Первенец из нерожденных

Когда лифт остановился, Аиса вывалился из него и привалился к ближайшей стене, надеясь, что ее шершавая поверхность даст ему столь необходимую опору. Спуск занял у него не больше пяти минут, но он узнал столько, что едва ли был в состоянии разложить всю информацию по местам. Мысли, словно птицы, выпущенные из клетки, разлетались за пределы его головы, оставляя в пустоте лишь пространные образы. Точнее, образ. В его голове стояла фигура Сакузо: худощавая, длинная, тонкая. Розовые, словно сахарная вата, волосы, разметанные по костлявой спине, по который разбросаны мелкие точки родинок. Тонкие узловатые пальцы, между которых лежит тлеющая сигарета, обрамляющая всю сцену дымом, отчего не понятно, так и было, или просто голова Аисы уже не способна воспроизводить происходящее. Лицо… Чем больше он о нем думал, тем сильнее болела голова. Он мог описать его, мог описать тонкие губы, карие, практически красные глаза, прямой нос, изогнутые, будто в насмешке, брови. Но представить лицо в голове полностью едва ли выходило. Оно не собиралось воедино, а лишь распадалось на маленькие части, отчего разглядеть Сакузо так просто не получалось. Тем больше смущало то, что они были… близки. Близки настолько, что даже Аиса в своем смущении не мог отрицать, что они были любовниками. С чего бы еще им лежать в одной кровати, с чего бы еще Сакузо разговаривать столь нежно, и с чего бы пальцам Аисы дрожать до сих пор, ведь он не может к нему прикоснуться, и неизвестно, сможет ли вообще. Один момент из их жизни ввел его в полный раздрай, раздавил в лепешку, что же будет, когда он вспомнит о них больше? Что будет, когда они смогут наконец-то встретиться? Дыхание Аисы начало учащаться. Вдох, вдох, выдох, вдох, вдох, вдох. Ему нужно срочно взять себя в руки и перестать паниковать. Сакузо не ждет его за дверью, у него будет время подготовится к их встрече. Может, он успеет вспомнить, кем он был? Был ли он таким же мягким и нежным, как Рин, или наоборот, справедливым, но жестким? Как они познакомились или они знали друг друга всю жизнь? Был ли их роман похож на комедию? Хотя, учитывая их ситуацию, фильм вышел бы грустным: вряд ли кто-то способен смеяться над всеобщим отчаянием. Все, что Аиса знал находилось в его сердце: оно ныло от одного воспоминания, оно требовало вернуться к Сакузо. И вместе с ноющей в голове целью Аиса едва ли мог противиться. Неожиданно он осознал, что сжимает в руке пачку сигарет. Совершенно обычные, толстые и вонючие, с нижней части которых даже не стянута слюда. В пачке осталось еще пять штук, и, если принюхаться, то можно уловить слабые ноты вишни, перебитые табаком. Один запах, а дежавю уже образуется на затылке. Это сигареты Сакузо. Стоит принюхаться и сразу возникает устойчивое ощущение присутствия его совсем рядом и это одновременно и бесило и успокаивало. Все-таки, этот запах в его голове отпечатан совершенно четко, настолько, что даже через смерть он пробудил воспоминания об их былой любви. Но девочка, которая ему их отдала была куда более странной. Он уже готов закрыть глаза на то, что она его не узнала. Допустим, мало ли, что происходит в этом аду, он уже и не хочет разбираться и думать об этом лишний раз. Но почему у нее были сигареты Сакузо? Откуда она знала об их связи? Откуда она знала, как его… На его голову нахлынул новый прилив мигрени. Его имя. Не Аиса, точнее, не совсем Аиса. Это прозвище, сокращенная форма, но звали его иначе. Аисабуро. Длинное, приятно тающее на языке имя, сопровождается короткой и колючей фамилией — Зенню — ему подстать. Он удивился насколько приятно знать свое настоящее имя в этом море неизвестности. Что-то, что принадлежит только ему и определяет только его. Его маленькая собственность, кирпичик, на котором можно начать собирать личность. Это был бы успех, но от происходящего вокруг тошнило и Аисе хотелось только сесть на холодную землю и спрятать лицо, наконец-то остановившись. Он устал гнаться, как в бешеной колеснице. Да, ему хотелось поскорее найти Сакузо, узнать о себе хоть немного, собрать