом допил остатки виски, словно нуждался в смелости, чтобы произнести следующее. — Твой дорогой друг… — он выдавил это слово сквозь стиснутые зубы. — Решил всех нас угробить. Намджун опешил, а Сокджин, не давая ему опомниться, продолжил: — Тэхён притащил в «Эшелон» сына губернатора. Эти слова прозвучали громом среди ночи. Намджун резко выпрямился, его глаза расширились. — Ты хочешь сказать, что он привёл Чон Чонгука в штаб «Эшелона»? — голос его сорвался на крик. — Он что, окончательно сошёл с ума?! Крик эхом прокатился по просторному залу, но Сокджин даже не вздрогнул. Он выглядел так, словно его душа уже покинула тело и наблюдала за происходящим со стороны. Намджун, напротив, был охвачен бурей эмоций. Его желваки ходили, челюсть напряглась, кулаки сжались до боли. — Зачем он это сделал?! — рявкнул он, уставившись на мужа так, будто тот мог дать хоть какое-то разумное объяснение. Сокджин чуть склонил голову, его губы изогнулись в саркастичной усмешке. — Думаю… — он театрально сделал паузу и вновь наполнил бокал янтарной жидкостью. — Он его трахает. Намджун замер, не веря своим ушам. А Сокджин, наслаждаясь эффектом, хрипло рассмеялся, но в его смехе слышалась боль. — Влюблённым свойственно делать глупости, разве нет, дорогой? — его голос был ядовито-сладким, как цианид в мёде. — Вот и наш великий лидер решил сыграть в чувства. И, кажется, погубит нас всех. На лице Намджуна отразилась ярость. Гневная гримаса исказила его черты, дыхание участилось. Он понимал, что Тэхён — единственный, кто по-настоящему контролировал их мир, и спорить с ним было бесполезно. Когда-то они с Сокджином добровольно согласились работать под его покровительством, считая, что это принесёт им власть и защиту. Но теперь они пожинали плоды собственного выбора и оказались пешками в чужой игре. — Это… — он выдохнул сквозь зубы. — Это конец. Если мальчишка проговорится… — Он узнал меня, Намджун! — оборвал мужа Сокджин, голос его сорвался на истерический визг. Намджун застыл. — Что? Сокджин глотнул виски, словно в надежде погасить пожар внутри. — Он посмотрел на меня и вспомнил, — его голос дрожал. — И теперь всё кончено. Его плечи затряслись, и он всхлипнул, пытаясь сдержать рыдания. Намджун бросился к нему, обнял, крепко прижал к груди. — Тише, милый, тише, — он гладил его по спине, чувствуя, как холодный страх проникал и в его собственное сердце. — Мы что-нибудь придумаем. Я поговорю с Тэхёном. Я заставлю его понять, что он рискует всем. Намджун прижался губами к его ладони, ощущая солёный вкус слёз. — Не бойся, любимый, — его голос стал низким и опасным. — Я не позволю никому причинить тебе вред. Но Сокджин вдруг усмехнулся горько и зло. — Я и сам не позволю, любимый, — прошептал он, и в его голосе сквозила сталь. Ветер за окнами завыл сильнее, словно подтверждая их мысли. В глубине дома часы пробили полночь. Отсчёт был начат. Где-то там, далеко, Тэхён вёл свою опасную игру, и каждый их следующий шаг мог стать последним.

