Властвующая похоть

С момента, как Томиоке пришла весть о новом задании, прошло около дня или даже больше. Миссия должна была быть нетрудная, всего лишь парочка демонов, но, по-видимому, что-то произошло куда хуже. Ноги Томиоки еле шли, казалось, будто ватные и вот-вот грохнется на месте. Тех самых демонов он давно победил, что были в описании задания, но по пути обратно ему повстречался еще один. Он подумал, мол, еще один жалкий демон, и хотел по-быстрому с ним разобраться, но в итоге бой шел дольше нужного. Битва прошла, демона удалось одолеть, а значит, можно уже быстрее возвращаться обратно с докладом о прошедшей миссии, но он не узрел одного и лишь заметил позже: это была главная ошибка. Перед смертью демон выпустил какую-то пыльцу в воздух, что, конечно же, Томиока сначала не заметил и успел вдохнуть, а как только этот сладкий запах попал в легкие, он опешил и сразу же задержал дыхание. *** — Чертов Томиока, да где его носит? — более устало, нежели злостно проговорил беловолосый. На поиски Столпа Воды отправили Шинадзугаву по той причине, потому что другие Столпы были либо заняты, либо не смогли по каким-то ясным только им причинам. Беловолосый проходил в его поисках немалое время и успел брюнета столько раз обматерить, что даже на пальцах не сосчитать, но все равно искал, как и было приказано. *** Хоть он и успел вдохнуть только немного, но эффект все же стал проявляться: тяжесть в теле, резко бросает в жар, мутнеет в глазах, ноги еле держали. И вот он уже шел, опираясь рукой об деревья, чтобы прямо на месте не свалиться с ног, что уже давалось трудно. И вот чья-то фигура идет вдали, и рука Шинадзугавы потянулась к рукояти катаны. Неважно, кто это был, всегда нужно быть наготове. И как только его взгляду открылось двухцветное хаори, он расслабился, но немного после этого он увидел, что с ним что-то не так: опирается об деревья, еле тащится. Направляясь прямо к нему на ум пришла мысль, что его сильно ранили, из-за чего он так шел. Томиока поднял взгляд и увидел немного мыльной картиной силуэт, и как только зрение устаканилось, понял — это Шинадзугава, но что он тут делает? — Что, черт возьми, с тобой? — вопрос он проговаривал сквозь зубы, осматривая парня перед собой на наличие ранений, но заметил лишь пару царапин на его лице. — Голова и так болит, не начинай, — с немного умоляющим тоном сказал он. — Демона нету, это главное. Со мной... — и он поставил паузу, но когда хотел продолжить, его перебили. — Да ты еле на ногах стоишь, демона нету, это понятно, если бы он был в живых, тебя бы тут не было, — только сейчас Шинадзугава заметил, насколько Томиока был красный, а дыхание сбивчивое. — Выкладывай, что произошло, если идти еще способен, то давай не задерживай ни меня, ни себя, и пошли, по пути расскажешь, — окинув взглядом, он развернулся и уже стал направляться в сторону, откуда и пришел. — Ладно, — не сказав ничего больше, он поплелся за Шинадзугавой и продолжил. — После того как я закончил основную миссию... — его вновь перебивают. — Давай ближе к делу, не трепи зря языком, — он иногда поглядывал назад, чтобы убедиться, что тот идет за ним. — На пути встала новая проблема, демон был сильнее, которых я убил, но все же расправился с ним, — и его вновь перебивают. — Еще ближе к делу, — он начал подозревать, что тому и мозги отшибло, раз уже не мог нормально понять простых слов. — Я вдохнул воздух, но он был необычный, возможно, это было рук демона, — он пытался сократить информацию так, чтобы и было и коротко, и понятно. — Ты же сказал, что убил его, тогда каким боком он бы смог? — беловолосый потёр переносицу и выдохнул, видно было, что он уже устал от этой болтовни с этой проблемой. — Да я откуда знаю, бывают же демоны, что после смерти оставляют проблемы... — голос был уже тише обычного, что опять же насторожило Шинадзугаву. — ...