себя воедино и начать новую жизнь, но он устал. Он устал бежать и бороться и он был бы счастлив просто остановиться и сдаться. Но не мог. Цель звала его. Да и что хорошего произойдет, если он останется тут? Его бренное тело просто покроется паутиной, а Сакузо навсегда останется один. Едва ли это тот хэппи энд, которого он всегда желал. С усилием Аиса оторвался от стены. Ноги его не держали, а по телу бегали неприятные мелкие мурашки, которые так и хотелось смахнуть с кожи и яростно втоптать в землю. Нетвердым шагом он направился к единственной двери, над которой висел блеклый источник света. Вот они, врата в рай. Арка, внутри которой находятся две металлические двери, без окон, с едва заметным рельефом, имитирующим дуб. Где-то в глубине души Аиса усмехнулся: в поддельный рай — поддельные двери, но поспешил запихать свое уныние куда подальше. Хуже, чем наверху уже не будет. Его ждет рай, в котором он найдет Сакузо и его имя перестанет гудеть у него над подкорке. У них двоих все будет хорошо, и они будут жить душа в душу, хоть свет настоящего Солнца для них будет непозволительной роскошью. Но любовь же может его заменить? Он прикоснулся к двери. Холодная имитация дерева пощекотала его пальцы. Он провел по рельефу и понял, что это — буквы. Сощурившись, Аиса прочитал несколько строк:

«Non che da sé sian queste cose acerbe;

ma è difetto da la parte tua,

che non hai viste ancor tanto superbe»

Он не знал этого языка, и даже знал бы — не захотел бы прочесть, боясь, что это очередное мрачное предзнаменование. Сделав глубокий вдох, он навалился на дверь и та легко поддалась, впустив в спертый воздух комнаты сквозняк, принесший с собой аромат выпечки и цветов. Словно он дома. Словно он и не умирал. Сделав шаг внутрь, Аисе пришлось зажмуриться. Солнце, хоть и такое же искусственное, холодное, неживое, было тут явно ярче, чем под куполом. Оно неприятно забиралось под веки, отчего глаза начало резать и их них потекли соленые, неприятные слезы. Аиса отвернулся от света, стараясь проморгаться. Через несколько секунд он смог видеть. Нервное напряжение вдруг скопилось у него в горле, но он собрался с силами, сглотнул и обернулся, наконец-то увидев местный рай. Кратер. Точнее, его первый, самый высший, самый светлый, уровень. Пред ним предстал крошечный европейский город, сошедший с фотографий. Под ногами крупная брусчатка, со стоптанными, округлыми краями. Между рядами дорожек высажены анютины глазки, смотрящие Аисе прямо в душу своими фиолетовыми и голубыми бутонами. Над ними же возвышались дома — небольшие, максимум до пяти этажей. Они окрашены в разные оттенки желтого и оранжевого, с темнеющими балками, лежащими между окон. Но это не самое бросающееся в глаза. Куда более любопытным выглядело то, что дома словно карабкались вверх по склону, цепляясь за крыши друг друга. Даже несмотря на то, что Аисе легко удавалось разглядеть каждое отдельное здание, они все равно словно единый организм, перетекающий из одной конечности в другую, и так по кругу всего этажа. Самым величественным, конечно же, была огромная дыра, вокруг которой и ютились дома с улочками. Несмотря на то, что она осторожно огорожена каменным забором, ее великое засасывающее присутствие нельзя игнорировать и Аиса поспешил подойти ближе. Но стоило ему перегнуться через перила, как по спине пробежали мурашки. Кратер не зря носил такое название. Воронка уходила на многие километры вниз, и имела минимум пять различных уровней, каждый из которых отделен от другого толстым куском земли. И каждый уровень все темнее и тягостней предыдущего. Но даже не это испугало Аису. Он почувствовал зов. Ниже, туда, где не достает свет. Туда, где зрение уже не справляется, оставляя место фантазии. Туда, где сидит Сакузо. Словно нет его ни на одном из этих этажей. Словно его спрятали глубоко, так, чтобы его никто не увидел, никто не нашел. Словно Аиса обречен на выполнение невозможной миссии. С негнущимися конечностями Аиса отошел от бездны, все еще думая о ее всепоглощающей тьме. У него еще есть время. Он смог