Иллюзия провидения

Холодное древко грубо впивается в шею. Тонкая бледная кожа продавливается под палочкой. — Привет, — хрипло. спросонья. — Привет, — тихо. спокойно. Пальцы вжались в старинные перила, пережившие не одно поколение высокородного семейства Блэков. Старый дом на Гриммо 12 окутал тишиной двух давних недругов. Ветхие часы отмерили короткой и длинной стрелкой час ночи. Плохая идея явиться без приглашения к врагу. Безумная идея- собираться вывалить на него поток обвинений. — Поттер, палочку убери. — буднично, как о погоде. Голос звучно в тишине оттолкнулся от потертых временем обоев. — Чем обязан, Малфой? — главный аврор уже бодро, придя в себя, привычно взял руление ситуацией. — Я. мне надо тебе кое-что сказать, — скрип половиц на шаткой лестнице, блондин старается увернуться от палочки, начинающей причинять боль. — У тебя минута. Тон. Приказ. Палочка давит точно на аорту. Точно туда, где сердце показывает всполохами пульса, что оно живое. — Проводи меня до камина, как раз расскажу, минуты хватит, — голос дрогнул. Плана-то, как всегда, нет. Один лишь порыв. Увидеть. Посмотреть в изумрудные. Убедиться, что все ложь. Зацепиться кончиками пальцев за надежду и вытянуть себя с обрыва. Успеть поцеловать чудовище, пока не упал последний лепесток волшебного цветка. — Вперед. Я не люблю ночных посетителей, — раздражено, но пока еще сдерживая ярость. Или гнев. Или все разом. Все разрушающие чувства завихрились в урагане энергии от надежды британской нации. — То-то же ты камин не закрываешь. Считаешь себя неуязвимым? — попытка пошутить. Разрядить потоки в пространстве. Почти как «Учишься балету, Поттер?» -Откуда мне знать, что твое ночное появление не отвлекающий маневр? — пытливый взгляд зеленых глаз. — Да кому ты нужен? — фирменная ухмылка аристократа. Красная тряпка для быка. Неудачная шутка, Драко. Сильные пальцы точным захватом тут же сжимаются на нижней челюсти блондина, сминая под собой кожу, больно давя на щеки, заставляя губы комично вытянуться «уточкой». — Я- главный аврор, — холод. арктический. — И до хрена кому нужен. Воображение рисует иллюзию пара из брезгливо скривившегося рта. Или страх, а не воображение, дорисовывает картину, пока серые глаза жадно пробегают по зелени радужек, по тонкому носу, по щетине- со скул к шее. Полоска кожи. Ворот домашней рубашки. Хочется сглотнуть слюну. Не получается. Не получится. Ничего. Не получится. Дыши, Драко. Как всегда, когда ты без него. Вдох. Выдох. Вдох. Тонкие ноздри аристократа улавливают нотки табака, мыла и зубной пасты. Адреналин несется по венам, отключая все ощущения. Кроме этих. Все. Кроме них. Вдох. Еще один. Пальцы разжимаются, но лишь для того, чтобы перехватить Малфоя за загривок. Как нашкодившего пса. Уверенные шаги вниз. Кеды с развязанными шнурками цепляются друг за друга. Драко спотыкается, но крепкая рука на шее удерживает равновесие. Секунда. Шаг. Шаг. Темная гостиная. Запах пороха из недавно потревоженного камина. — Зачем пожаловал? — искры из изумрудных острыми ножами летят в Малфоя, попадая точно в цель. Поттер выразительно окидывает из-под ресниц темное худи, светлые джинсы, дурацкие кеды с потрескавшимися светоотражающими полосками сбоку. Фирменный взгляд хозяина положения. — Хотел пожелать тебе спокойной ночи. Вдох. Выдох. — Спокойной ночи, Гарри. Певучий тембр. Язык расслабленно на согласных скользит по небу. Впервые пробуя имя. Впервые пробуя фразу. Которая часто бьется внутри перед сном. Годы. Годы, блять. — Твои манипуляции и цирковые представления со мной не проканают, — в глазах недобрый блеск. Ни единой эмоции в радужках цвета бутылочного стекла. Жутко. — Зачем. Ты. Здесь? — нажим. Как на допросе. Шаг назад. К стене. Нужна опора. Варианты ответов как в книге из библиотеки тайной секции плывут перед сознанием, которое в ступоре утекает в реальность. В глаза. В запах. В голос. В ощущение. Рядом. «Попробовать сбежать» «Попробовать сказать правду» «Попробовать недобесить его окончательно» «Попробовать ошарашить. Сказать, что я знаю про Тео» Признать. Что я умираю большую часть жизни от любви к