В воздухе витала пыльца, возможно, это и есть та самая «проблема», ну и пошли эффекты с нее, — и вновь Томиоку бросило в жар, так что пот пошёл ручьём. — Боже, не говори, что тебя отравили, ты не мог быть хотя бы чуточку осторожнее? — и на этом моменте он остановился и повернулся в сторону брюнета. — Сейчас мы идем в поместье бабочки, и пусть там с тобой разбираются, пока ты здесь не натворил делов. Он вновь окинул его оценивающим взглядом и заметил новые изменения: тот был еще краснее, будто небо при закате, а глаза помутневшие от того яда, но глядели они не так, будто он сейчас откинет здесь кони, а как на объекта интереса. С одной стороны, взгляд его был мутный, но с огромным интересом, и если всё это смешать, выглядело, будто он помешан на чем-то. Скривившись его видом, он обернулся обратно и последовал дальше. — Выглядишь крайне хуево, я видел здесь недалеко речку. Может, тебя туда окунуть? А то глядишь на меня так, будто что-то задумал, меня это уже бесит, — но ответа не пошло, как и шагов, и снова обернулся. Томиока оперся спиной об дерево и держал руку на лице, а голова вскинута к верху. Теперь точно что-то не так. — Блядь, сколько ты вдохнул того яда?! — уже более раздражённо проговорил беловолосый. Быстрым темпом он преодолел расстояние между ними и приложил к его лбу тыльную сторону своей ладони. Как и ожидалось, тот был чересчур горячим, еще немного и тот сгорит заживо. — Твою мать! — Схватив его за шкирку, и понёс той реке, что вдел по пути к нему, после кинул на землю около дерева. Ладони были в форме ковша, подчерпнув воду, он окатил ею брюнета, на что тот открыл глаза, дыша всё так же рвано и вольно-невольно, рука брюнета потянулась к беловолосому, хватая того за плечо, сжимая ткань под пальцами. — Вот только давай здесь ничего не устраивай. Очнись уже, и я понесу тебя, так как по твоему виду ты вряд ли сможешь идти нормально, — скинув руку того, он поднялся с места, собираясь уже хватать того и перекидывать на плечо, как какой-то мешок, но тот лишь снова ухватился, но уже намного сильнее. — Мне тебя полностью окунуть в воду, чтоб ты уже образумился? — Но и это не остановило, брюнет потянул беловолосого на себя, заставляя того свалиться на одно колено. — Какого хрена ты творишь? Либо ты контролируешь свое тело, либо я оставляю тебя здесь и будешь ждать, пока за тобой не придут чёртовы какуши, — его посетило странное ощущение, что что-то не так. — Мне давит и жжет всё, помоги... — было непонятно, про что он имел в виду и к чему этот внезапный вопрос, как Шинадзугава лишь вопросительно глянул на него. — Помочь с чем? Вправить тебе мозги на место, чтоб больше не делал подобной хрени? — нервно хмыкнув, он оторвал Томиоку от себя. — Думаю, я понял, что это за яд... — голос был уже более хриплым, будто он орал во всю глотку и сорвал голос, а взгляд... Да этот чертов взгляд, он стал намного хуже, что уже сводило Шинадзугаву. Он был молящим и опьяненным, какой не каждый день можно увидеть на нем. — Что-то подобие афродизиака, но с перемешкой ядовитой консистенции... — от ушей до самой шеи он был красным, возможно, и некоторые части тела также пылали пунцовым цветом. — Черт, ты доставляешь одни неприятности, Томиока! Ты знал об этом? — рука все еще была сжата в кулаке, а другая сжимала плечо брюнета на расстоянии вытянутой руки от себя, чтобы, не дай бог, тот еще что-нибудь учудил. А после хватает за шиворот и собирается уже кидать в реку, как Томиока остановил его, хватая за обе руки, уваливая того на спину, а сам усаживается сверху. — Черт, Томиока, где твое достоинство? Ты так легко поддался этому гребённому яду и уже готов оседлать меня? Я хоть и не переносил тебя из-за твоего характера, но был лучшего мнения о тебе. — его руки были сжаты руками брюнета, сведённых кверху над головой. — Просто помоги мне, и я... — он был невыносимо горяч в том плане, что казалось, будто он его расплавит в буквальном смысле до костей. — Я тебе уже сказал, что не собираюсь тебе ни с чем помогать, отвали, и я тебя предупреждал ранее? Предупреждал. Очнись ты всего лишь под действием этого яда, и наверняка ты будешь жалеть о случившемся. — ногой он пнул того куда достал. Как уж смог, так и ударил, на что тот лишь ослабил хватку, но и этого хватило выбраться из его мертвой хватки. Оттолкнув того ногой, он поднялся на ноги, отряхиваясь. Руки потянулись к ремню для того, чтобы снять его и завязать брюнету руки, но как только дотронулся, ощутил, что его катана пропала вместе с ножнами, и мигом обернулся в сторону брюнета. — Тебе незачем отказываться, я бы мог сделать тебе, ммм... приятно и себе снять проблему... — одним движением его рука поднялась, а в ней как раз катана Шинадзугавы, но следующее, что сделал тот, не входило ни в какие рамки. — Да какого черта ты делаешь?! — рот Томиоки приоткрылся с причмокиванием, и следующее его движение было довольно похабное: он вобрал рукоять