───────✤───────

— Ты изменился, Чонгук. Голос отца прозвучал неожиданно, словно удар колокола в тишине, заставив юношу вздрогнуть и вынырнуть из глубины своих мыслей. В голове гудело, ведь он вновь провёл бессонную ночь, сон за эту неделю приходил к нему редко и ненадолго. Перед ним на столе стояла тарелка с завтраком, но еда уже успела остыть и потерять аппетитный вид. Чонгук не притронулся к ней почти с самого начала, лишь машинально крошил хлеб пальцами, не замечая, что оставляет крошки на белоснежной скатерти. За столом напротив сидел Хосок, внимательно и тревожно наблюдая за сыном. На его лице отражалось напряжение, смешанное с растерянностью. С тех пор как он забрал Чонгука из дома Тэхёна, прошла уже неделя, но за это время сын не сказал почти ни слова о том, как прошли для него эти месяцы вдали от дома. — Взрослею, пап, — наконец отозвался Чонгук с лёгкой, вымученной улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Давно пора, правда? Хосок нахмурился. Его опытный взгляд сразу уловил фальшь. — Не хочешь поделиться со мной тем, что тебя тревожит? — мягко, почти робко спросил он, слегка наклонившись вперёд. — Я же вижу, что что-то не так. Ты на меня зол? Или… тебе страшно? Чонгук опустил взгляд на свой тост, сделав вид, что сосредоточен на еде. Он откусил большой кусок хрустящего хлеба, даже не ощущая вкуса, будто выполнял какую-то обязательную роль. Проглотить было трудно, горло сжало от непроговорённых слов. «Мне не страшно, папа. Я просто в ужасе.» Внутри у него всё кричало, но он не мог этого показать. — Нужно будет обязательно пригласить Тэхёна на ужин, — вдруг произнёс Хосок, словно невзначай. Слова обрушились на Чонгука, как ведро ледяной воды. Он резко дёрнулся, чуть не уронив вилку, и замер. — Поблагодарить его за то, что помог нам, — продолжил отец, не заметив реакции сына. — Пора налаживать отношения, в конце концов, мы семья. Вы с ним поладили? Чонгук покраснел так резко, что это было невозможно не заметить. В висках застучала кровь. Перед глазами вспыхнули воспоминания. Чужие губы, обжигающие прикосновения, глухие стоны, его собственный дрожащий голос, который он никогда не слышал таким. То запретное чувство, от которого кружилась голова. Он почти физически почувствовал горячее дыхание на своей шее и тихий, хриплый шёпот, которым Тэхён называл его по имени, когда доводил до оргазма. — Не очень. Хосок усмехнулся и понимающе кивнул. — Я предполагал, что так всё и будет. У вас обоих характеры не из простых. Он сказал это с лёгкой улыбкой, как будто речь шла о каких-то безобидных семейных спорах. Чонгуку же от этих слов стало невыносимо тесно в собственном теле, словно кожа горела от тайны, которую он не мог выдать. Следующие несколько минут они сидели в гнетущем молчании. Чонгук молча ковырялся в еде, а Хосок в раздумьях барабанил пальцами по столу. Никто не решался нарушить тишину. — Мне нужно будет уехать вечером по работе, — осторожно начал отец, словно проверяя реакцию сына. — Ты сможешь побыть один дома? За время моего отсутствия здесь полностью сменили систему охраны, — он обвёл рукой просторную комнату, намекая на различные датчики, скрытые в интерьере. — Здесь теперь абсолютно безопасно. Тебе не о чем волноваться. Он вздохнул и добавил, чуть понизив голос: — Я не могу остаться, Чонгук. В городе орудует преступная организация. Очень опасные люди. Мне нужно встретиться с военными, чтобы обсудить план действий. Чонгук сжал вилку в руке, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он прекрасно знал, о какой организации идёт речь. Перед глазами всплыла фигура Тэхёна — спокойного, уверенного, вечно собранного. Его лидер «Эшелона». Его запретное чувство. — Пап, — перебил он мягко, но настойчиво, чтобы не дать себе выдать истинные мысли. — Пожалуйста, не волнуйся обо мне, ладно? Я справлюсь. В конце концов, мне завтра исполняется восемнадцать. Эти слова подействовали на Хосока, как пощёчина. Его лицо побледнело, глаза расширились. — Как это… завтра?! — воскликнул он, вскакивая со стула. — Подожди, какое сегодня число? Чёрт, Чонгук! Твой отец — полный идиот! Он нервно провёл рукой по волосам, явно коря себя за забывчивость. На секунду он выглядел не строгим губернатором, а растерянным, виноватым мужчиной, который боится разочаровать собственного ребёнка. У Чонгука сжалось сердце. Всё раздражение, накопленное за эти дни, растворилось в одно мгновение. Он засмеялся, поднялся из-за стола и подошёл к отцу, обняв его сзади. Сильные руки юноши сомкнулись на плечах мужчины, и тот чуть заметно вздрогнул, будто не ожидал такой близости. — Не парься, пап, — тихо сказал Чонгук, прижимаясь щекой к его спине. — Приедешь с работы и съедим огромный торт. Тот, который ты мне купишь. Ты же купишь, да? Он нарочито весело улыбнулся, стараясь разрядить атмосферу. Хосок замер на миг, а потом тяжело выдохнул и тоже расслабился. — Самый шоколадный из всех, что найду, — пообещал он с теплом в голосе, кладя ладонь поверх руки сына. Они стояли так ещё несколько секунд, пока Хосок не отстранился, снова надевая на лицо маску уверенного политика. — Ладно, мне пора ехать. А тебе — отдыхать, — сказал он, легко похлопав сына по плечу. — И, Чонгук… если что-то будет тревожить тебя — говори мне сразу. Я всегда рядом. Чонгук кивнул, но внутри всё холодело. «Если бы ты знал, папа, насколько рядом находится всё то, что может тебя уничтожить…» Хосок собрался и вскоре ушёл, оставив сына одного в огромном доме. Чонгук стоял у окна, глядя на чёрный автомобиль, скрывающийся за воротами, и чувствовал, как в душе поднимается волна отчаяния. Его жизнь разрывалась на две половины между светлым миром отца и мрачным, но болезненно манящим миром Тэхёна.