чудовищу- который- изнасиловал- моего лучшего друга. Мысли утекают в водоворот воспоминаний, доверенных ему Ноттом накануне для ответа на единственный вопрос — «Это реально был Поттер или я настолько обдолбался, что не помню, кто имел меня во все дыры в этой ебанной «Магнезии»?» — Хотел почитать тебе стихи, — бесцветно. Серые как будто сквозь тело. — Если дашь минутку, я вспомню. Мысли отдельно, слова отдельно. Феноменальное умение увильнуть, когда уже поймали за хвост. — Что ты несешь? — рык. Эхо тяжелых шагов. Ближе. Еще ближе. Когда-нибудь видели, как горы, на которые ты любуешься издалека, внезапно начинают двигаться на тебя, давая последнюю возможность поднять голову и увидеть небо? Драко дергается от него назад и нежный голос режет плотную тишину, заглушая дыхание зверя: -Я даже взгляд твой недовольный люблю. Твои огрубевшие руки Всего дороже И плечи уставшие Расцеловав, обниму. Спасибо. За мурашки по коже. Выдох. Серые медленно опускаются на кончик шнурка, червяком, лежащим на полу. Браво, Малфой. Друг года. Вместо того, чтобы стереть это нечто с лица земли, ты ему любовные стихи читаешь. Слов нет. Тео, ты меня не простишь. Движение воздуха. Платиновые пряди вздымаются от силы удара затылка о стену. Пальцы мертвой хваткой держа за горло отрывают от пола. Ноги дергаются. Изо рта выходят остатки кислорода громкими хрипами. «Конец. Конец. Конец. Наконец-то.» Бьется в отключающемся сознании. — К чему это? Что ты хочешь? — горячее дыхание брюнета у уха, пока пальцы сильнее впиваются в нежную кожу. За секунду до кромешной тьмы рука ослабляет хватку. Гарри отходит, позволяя Малфою рухнуть на колени, подобно мантии, небрежно скинутой с плеч. Боль волной накрывает каждую клеточку, когда коленные чашечки со всего размаха ударяются о пол. Ковры на Гриммо не жалуют. Нечеловеческое усилие, чтобы удержать себя от воя. Разочарования. Потери. Как будто он видит безжизненное тело на руках у Хагрида, как тогда, 7 лет назад. Только это тело и правда мертвое. И тело, и душа. Только моральный мертвец решится на подобное будучи в себе. Взгляды скрещиваются. Почти скучаюшие зеленые и потухшие графитовые. -Это тебе, — еще попытка. Искусственное дыхание. Непрямой массаж сердца. Инъекция адреналина. Реанимация себя же полным ходом. Разряд. Разряд. Реанимация чудовища напротив. Приборы противно пищат, оповещая об отсутствии пульса. Время смерти 1:14. — Все три были тебе. И да, — ухмылка, угол рта дернулся в сторону. Типично. По-малфоевски. — Нехорошо воровать личные вещи, Поттер. Тем более личный дневник. Тонкая записная книжка в кожаном переплете. Пропавшая из тумбочки слизеринца в ночь Дня всех влюбленных на шестом курсе. И как по волшебству, вернувшаяся на законное место еще через ночь. Жгучий стыд, что кто-то мог читать его сокровенное. Стихи, казавшиеся единственным спасением в бушующем океане чувств аристократа. Безумные творческие выплески всех подростковых эмоций к Избранному. Поттер, ты настолько в себе не уверен, что решил, что тайный вдохновитель это никто иной как дьявольски харизматичный мой друг детства Теодор Нотт? НАСТОЛЬКО не уверен, что спустя 8 гребанных лет ты решил предъявить обдолбанному хрен-пойми-чем Нотту, в магловском клубе с тупым названием «Магнезия», что причина твоих дальнейших зверств ничто иное, как мои детские стихи, написанные ЕМУ? И я ни черта не понимаю, почему у меня нет сил тебя возненавидеть, как самое великое зло в мире, после картин, что ты делал с моим лучшим и, как показало время, единственным по-настоящему близким человеком. Губы брюнета как будто не разомкнулись, выплюнув: — Ты эмоций хочешь? — внутриутробный рык. -Да, — как признание в ебанутой любви. Отчаянная попытка переиграть провидение. Шаг. Шаг. Ступня в домашнем тапочке выверено летит, ломая кости носа блондина, отшвыривая того к стене. Глухой удар. Шаг. Рука к платине. Сжимает на затылке мягкие волосы, еще влажные после душа. Как будто тело не весит ни грамма. Колени, ладони по пыльному полу. Тащит в другую комнату. Без мебели. Просто стены. Пол. И древо Блэков. — Хочешь эмоций- будут тебе эмоции, — свистящий