отодвинуть безумие, под Куполом оно не наступит так быстро. Тут его защищают неведомые силы, и он просто должен им довериться, следуя за своей целью. Вздохнув, он огляделся и с неудовольствием осознал, что оказался в свободном полете. Это должно радовать, но сейчас это лишь прибавляло силы общему ужасу. Ведь наверху его встречали, рассказывали и представляли изменившийся мир и его правила, то теперь он слепой котенок, которого бросила мать. Он совершенно потерян, и ему только остается, что идти наобум, надеясь, что добрый прохожий его направит. Он двинулся вдоль променада, отмечая, что людей на уровне довольно много. По проспекту гуляло множество пар, несколько одиночек выстроились у забора, созерцая темную бесконечность Кратера. Вдоль клумб же выстроились киоски с едой, от каждого из которых тянуло ароматом вкусной еды, которую едва ли мог себе позволить житель поверхности. Аиса сделал несколько шагов и сразу уловил плотный аромат жареных овощей и отсутствие полноценного приема пищи сразу дало о себе знать. Его желудок взбунтовался, заурчав, а ноги сами потянули к киоску, заставив пересечь всю мостовую, аккуратно обходя прохожих. За прилавком стоял полный мужчина, на лице которого сияло блаженство. Он счастлив просто быть здесь и помешивать лапшу с овощами в большой сковороде. Заканчивая, она выкладывал все в глубокую черную тарелку, украшая яичным желтком и мелко нарезанным луком. Финальным штрихом он поджаривал яйцо при помощи горелки, отчего оно принимало аппетитный золотистый цвет, и Аисе только и оставалось, что сдерживать сорвавшееся с цепи слюноотделение. Почему-то ему казалось, что жизнь в Кратере будет суровой и жуткой, едва ли лучше, чем наверху. Но, нет: перед ним стоял человек на своем месте, счастливо улыбающийся своей работе. Такое нельзя увидеть наверху, под Куполом: там все максимально несчастны, каждый влачил свое существование, словно грешник в аду. И этот разительный контраст поражал его. Неужели люди настолько меняются, только дай им нормально жить? Аиса заметил, что повар на него смотрит и поспешил увести взгляд. Он стоит тут, как голодный волк, капая слюной, при том, что у него за душой нет ни гроша. Он даже не знает, как эти гроши тут называются, и где их можно получить! Ему надо устроиться на работу? Или на первое время выдают депозит, на который можно получить койко-место и еду? Аиса нервно прикусил губу, чувствуя, как ярко пылают его щеки. Может, просто своровать еду? Да, это, конечно, неправильно, но осознание собственного голода с каждой секундой становилось все невыносимее. Кортизол и адреналин, сопутствующие Испытанием, его уже отпустили и отсутствие внятной пищи давало о себе знать. С другой стороны, вокруг слишком много людей. Его тут же заметят, скрутят, и с позором отправят обратно наверх. Будет ли там еда пахнуть столь же вкусно? Ответ очевиден. Но… сейчас-то он успеет поесть. Запихать лапшу за обе щеки так, чтобы его тошнило. Пускай она полезет из всех щелей, но зато голод, бурлящий внутри, наконец его отпустит. До чего же он опустился. Его резко затошнило. Неужели он действительно готов воровать? Неужели он пал настолько низко? Ведь даже если его не поймают, то как он будет с этим жить? Аиса резко развернулся, собравшись идти прочь. Лучше жить без искушения, чем провалиться в пропасть. Но не успел он сделать и шага, как его окликнули. — Мужчина! Вы куда? Вы же хотели попробовать! Обернувшись, словно загнанный в угол зверь, Аиса уставился на повара. Тот протягивал ему тарелку, полную еды. — Я… У меня нет денег, чтобы за это заплатить, извините, — выпалил он, выставив руки перед собой. Щеки пылали алым. — Денег? Зачем деньги? — недоумевал мужчина, но следом его лицо просияло. — Вы только спустились? В голосе повара не было слышно привычной для Купола издевки. Отнюдь, он улыбался, смотря на Аису беззлобным, светлым взглядом. — Ну… да, — плечи Аисы опустились. — Сегодня. Минут так десять назад. — Ах, тогда ясно, — улыбка повара расширилась. — На нашем этаже не нужны деньги. Мы все работаем на благо нашего общества. А