───────✤───────

Joji — «Die for you»

В полночь Чонгук не ощутил ни малейшего признака праздника. Для него этот момент не отличался от любого другого часа ночи. В тёмной гостиной, освещённой лишь мягким мерцанием экрана телевизора, он сидел, развалившись на диване, в старой растянутой футболке и спортивных шортах. В воздухе витал слабый запах чипсов и сладкой газировки. Юноша уже третий час подряд погружённо играл в приставку, не замечая ни времени, ни того, как немеют пальцы от постоянного нажатия кнопок на джойстике. На экране происходила финальная битва с главным боссом игры: вспышки яркого света, резкие движения персонажей и громкие звуки боевых эффектов заполняли комнату. Чонгук был предельно сосредоточен, его глаза почти не моргали, а брови были нахмурены от напряжения. Вдруг тишину нарушил короткий, но очень чёткий звук уведомления. Резкий и неуместный среди грохота виртуальной битвы, он заставил Чонгука на секунду замереть. Мгновение спустя персонаж на экране получил смертельный удар, и игра закончилась. — Чёрт… — выдохнул Чонгук, раздражённо бросив джойстик рядом с собой. Он автоматически потянулся за телефоном, который лежал на столике рядом, и бросил на экран быстрый взгляд. Ничего. Пусто. Ни сообщений, ни звонков. Лоб Чонгука нахмурился в недоумении, а затем, словно удар током, его пронзило осознание. Это не был его обычный телефон. Он резко сел, сердце забилось быстрее. Его рука медленно скользнула в карман штанов, и пальцы нащупали гладкую поверхность небольшого, почти неприметного устройства. Второй телефон. Тот самый, который передал ему Тэхён, сжав его ладонь и оставив в ней этот холодный предмет, прежде чем парень успел хоть что-то спросить. Этот телефон молчал всю неделю, и Чонгук уже почти начал думать, что всё это был лишь странный сон. Сейчас же экран мигал тусклым светом, и на нём красовалось единственное уведомление. Юноша глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и разблокировал устройство. На экране высветилось короткое, но долгожданное сообщение: Т: «Куда пропал, Чон Чонгук?» Сердце Чонгука пропустило удар. Он почувствовал, как по телу пробежала горячая волна, а по спине холодок. В груди всё смешалось — восторг, страх, тоска. Он долгое мгновение просто смотрел на эти слова, будто не веря, что они реальны. Потом на его губах невольно появилась едва заметная усмешка, больше похожая на нервный тик. Пальцы дрожали, когда он начал печатать ответ. Ч: «Ким Тэхён заметил пропажу лишь спустя неделю?» Он нажал «отправить» и задержал дыхание. Ответ пришёл почти мгновенно, словно Тэхён сидел где-то неподалёку и ждал его реакции. Т: «Думал, ты затерялся в больших подушках. А ты опять убежал от меня.» В груди Чонгука что-то болезненно сжалось. Ему хотелось смеяться и плакать одновременно. Его пальцы быстро забегали по экрану, пока разум отчаянно пытался сохранить видимость спокойствия. Ч: «Ты ведь сам меня отпустил.» С его лица медленно сползала улыбка, уступая место горечи. Он вспомнил ту последнюю встречу. Холодный взгляд Тэхёна, его ровный голос и руку, сжимающую его плечо чуть сильнее, чем требовалось. Ответ снова не заставил себя ждать. Т: «Потому что твоя безопасность важнее моего эгоистичного желания видеть и касаться тебя каждый день, Гуки.» Чонгук сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. Он перечитал сообщение один раз. Потом второй. Потом третий. Каждое слово жгло, будто оставляя на коже следы огня. Щёки его мгновенно запылали, и он в отчаянии уткнулся лицом в ладони, чтобы хоть как-то унять нарастающий румянец. В темноте комнаты его глаза заблестели, отражая тусклый свет экрана. Чонгук знал, что должен ответить, и что каждое следующее сообщение будет ещё глубже втягивать его в мир, от которого он пытался отгородиться всю неделю. Но он не мог остановиться. Ч: «Когда я тебя увижу?» На этот раз ответ пришёл чуть позже, и эти несколько секунд тянулись вечностью. Т: «Я боялся, ты не захочешь.» Чонгук судорожно втянул воздух. Его пальцы замерли над экраном. Внутри разгорался ураган из чувств. Злость на себя, страх перед Тэхёном и жгучее, непреодолимое желание снова увидеть его. Он написал то, что сам боялся признать. Ч: «Я тоже так думал.» Т: «Машина уже ждёт тебя на нижней парковке твоего дома. Успеешь улизнуть, пока мы на пару минут отключили камеры, которые Хосок понатыкал в каждом углу?» Чонгук замер, уставившись на эти строки. Его дыхание стало прерывистым, а сердце забилось где-то в горле. Слова Тэхёна будто окутывали его сетью, в которой он застрял ещё до того, как понял, что попался. Он закусил губу, чувствуя, как в голове роились десятки мыслей: «Это безумие. Если папа узнает — всё кончено. Но если я не пойду… смогу ли я жить, не увидев его снова?» Пальцы Чонгука медленно скользнули по экрану. Слабая улыбка тронула его губы. Ч: «Ну разумеется.» Отправив сообщение, он ещё несколько секунд сидел неподвижно, сжимая телефон в руках. Комната вдруг стала казаться слишком тесной, а стены чужими и холодными. Он глубоко вдохнул и поднялся, ощущая дрожь в коленях. Пальцы всё ещё слегка тряслись, но внутри зародилось странное чувство — смесь страха и нетерпения. В полночь, когда большинство людей загадывают желания и празднуют, его собственный праздник начался совсем иначе. С того самого момента, как загорелся экран второго телефона. Чонгук стоял в темноте на нижней парковке, в капюшоне и с рюкзаком за плечами, нервно озираясь по сторонам. Сердце билось так громко, что, казалось, его можно было услышать на другом конце города. Он ещё раз проверил телефон с единственным контактом, ведущим к Тэхёну. На экране светилось короткое сообщение: «Я жду тебя». В темноте загорелись фары. Машина, черная и неприметная, проехала чуть вперёд и остановилась прямо перед Чонгуком. Дверь со скрипом приоткрылась, и из темноты выглянул задорно улыбавшийся Юнги. — Быстрее, — коротко бросил он, взглядом проверяя окрестности. — У нас всего несколько минут, чтобы уехать. Чонгук молча кивнул и нырнул в машину. Салон был холодным, пах резким ароматом кожаной обивки и чем-то металлическим, что он не смог опознать. Юнги молчал, сосредоточенно ведя автомобиль по пустым ночным улицам. — А где Тэхён? — робко спросил Чонгук. Юнги не ответил. Он лишь бросил хитрый нечитаемый взгляд на парня, который начинал чувствовать себя всё более неуютно, почти жалея о своём очередном побеге. Забавно. Сначала он бежал от Тэхёна, а теперь бежал к нему. Чонгук сжал кулаки на коленях. Он понимал, что Юнги — правая рука Тэхёна, и если тот что-то не хочет рассказывать — спорить бесполезно. Молчание давило на него, и он просто смотрел в окно на редкие фонари, освещающие дорогу. Через двадцать минут Юнги свернул на объездную трассу, ведущую за город. Вдруг он сбросил скорость, посмотрел в зеркало заднего вида и процедил: — Пора. Впереди на обочине стояла другая машина. Длинный чёрный внедорожник с затонированными передними и задними окнами. Сердце Чонгука забилось быстрее, когда он увидел знакомый силуэт, выходящий из автомобиля. Тэхён. Даже на расстоянии его фигура была легко узнаваема — уверенная, спокойная, словно он контролировал весь мир. А может, так и было. Юнги резко остановился, повернулся к Чонгуку и кивнул в сторону дверцы: — На этом я с тобой прощаюсь. Чонгук сглотнул, почувствовав, как горло сжалось. Он открыл дверцу, выпрыгнул из машины и направился к Тэхёну. Сначала шагом, а затем перешёл на бег, ведь последние секунды до встречи были самыми невыносимыми. Тот стоял неподвижно, руки в карманах пальто, но в его глазах таился огонь, который мог согреть и сжечь одновременно. Чонгук кинулся к нему в объятия так, будто