шепот на грани крика. Щекой провозит по грязному паркету, орошая кровью из носа дощечки с выбоинами. Надежда умирает последней? Мм? Драко? Ведь даже сейчас? Даже сейчас ты еще ждешь самую надоедливую в мире мелодию будильника, оповещающую о начале трудовой недели в министерстве. Всё, лишь бы не думать. Не чувствовать. Мозг просто отказался понимать. Тумблер вниз. И не думать. Не осознавать. Пальцы дергают белоснежные пряди назад. Шипение вырывается из разбитых губ. Глаза ищут за что зацепиться, чтобы не сойти с ума. Не сейчас. Только. Не. Сейчас. Барабанные перепонки пронзает как от ультразвука шорохом от шуршания ткани домашних поттеровских штанов. Сильные руки уверено дергают пояс джинс. Металлическая пуговица-кнопка катится в угол комнаты. Эхо отражается от мрачных стен. — Тшшшшшш, — на тихий вздох все еще неверия. — Спасибо тебе. За стихи, — ладони порывисто раздвигают ягодицы блондина. — Я оценил. Теперь ты. Оцени. Мои. Одинокие шумные выдохи сзади разрывают пространство. Толчки на грани пулевых в голову. Варварство над нежной кожей на талии. А я все не умираю. Я смотрю фильм. Грустную сказку. Как краски сходят с величественного дворца, утопающего в зелени и в цветах. Точно в моей любимой книжке про Белоснежку. И вот, точка в небе превращается в дракона, который изрыгает адское пламя из пасти, уничтожая сказочное Королевство, убивая все живое. Уничтожая того мальчика, которому показалось перед приходом сюда, что он небезответно влюблен в надежду магического мира. Укус в шею выбрасывает из видений. Стон боли. По телу табун мурашек. Зубы впиваются глубже ставя метки «моё» на бледной коже. Тело в тело впечатывается громкими шлепками. Внутри горит от безжалостных вторжений. И вот она. Первая. Вторая. Слезы потоками как из прорвавшейся гидроэлектростанции. За все годы. За все невыплаканные по тебе слезинки. Которых уже по идее и не должно остаться внутри. Горячий язык главного аврора собирает соленую воду со щеки слизеринского принца. — Тише- тише, малыш… не плачь… — жаркое дыхание уже у уха. Слезы- как успокоительное. Всхлипы- как симфония жизни. Желание убивать сбоит от ощущения триумфа. Пальцы впиваются в щуплые бедра натягивая на себя глубже, меняя угол, задевая простату, вырывая из горла первый несдержанный стон. Первый. Второй. Третий. Гортанные. Жадные. Тело жмется к телу, ища защиты. Жертва- к хищнику, который терзает плоть. Рычание сливается в унисон с всхлипываниями и бессвязными просьбами «еще». Тело уже само насаживается на член, внутри собирается в сгусток энергия, готовая вырваться самым долгожданным оргазмом. Губы нежно скользят по гладкой щеке, пока тело бьется в сладких волнах, а разум в панике не хочет разъединения. Горячим потоком сперма заполняет все внутри. Мышцы сжимаются, не выпуская свое из себя. Влажный лоб опускается на разгоряченную кожу между лопаток. Темные пряди контрастом на молочной коже спины. Вдох. Выдох. Пустота. Руки бережно подхватывают ослабевшее тело. Одна под колени, вторая за плечи. Сердце к сердцу. Пока ноги быстро несут наверх свою добычу. Свое. Своего. Нос уже начал опухать. Запах крови до подкатывающей тошноты, которая отпускает стоит только прижаться к мягкой щетине на шее. Точно к аорте. Точно туда, где бьется оказывается живое сердце народного героя. «Спасибо. Ты мне кол из груди вытащил.» — ускользающие строки в сознании ночного гостя, проваливающимся в самый спокойный и сладкий сон. Впервые обычно серое лондонское утро коснулось предрассветным свечением восходящего солнца двух молодых мужчин, сплетенных в клубок из рук и ног, вжавшихся друг в друга, как два утопающих, на смятых хлопковых простынях спальни старинного гнезда некогда великого семейства. Порой, непреодолимое кажется до боли простым. Ведь, когда любишь, все просто. «И вот, когда ты смотришь в эти глаза, видишь эти ресницы, которые вблизи кажутся еще более пушистыми, пронзающими стрелами глупое сердце» Сердце ледяного драконистого принца. На широкой лестнице Хогвартса. Перед волнительным моментом для всех первокурсников- Распределяющей Шляпой. Убит. Без единого ранен.