благо всегда бесплатное. Так что берите, не переживайте! Аиса не верил своим ушам. Всего несколько минут на лифте, а такой контраст: сверху люди готовы перегрызть друг другу глотки за пресную похлебку; в Кратере же не существовало даже денег, потому что всего было в достатке. — Правда можно? — удивился Аиса, уставившись на еду. — Конечно! Берите-берите, вам точно понравится, — мужчина всучил Аисе тарелку. — Знаете куда лучше сходить первым делом? Аиса помотал головой, запихивая в рот лапшу, проглатывая ее даже не жуя. Она плетьми падала в желудок, и он совершенно не чувствовал ни насыщения, ни вкуса, но все его тело отзывалось на сам факт того, что в него попадает вкусная и теплая еда. — Можете сходить в Бюро Поиска Семьи. Если пойдете дальше по проспекту, то увидите большое такое здание из красного кирпича. Там скажете, что только спустились и вас поищут в базах данных по вашему описанию. Может, кто из родственников вас уже ищет! — По описанию? — удивился Аиса, поставив опустошенную миску на стол. — А не проще по имени? Повар уставился на Аису с недоумением. — Вы помните свое имя? Вот так везунчик! — воскликнул мужчина. — Обычно все узнают как их зовут уже там. Ну, это если им повезет и их кто-нибудь ищет. Сейчас конечно с этим попроще, а вот раньше, года полтора назад, когда воскресло очень малое количество народа такой хаос был… — Полтора года назад? Это вы… — Да-да, — повар кивнул головой. — Давно было… Тогда еще такой хаос творился, ух. Никто не понимал, что происходит, зачем нужны Испытания. О Катоне никто практически не знал, хоть только благодаря его помощи мы и живы, — по коже Аисы пробежали мурашки от этого имени. — Только появились еще слухи с поверхности, что неисполнение цели ведет за собой, ну, вы знаете… Сумасшествие. Все тогда как с цепи сорвались, благо, я свою быстро выполнил и не думал об этом больше! — он довольно улыбнулся, а потом посмотрел Аисе в глаза. — Вот у вас что за цель? Аиса задумался, пытаясь в голове сформулировать, что именно он хочет. Найти Сакузо? Сакузо, который, вроде как, его возлюбленный. Или просто друг с привилегиями? Тут вообще можно о таком говорить? Вдруг, одно упоминание однополой любви отправит его обратно в пустыню? — Кхм, ну, — он поправил майку, стараясь потянуть время. — Мне надо найти… своего партнера. Не имею, правда, понятия, где. — Парня что ли? — Аиса поперхнулся. — Красивого хоть? — Очень даже, — он еще раз подумал про розовые волосы и тонкие черты лица. — Правда помню я его, конечно, смутно. — О, ну молитесь, чтобы вашего красавчика не сперли. А то вы проснулись одним из последних, — мужчина хохотнул, хлопнув себя ладонями по животу. — Но, может, найдете его в бюро. Там иногда оставляют свое описание, если ждут, что их будут искать. Впервые Аису уколола ревность. Ему и в голову не приходило, что за те годы, что Аиса мирно лежал мертвым грузом в пустыне у Сакузо вполне могла продолжаться жизнь. Что она будет идти своим чередом, и Сакузо уже несколько раз мог бы о нем забыть, двинувшись дальше. И тут придет он, сентиментальный дурак с недокуренной пачкой сигарет и навязчивыми мыслями, и что он ему скажет? Сакузо, на? — Постараюсь. — сквозь зубы процедил Аиса, тут же переведя тему. — А что у вас за цель была? — Хотел открыть свое кафе, — довольно сказал он. — И Катон позволил мне это сделать практически в тот же день, как я прошел Испытания. Теперь вот, кормлю всех проходящих мимо. Аиса стиснул губы. Какая справедливость в этом мире, если кому-то сразу ресторан и исполненное предназначение, а ему — путь, длинною в неизвестность? — У вас хорошо получается, — Аиса слабо улыбнулся. — Очень вкусно было. — Знаю! Но спасибо, что сказали, — повар улыбнулся во все свои тридцать два желтоватых зуба. — Удачи вам в бюро. Особенно с вашим красавчиком. Повар весело подмигнул, и Аиса зарделся. Он поспешил кивнуть на прощание и живо побрести прочь, стараясь поскорее скрыться из поля зрения мужчины. Все-таки, настроение у него было скверным, даже несмотря на полный желудок. Ему не давали покоя мысли о