они не виделись вечность. Он обхватил его шею руками, наплевав на то, что Юнги наверняка наблюдал за ними. — С днём рождения, Чон Чонгук, — шепнул Тэхён, оставляя на губах парня сладкий поцелуй. Его голос был мягким, но в нём звучала сила, от которой у Чонгука пробежали мурашки. — Ты… помнишь? — удивлённо спросил Чонгук, не веря своим ушам. — Подглядел в твоём паспорте, — ответил Тэхён спокойно, открывая перед ним дверцу внедорожника. — Поехали. Машина мягко тронулась с места, оставляя позади Юнги и его автомобиль. Внутри было тепло, пахло дорогим парфюмом и чем-то сладким. Он сидел, прижимаясь к окну, и украдкой бросал взгляды на Тэхёна. — Куда мы едем? — наконец осмелился спросить он. Тэхён быстро посмотрел на него и чуть улыбнулся уголком губ: — Сюрприз. Дорога за город была почти пустой. Чонгук пытался угадать направление, но вскоре окончательно запутался. Они проехали через маленький спящий городок, затем свернули на узкую дорогу между лесами. Вскоре вдалеке замерцали огни. Когда машина остановилась, Чонгук не поверил своим глазам. Перед ними раскинулся огромный парк аттракционов: колесо обозрения, горки, карусели. Всё сияло огнями, но вокруг не было ни души, кроме сонных сотрудников, которых явно принудили стоять и улыбаться особым гостям. — Парк аттракционов? Но он же закрыт ночью, Тэ, — чуть разочарованно выдохнул Чонгук. Тэхён рассмеялся, на что Чонгук недовольно поднял бровь. — Для нас они сделали исключение. — Ты… арендовал парк? — выдохнул парень, ошарашенно глядя на него. — Ты как-то упомянул, что в детстве обожал эти парки, но был там всего пару раз из-за занятости отца и большого скопления людей, — просто ответил Тэхён, выходя из машины. — В день рождения ты заслуживаешь, чтобы весь мир был только твоим. Чонгук вышел следом, не в силах скрыть восторг. Внутри всё дрожало от волнения, счастья и лёгкого страха. — Я даже не знаю, что сказать… — пробормотал он, оборачиваясь, чтобы оглядеть парк. — Ничего не говори. Просто наслаждайся, — Тэхён взял его за руку, и у Чонгука перехватило дыхание. Они пошли по центральной аллее. Аттракционы включались один за другим, словно оживая специально для них. Сначала они прокатились на карусели, где Чонгук смеялся до слёз от вида серьёзного мужчины на разноцветных аттракционах, а Тэхён впервые за долгое время позволил себе улыбнуться искренне, без тени холодного расчёта. Потом была гигантская быстрая горка, откуда они скатились под звуки визгов Чонгука. На каждом шагу Чонгук чувствовал себя ребёнком, которому подарили кусочек волшебства. Его сердце билось быстро, щёки горели. Все мысли и страхи вдруг отступили на второй план, когда он позволил себе расслабиться и забыться. И всё это время Тэхён был рядом. Его тёплая ладонь, уверенный голос, редкие, но полные тепла взгляды. — Я не помню, когда в последний раз так смеялся, — признался Чонгук, когда они остановились у маленького кафе в парке, чтобы передохнуть. — Я тоже, — с улыбкой ответил Тэхён, подавая ему стакан горячего шоколада. — Рад, что тебе нравится. Чонгук посмотрел на него и вдруг почувствовал, что весь шум парка исчезает. В его мире остался только Тэхён — загадочный, опасный, но единственный, кто дарил ему это странное чувство безопасности и свободы. — Тэхён… — начал он, но замолчал, не зная, как выразить то, что чувствовал. Тот лишь приблизился и тихо сказал: — Пойдём, покажу кое-что. Они подошли к маленькой фотобудке, стоящей чуть в стороне. Чонгук удивлённо поднял брови: — Ты серьёзно? — Очень, — Тэхён слегка улыбнулся. — Хочу, чтобы у нас были воспоминания. Они вошли внутрь, оказавшись в тесном пространстве, где пахло пластиком и краской для бумаги. Тэхён опустился на сиденье, Чонгук неловко устроился рядом. — Улыбнись, Чон Чонгук, — сказал мужчина, нажимая кнопку. Первый снимок получился смешным: Чонгук