меча в рот и стал сосать? Ему не привиделось? Томиока, что никогда не подавал настолько сильной пошлятины, да и вечно холодный, как камень, делал подобное? Шинадзугава не верил и приоткрыл рот в немом вопросе. — Я бы мог сделать тебе подобное... — его глаза были сужены, как лезвие клинка, один неверный шаг — и пронзит насквозь, и будь он проклят, Шинадзугаву это задело. Его действия, его слова, его взгляд на него, возможно, он уже никогда не притронется к этому клинку после того, как Томиока его осквернил. — Черт, да заткнись уже, тебе эта поеботина на мозги давит и притупляет мышление, и заставляет твое тело делать, что заблагорассудит! — кулаки были сжаты так, что еще немного, и ногти вонзятся в кожу, оставляя красные полосы. Почему-то он не мог двинуться с места, он мог лишь продолжать на это смотреть, что еще больше раздражало. И опять всё по кругу, он начинает лизать рукоять, проводя языком по всей длине, глядя хищным взглядом на беловолосого, и как только он увидел в глазах напротив некую искру, вновь вобрал в рот, но более глубже, как бы уже дразня того. — Даун... — единственное, что смог он выдавить из себя, и мигом снял ремень, подходя ближе к Томиоке, хватая катану за ножны, откидывает в сторону и заламывает руки того за спину, завязывая их крепко, чтобы наверняка. — Еще подобная выходка, и я сломаю тебе что-нибудь, и этого уж точно обещаю, — можно было удивляться терпению беловолосого на эти проделки. Видно, брюнету точно отшибло мозги, иначе в здравом уме он точно бы это не делал. И вот опять, даже несмотря на завязанные руки он пнул беловолосого по ногам, опрокидываясь на него, попадая лицом прямо к ногам. Руки завязали, а рот нет, что было также большой ошибкой, уж больно много он сегодня говорит. — Не ломайся так, я ведь... — и вот опять этот транс, Шинадзугава опять не мог ничего сделать, только глазеть на парня напротив с глазами как шары, — ... Ты всегда был таким упрямым? Разве не хочешь ощутить меня на себе, или я настолько тебе противен? — слова теперь и вправду звучали дразняще и вынуждающе. Но пока Шинадзугава мешкался, Томиока действовал зубами, он подхватил язычок ширинки, опуская ее вниз, и так же ртом стал отодвигать всё ненужное, доходя до того, чего он и собираося. Парень сверху просто сдался. Вот так? Сдался без боя и откинул всю гордость к чёртовой матери, схватив брюнета за волосы навел прямо его ртом по своему члену по самое основание. — Ты сегодня отлично трепался языком, так будь теперь добр и поработай им же, но по-другому, так же активно, — его тон больше походил на рык голодного зверя, нежели на осевший от возбуждения, рука двигала и направляла того в нужном темпе, пока он и сам не понял, как нужно. Томиока лишь сдавленно промычал, то ли соглашаясь, то ли постанывая, но это все равно разносило вибрацией в горле, отдаваясь по стволу в приятной форме, и уже послышался новый рык сверху, удовлетворённый. Как только он поднял взгляд вверх, глядя на Шинадзугаву снизу вверх опьяненым и похотливым взглядом, лишь добивая того, что был сверху, и еще пару грубых толчков, но уже со стороны Шинадзугавы, и густая солоноватая жидкость вытекала в полость рта брюнета, Томиока лишь проглотил будто какую-то сладость и отпрянул от члена, надвигаясь прямо на того, устраиваясь вновь на бёдрах беловолосого. Не став больно ждать, Столп Ветра стянул, нет, содрал с того штаны и, не растягивая или еще подобной хрени, насадил на орган, который вновь стоял колом, что в ответ получил хриплый выдох и болезненный стон. — Ты сам этого хотел, так получай всё сполна, — и грубыми толчками разрывал того изнутри на части, всё сводило болью и зудом внизу у Томиоки, но это даже доставляло какое-то удовольствие ему, лишь ненадолго, ровно до того момента, пока Шинадзугава полностью не усадил того на ствол, и в этот же миг брюнет вскрикнул. — Ну-ну, тише, а то все демоны сбегутся на твой крик, а может, не демоны, а кто-нибудь другой, и увидят, в каком ты положении раздвигаешь ноги лишь из-за какого-то яда, как же это выглядит убого и жалко, даже ебать отвратительно, — каждое слово сопровождалось грубым и глубоким толчком внутрь, попадая прямо по той самой точке. — Я... Я сам могу двигаться, — голос немного дрогнул от таковой боли или же от его слов. — Ну валяй, — быстро и сухо проговорив это, он остановился, но перед этим уже он дразня медленно качнул в него