Сакузо. Может, он его даже и не вспомнил. Может, развлекается внизу с новой пассией, а Аиса об этом даже и не узнает. Вполне вероятно, что он грустит о человеке, о котором знает только имя и цвет волос, и который в ответ едва ли испытывает к нему и толики чувств. Да и вдруг Сакузо вообще не тот человек, который заслуживает его любви. Вот в какого человека он мог влюбиться? Справедливого и доброго, подумал он сразу. Он должен быть милым и хорошо ладить с людьми. Приносить пользу обществу, а вечерами они бы вдвоем подрабатывали волонтерами в детском хосписе и плакали над увиденным. Эдакий благородный страдалец, которому он всегда может подставить свое мужественное плечо. Сакузо, правда, не выглядел тогда, как человек, который нуждался в его грубой силе. Скорее, наоборот: это Аиса лежал перед ним, словно щенок, виляющий хвостом при виде хозяина. Это он чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Сакузо вовсе не нуждался в его силе, но Аисе словно это и нравилось. Променад, хоть и располагался по всей окружности Кратера, довольно быстро переходил в череду административных зданий. Тут большая больница, а сразу за ней находилась администрация. И если первая полностью застеклена, сложена из темного кирпича и металла, то вторая была уже широким зданием с рядом невысоких колонн. Бюро было следующим зданием. Совсем небольшое, всего пара этажей из ярко-красного кирпича и табличка у двери, на которой золотыми буквами выгравировано «Бюро поиска семьи». Перед входом его живот сжал спазм. Вдруг его ищут? Кто это может быть? Может, Сакузо? Или кто-то еще, кого он не помнит? А если его не ждет никто, то что ему делать? Его руки тряслись, когда он навалился на массивную дверь, толкая ее плечом. Внутри Бюро казалось великолепным местом: тихим, спокойным. Только свет проникал сквозь широкие окна, подсвечивая зависшую в воздухе пыль. Аиса сделал шаг внутрь и его обволокло запахом чернил и старой бумаги, словно он в старинной библиотеке, а не в месте, где ищут людей. Он осмотрелся. За одним из столиков сидела миниатюрная девушка, уткнувшись в книгу. И больше никого. Не толпились родственники, ищущие своих, не было и страждущих, которые пытались найти хоть кого-то в этом огромном погибшем мире. Похоже, он и правда один из последних. Уже совсем скоро череда Испытаний закончится. Уже не за горами последний, сошедший с ума. Возможно, мироздание над ним сжалилось, показав, что страдания других уже скоро кончатся. Он подошел к девушке, судорожно пытаясь сформулировать свой вопрос, но тут же бросил эту глупую затею, когда она оторвалась от книги. — Здравствуйте, — Аиса чуть наклонился, здороваясь, и плюхнулся на стол напротив. — Я тут только попал сюда и… — И хотите посмотреть на искал ли вас кто, угу?! — задорно начала она, кивая сама себе. — Так, давайте я посмотрю… Черные волосы, угу… — Да можете попробовать по имени… я его знаю. Ну, точнее, помню, — Аиса сжал губы, а та уставилась на него, раскрыв рот в форме «о». — Хорошо… Давайте имя, угу, — она неловко улыбнулась, придвинувшись к компьютеру. — Аисабуро Зенню. Два «н». Девушка угукнула, и начала топать ножкой в такт нажатий клавиш, пока компьютер перебирал базу данных на наличие соотствий. Как только поиск завершился, он отозвался звонким «дзинь!», но операторка опередила и его. — Да, вас ищут! — довольно заявила она, не давая вставить Аисе и слова. — Сестра. Рё Зенню. Я ей сейчас наберу и она придет за вами, угу! Можете ожидать на диванчике, он у нас вот тут, напротив! Напевая приятную мелодию девушка пошла звонить, бросив Аису в одиночестве. Аисе же только и оставалось, что ошарашенно отползти на диван, оставшись со своими мыслями наедине. На границе сознания, далеко, на подкорке, витала печальная мысль, что Сакузо его не ищет, но куда более важным был совершенно другой факт. У него есть сестра. Родной человек в этом огромном чужом мире. Он сразу попытался ее представить, но образы бежали от одного к другому. Может, она нежная и женственная? Или пацанка, похожая на него? Роковая дива? Отношения у них, наверное, были