растерянно смотрит в камеру, а Тэхён — спокойно, чуть насмешливо. На втором Чонгук уже смеётся, надев на голову Тэхёна ободок в виде кошачьих ушек, а Тэхён смотрит на него с каким-то мягким теплом. А потом, на третьем, Тэхён вдруг резко повернул голову и поцеловал его. Губы их встретились неожиданно, но Чонгук не отстранился. Напротив, он закрыл глаза и ответил на поцелуй, ощущая, как внутри всё сжалось от счастья. Камера щёлкнула, зафиксировав этот момент навсегда. Они вышли из фотобудки, пряча свежие фото в карманы. Чонгук чувствовал себя так, будто весь мир исчез, остался только этот парк, сияющий огнями, и человек рядом, чьё тепло пронизывало насквозь. Чонгук стоял перед массивным колесом обозрения, сияющим сотнями разноцветных огней. Оно возвышалось над парком, как гигант, медленно вращая свои кабинки. Ночь была тёплой, но лёгкий ветерок пробегал по коже, принося запах сладкой ваты и карамели, которые всё ещё витали в воздухе. — Ну пойдём! — взмолился Чонгук, обернувшись к Тэхёну и хватая его за руку. Его глаза блестели в свете фонарей, полные восторга и надежды. — Это же будет потрясно! Мы посмотрим весь город с высоты! Тэхён замер, глядя на колесо. В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, мелькнуло что-то странное, быстрое, почти незаметное, но Чонгук уловил это. — Гуки, — начал он ровным голосом, но чуть более глухим, чем обычно. — Может, выберем что-то другое? Есть же карусель, например. Или те гоночные машинки, которые тебе понравились. Хочешь ещё сладкой ваты? Я сейчас разбужу продавца, чтобы он сделал тебе ещё. Чонгук подозрительно прищурился. — Ты… что, боишься? — медленно протянул он, пока губы растягивались в хитрой улыбке. Тэхён отвёл взгляд, упрямо сложив руки на груди. — Я не боюсь, просто эта конструкция совершенно не выглядит надёжной и… — Ага, — протянул Чонгук, с трудом сдерживая улыбку. — Ладно, прокачусь один, подожди меня здесь. После этих слов парень зашагал в сторону аттракциона, тихо смеясь, пока через несколько секунд его не догнал недовольный мужчина. — Только чтобы тебе не было страшно. — проговорил он с напускной серьёзностью. Чонгук засмеялся и, не выпуская его руки, повёл к кабине. Сердце его радостно колотилось: ему казалось, что он победил в маленькой битве. Когда они устроились в кабине и та медленно начала подниматься, Чонгук заметил, что Тэхён сидел слишком прямо и крепко держался за металлический поручень. Его обычно невозмутимое лицо было напряжено. — Ты реально боишься, — прошептал Чонгук, не скрывая улыбки. — Это… мило. — Замолчи, — выдавил Тэхён, не отрывая взгляда от пола кабины. — Если ты сейчас начнёшь раскачивать это ведро, я клянусь, Гуки… — Не буду, — Чонгук мягко коснулся его руки, заставив Тэхёна перевести взгляд на него. — Смотри на меня, а не вниз. Я здесь. Всё в порядке. Тэхён глубоко вдохнул, позволив себе отпустить поручень и переплести пальцы с его. Чонгук почувствовал, как сильная рука дрожит, и его сердце сжалось от внезапной нежности. — Видишь? — сказал он тихо. — Не так уж и страшно. Когда кабина достигла самой высокой точки, внизу раскинулся весь ночной город. Тысячи огней, словно звёзды, упавшие на землю. Чонгук прижался ближе к Тэхёну. — Красиво, правда? Тэхён посмотрел не на город, а на него. В этот момент страх отступил. — Очень, — произнёс он, не отводя взгляда. И прежде чем Чонгук успел что-то сказать, Тэхён наклонился и поцеловал его. Медленно, чувственно, глубоко. — Спасибо, — прошептал Чонгук в его губы, чуть отстранившись. — Это лучший день рождения в моей жизни. Тэхён посмотрел на него долгим взглядом, в котором было слишком много невыраженных чувств. — Это только начало, Гуки. Чонгук широко улыбнулся, прищуриваясь. — Кто ты? Куда подевался лидер преступной организации, кровожадный Ким Тэхён? — Кажется, он впервые влюбился.