бердами и так же медленно вынул из него «орудие». Руки запрокинулись за голову, наблюдая за тем, как тот будет справляться. Такое чувство, будто эффект афродизиака стал рассеиваться, и Томиока стал осознавать всё происходящее и дрожащими бедрами повис над членом, и с помощью руки направил и насадился очень аккуратно и медленно, не желая доставлять себе боль по новой. Шинадзугава заметил, как его взгляд изменился, стал уже не таким развратным, а смущенным? Видимо, и вправду стал приходить в себя, но и при этом он продолжал делать, что делал, видимо и вправду понравилось — раздвигать ноги перед первым попавшимся, в его случае Шинадзугавой. — Неужто теперь будешь выглядеть так, будто я тебя насилую и заставляю это делать, а не то, что ты это начал? Эй, Томиока, где вся та уверенность и похоть, которая была в тебе, м? — его лицо приблизилось к лицу брюнета, еще бы немного и они соприкоснулись, Томиока принял это как приглашение к поцелую и уже потянулся к нему, пока двигал своими бедрами, но что-то этому помешало, а именно рука Шинадзугавы, она легла тому на рот, отделяя их друг от друга. — Ну ты не спеши, ты думаешь, я это делаю по любви? Ты сам сказал снять напряжение, вот мы этим и занимаемся, а что ты там себе уже напридумывал — не мои проблемы. Я тебя предупреждал, ты будешь жалеть о случившемся, и будет стыдно, но ты же не послушал и начал заводить эту шарманку! — другая рука шлепнулась по ягодице брюнета, сопровождая этим шлепком и еле слышным стоном. От этих слов сердце Томиоки сжалось сильнее, неужто он и вправду имел какие-то чувства к Шинадзугаве, но почему раньше не замечал? И его слова были как лезвие, которые проводили по коже, оставляя надрезы. Теперь он и вправду чувствовал себя шалавой и стал поглощать его, но он продолжал. Продолжал двигаться на нем и всё так же медленно, что наскучило Шинадзугаве, и он качнул бедрами в его тело в быстром темпе, настойчиво пытаясь допереть до того, в каком темпе нужно двигаться, и он поймал этот намек и стал уже буквально скакать, что лишь шли шлепки кожи об кожу и заглушенные стоны рукой. — До чего ты докатился, Томиока? Вделал бы ты себя, ей богу, натуральная шлюха, — и вновь эта язва в его словах, что вновь задела того, и от таких слов он сжался с такой силой, будто оторвет достоинство беловолосого под основание, — полегче, или ты уже настолько хочешь принять его, что готов оторвать? — и послышался некий смешок, это стало последней каплей. Томиока лишь излился, кончая прямо на торс Шинадзугаве, и веки становились тяжелыми, что вот-вот слипнутся. Но тот не даст этому случиться и сжал челюсть Томиоке грубой хваткой , уваливая того на спину, меняя угол толчка, а после с новой силой и темпом вбивался в тело, доводя себя до пика, и через пару мгновений изливается прямо в него. — Санеми, я люблю тебя... — это как раз то, что смог осознать он перед тем, как отключился. — Как ты меня назвал? — он замер, не вынимая себя из него, а лишь тупо глядел на его уже спящее тело и расслабленное лицо. Челюсть сжалась, как и руки на бедрах брюнета, что теперь точно останутся синяки. Спустя какое-то время он одел полностью себя и его, закидывая тело на плечо, и уже точно и уверенно направился в поместье бабочки. *** — Кочо принимай, — даже не спрашивая разрешения на вход, он вошел в кабинет хозяйки поместья. — О боже, Шинадзугава-сан, что стряслось с Томиока-сан? Неужто это после того задания, на которое его отправили? — в знак удивления она прикрыла рот ладонью и другой рукой махнула, мол, положи его сюда. — Да-да, а теперь без лишних слов разбирайся с ним, что и как. Всё, что я знаю, это то, что он под действием какого-то яда, а после вырубился, — он многое соврал, ибо делать ему нехуй, как рассказывать о том, как этот безмозглый тип полез на него с просьбой трахнуть его, на что он поддался, и всё остальное. Что нужно знать, он сказал. — Хорошо-хорошо, я поняла, можешь идти, или у тебя тоже какие-то проблемы? — эти ее слова прозвучали уж больно хитро, будто она догадалась, о чем он подумал, но кто знает, всё возможно? — Нет, — одно простое слово, и он уходит, не сказав ничего лишнего. Исчезая за воротами поместья бабочки, он направляется куда-то, возможно, к Убуяшики с отчетом, а возможно, к себе, чтобы уже побыстрее забыть всё, что произошло. Но даже спустя время его не покидали слова Томиоки, которые были сказаны напоследок.