неплохими: все-таки, она его искала. Или, может, она хотела набить ему рожу первым? Ну, мало ли, кем он был в прошлой жизни. С другой стороны, мысль о сестре вызывала в нем уже знакомое теплое чувство: узнавание. Оно искрилось внутри, затягивая в свои теплые объятья. К нему возвращается родное и важное, близкий человек, с которым он может наконец поделиться произошедшим и узнать, что он вовсе не сходит с ума. И теперь он больше никогда не будет одинок. Время тянулось медленно. Каждый раз, когда Аиса поднимал взгляд на часы проходила всего лишь минута, хотя ему казалось, что эта минута — вечная. Он ерзал на диване, передвигаясь с одной стороны к другой, потом ходил по бюро, рассматривая папки, сложенные ровными рядами, задаваясь вопросом: «Зачем они тут, если все находится в компьютере?», а потом плюхался обратно, надеясь, что Рё вот-вот придет. Наконец-то дверь открылась и в здание вошла высокая мускулистая женщина, одетая в мешковатые штаны и черную футболку. Она была приблизительно его возраста, хоть и из-за короткой стрижки и серьезного выражения лица казалось, что ментально она куда старше своего настоящего возраста. Но даже несмотря на короткую стрижку Аиса заметил непослушные кудри, которые торчали в разные стороны. Прямо как у него. Но самым удивительным были ее глаза. Голубые и холодные, словно растаявший ледник. Она пронзила его взглядом и в ее мире наступило глобальное потепление. — Аиса? Это правда ты? — в ее голосе заиграли нотки нервного смеха, когда она подошла к нему ближе. — Я уже боялась, что ты, ну… остался там. — А… почти остался, кстати, — Аиса неловко вытер влажные от нервов ладони об штаны. — Просто, как я понимаю, проснулся довольно поздно. — В смысле? — ее черные брови сдвинулись к переносице, но она опустила их только когда дотронулась до Аисы, убедившись, что он настоящий. — Но ты и правда припозднился, братишка. Все остальные уже давно кто где по Кратеру, — она легонько стукнула его по плечу, и прежде чем Аиса успел спросить «кто такие остальные», его занесло в воронку воспоминаний. Ему семь, Ре шесть. Он мажет ей коленку зеленкой, после того, как она подралась с мальчиками на площадке, когда те обижали кошку. Ему десять, Ре девять. Они воруют из холодильника йогурты родителей и близнецов вместе, прекрасно зная, что отхватят утром вдвоем. Но вместе им совершенно не страшно. Ему тринадцать, Ре двенадцать. Оба идут в школу в первый день в гордом одиночестве. Родители пошли к младшим, будто совершенно забыв про них. Ему четырнадцать, Ре тринадцать. Она пытается выгородить его перед родителями за затеянную в школе драку, мол, он пытался ее защитить. Естественно, это было не так. Ей пятнадцать, ему шестнадцать. Она рассказывает ему, что ей нравятся девушки. Он первый, кто это узнает. Ему восемнадцать, ей семнадцать. Она приходит на его первое построение в Академию. Ему двадцать три, ей двадцать два. Он пишет ей о Сакузо. Ему двадцать четыре, ей двадцать три. Он сбрасывает ее звонок, когда понимает, что рушится мир. Ему все еще двадцать четыре… а сколько уже ей? Он встряхивает головой, очнувшись от воспоминаний. Ре смотрит на него так, словно ждет ответа уже минут пять. — П-прости, задумался. Так сколько ты уже тут? — Около года. Считай, мы с тобой теперь ровесники, — усмехается она. — Все еще беспокоят воспоминания жизни? — Да я их не так много и видел, — пробормотал Аиса. — То есть, ну, сейчас, про тебя и еще одно про… Сакузо. При упоминании этого имени Рё усмехается, но выражение ее лица все такое же мягкое. — То есть ты вспомнил эту розоволосую крысу раньше всей твоей семьи? — она неодобрительно хлестнула руками воздух. — Хотя, в принципе, чему я удивляюсь… Аиса уставился на носы своих потрепанных кроссовок. Словно он эдакий влюбленный дурачок, который протрещал уши всей своей семье об объекте его любви. Кровь прилила к лицу и он откашлялся, стараясь не думать о том, как он себя вел до того, как однажды все умерли. — Звучало не очень. — Выглядело тоже. Ты был как щеночек с круглыми глазами, — продолжала Ре, и Аиса закашлялся, стараясь, чтобы навострившая уши работница бюро не слышала их разговор. — Ты, кстати, сказала про остальных… — перевел тему Аиса. — Кто они — остальные? Ре подняла бровь. — Н-да, я надеялась, что ты хоть это быстро вспомнишь и мне не придется вслух перечислять все семейное древо. Может, пройдемся пока? Ре кивнула на дверь, и они вывалились на тепло искусственного солнца. Казалось бы, имитация лета, вечного тепла и жизни, но отсутствие пения птиц и шелеста деревьев выдавало мертворожденность этого мира. Ведь вокруг них существовали лишь только голоса людей, их шаги и тихий треск батарей. Только то, что подчиняется рукам человеческим. — Так вот. Остальные — это наша большая семья, — Ре сделала круг в воздухе. — Помимо меня и тебя были, естественно, мама с папой, два младших брата-близнеца и… Да нет, все. Мама с папой и два брата близнеца, — Рё еще раз кивнула, соглашаясь сама с собой. — А они тут? — Ну, мама с папой и один из братьев — да. Мама на два яруса ниже, папа под нами. Шинья… вроде на два яруса ниже, но я, честно, давно его не видела, — девушка развела руками. — Где Кацухиса я, честно, понятия не имею, может, не проснулся еще. Если лица отца и матери в голове Аисы не всплыли, то всполохи близнецов в голове возникли. Один из них, вроде как, Кацухиса, был темным с безумным блеском в глазах. Шинья же свои волосы осветлил и выглядел так, словно всю свою жизнь провел в обнимку с телефоном горячей линии психологической помощи и журналом Гламур. — А почему они все не здесь? — удивился Аиса. Ре же тяжело вздохнула и подошла к очередной смотровой площадке, с которой Кратер виден, как на ладони. — М, как бы тебе объяснить. Вот, смотри, у тебя же есть цель? — Аиса кивнул. — Вот какая она у тебя? — Найти С… — Можешь не продолжать, — она махнула рукой. — Вот ты будешь ее выполнять, стараться и бегать как бешеный пес по всему Кратеру и покоя тебе не будет, пока ты ее не выполнишь. Нужно будет тебе все это благополучие на первом уровне? Поверь мне, не очень. Поэтому все, пока все пытаются закрыть свой гештальт, они распределяются на уровни ниже. Это, как бы, для ищущих. А все блага и спокойствие они для тех, кто уже свою цель выполнил. Ну и для тех, кто в начале пути, как ты, — она похлопала Аису по плечу, пока тот уставился на соседнюю часть Кратера в задумчивости. — То есть из всей семьи свою цель выполнила лишь ты, я правильно понимаю? — Правильно. — И что за цель? Взгляд Ре на секунду стал стальным, нет, каменным. Ее голубые глаза вмиг заледенели, но ее лицо продолжало играть жуткую дружелюбную пластинку. — Секрет, братец, — она пожала плечами. — Не все же тебе вот так вываливать. Аисе это не понравилось. Не понравилось то, что только Ре тут, наверху. Не понравилась сталь в ее глазах. Да и атмосфера тут ему тоже не нравилось. Все, вроде, хорошо: нет денег, все довольные и счастливые, будто бы на своих местах. Идеальный мир, но, чтобы в него попасть, нужно подходить под непонятные критерии, а не просто, ну, быть. В его голове слишком много вопросов, но он не мог сформулировать ни один из них. Куда идти? Что делать? Слишком абстрактные, чтобы существовал хотя бы один человек, способный дать ему ответ. Он словно одинокая лодка без капитана, дрейфующая в море, не знающая, есть ли рядом суша и не предвидящая надвигающуюся бурю. Но он все-таки решил побыть наивным. Просто потому, что знал, что рядом с сестрой он может себе это позволить. — А… А с чего мне бы начать? Ре посмотрела на него с недоумением, а Аиса кивнул вниз. Она сдвинула брови, задумавшись. — Ну, я думаю, сначала тебе стоит поспать, поесть и помыться. Этим я тебе обеспечу. А потом… потом, ну, идти куда тебя тянет. Я делала так, — она развела руками. — Не думаю, что есть еще вариант, как это понять. Аиса криво усмехнулся. Все, что его чутье ему подсказывало, это идти вниз. Все. Он, что, на каком-то этаже почувствует, что играет в игру горячо-холодно, а не слушает умопомрачительный грохот «вниз», тянущий его розовыми силками на дно? — Ну, тогда пошли к тебе, если лучше идеи нет.