Game over

      Дверь закрылась с характерным звуком, щелчком. Они победили в этой чёртовой игре, убили несколько человек и сами чуть не подохли. Ладони измазаны в крови – сука, поскользнулся на жидкости от выбывших неудачников и наебнулся, чуть не оказавшись там же, где они. Нам Гю пытается отдышаться и перевести дух: его трясёт, ноги предательски подкашиваются, а худо-бедное действие таблеток уж тем более заканчивается. На него ещё и Танос заваливается — кажется, смеётся, тоже пытается вернуть дыхание в норму. На кабана похож, пахнет так же, по крайней мере. Теребит свой крест, сжимая-разжимая в руках, пачкая в крови. Было бы гораздо лучше, если в нём были не просто веселящие таблеточки, а что-то помощнее, такое, что точно торкнет и не отпустит. Или если этот чёрт давал хотя бы полтора колеса. Нам Гю не разносит так, как Таноса. Он уже в этом колодце давно гниёт, пока рэпер только развлекается, втягивается. Интересно, его сильно накроет, когда иголка в вену не с первого раза попадёт, а следом пустит по сосудам что-то посильнее, чем эта херня? Нам Гю бы хотелось это увидеть. Мужчина прижимается чуть ближе, жмуря глаза, еле скрывая свои дрожащие окровавленные пальцы в рукавах. Да. Он бы очень сильно хотел это увидеть. Рю бы ему жгут достал, специально не просто ремень со своих брюк, ещё иглу новую, через которую бы прошёл только он и никто более. За выигрыш купил бы самое дорогое дерьмо, что есть в Пентагоне, ввёл бы под кожу нежно, почти невинно. Сморщилась бы его рожа? Стёрлась бы эта вечная ухмылка? — Ну чё? Долго ещё ждать? — От него быстро отстраняются, почти отлетают, оставляя после себя фантомное прикосновение. Танос шагает к двери, вглядываясь в зрелище через окошко. Этот придурок смотрит за тем, как пакуют людей в коробочки с блядским удовольствием. Оно растекается по его физиономии в самодовольной улыбке. Красиво, думается Нам Гю до тех пор, пока свет в помещении не тухнет. — What the fuck is this? Нам шмыгает, отстраняясь от стены. Их об этой хуйне не предупреждали, значит что-то не то. Суки хотят от них ещё зрелища? — Дорогие участники, по техническим обстоятельствам вы будете заперты в комнатах до тех пор, пока проблема не решится, ожидайте. — Голос из динамиков заканчивает свой рассказ, мрак замкнутого помещения давит на всех людей. Теперь, когда действие адреналина и таблеток закончилось, стало слышно всё: вой, маты, разговоры, мольбы, молитвы. Интересно, что люди веруют даже в подобных условиях. Разве Бог примет таких, как они, к себе? В своё чистилище, где нет крови и жертв ради денег. Хотя Бог — это всё ещё такой же дьявол, что и все здесь. «Никто не достоин рая, мы все вымрем», — приходит к мысленному вердикту Нам Гю, хмуря брови. Его ладони ползут по лицу, стараясь снять усталость и стресс, из-за чего по еблищу размазывается незастывшая кровь. — Охуенно, блять. — В этот раз на корейском матерится Танос, отходя от двери и практически врезаясь в сокамерника. — Конченные выблядки даже за оборудованием уследить не смогли. — усмехается Нам, поражаясь ебанизму. Это же такой абсурд: они в игре на выживание, где каждая секунда стоит чьей-то жизни, суровые челы ходят в масках с оружием, следят за каждым действием, а потом всё в момент так нелепо ломается. Рю треплет свои волосы, сжимая их, чтобы пальцы не тряслись слишком заметно. Некоторые локоны липнут к коже из-за крови. Противно. — Точняк, Нам Су! These little bitches are laughing at us. — Танос не умеет разговаривать тихо. Придурок орёт, руками вплёскивает, чуть ли не попав по носу сокамерника, поэтому тот решает отойти от греха подальше. Всё ещё плохо ориентируясь в кромешной тьме, он вынужден ощупывать свой путь достаточно неуклюже. — Нам Гю. — цедит сквозь зубы мужчина, прислоняясь обратно к стене спиной. — Чё делать будем? — А чё, много вариантов? — Субон крутит головой, начиная расхаживать по комнатушке, бубнит себе под нос ересь всякую, переставая обращать внимание на человека рядом. «Ну и заебись, так даже лучше», — поджимая губы, думает мужчина. Момента, чтобы расслабиться или же просто остаться наедине со своими мыслями, нет. Народу всегда дохуя, а ещё стрёмно. Всегда нужно оставаться настороже, конченных выблядков достаточно, твари могут подкрасться и убить его в любой момент: так же, как и он. Нам Гю бы точно прикончил парочку человек — особенно жестоко разобрался бы с Сэми, а следом и с её щеночком Мин Су. Лицо морщится, а пальцы сжимаются в кулаки при воспоминаниях о них. Интересно, эта мелкая шавка выжила? Танос же выбрал его, а не это ссыкло. Почему, кстати? Он поднимает взгляд на товарища по несчастью, вглядывается на вечно шевелящееся, едва выделяющееся из темноты размытое пятно, стараясь понять. Какой замысел? Рэпер никогда не придерживался логики, нёс чушь, совершал необдуманные решения, прикончил несколько человек. Ходячее буйство с разумом золотой рыбки. Была ли логика именно в этом выборе?.. Ему же приходится делиться, а сам Нам Гю, как бы ему не хотелось о таком думать, не сильно отличается от Мин Су. Танос же его ещё и за шкирку выловил, когда Гю наебнулся. Протаранился сквозь людей, въебал женщине. По сути, он мог просто взять рандомного человека и затащить в комнату, бросив напарника, но поступил наоборот, пошёл по более сложному и рискованному пути. Почему? — Ты скоро во мне дырку просверлишь, — твердит объект наблюдения, облокотившись на стену напротив. Понятно по глухому стуку. Глаза скоро привыкнут к этой темноте, а мозг ко всей ситуации в целом. — Я тебя даже толком не вижу, друг. — Он пожимает плечами, спокойно констатируя факт. Су Бон и вправду просто интересен безбашенностью. Может, и не только ей, но признавать этого не хочется. Гю им интересовался ещё и раньше, но это было чем-то далёким, недостигаемым. Сейчас всё изменилось. Они в одной дыре. В одной комнатушке. — Я повсюду, чувак. — Перед его лицом оказывается ладонь с кольцами, что едва касается кончика носа, заставляя отклонить голову. Макушка ударяется о ближайшую стену с достаточной силой, чтобы непроизвольно шикнуть, прикрыв глаза. Хотелось бы сказать что-то про личные границы, но кончик языка предательски прикусывается — не ему об этом мандеть. Глаза потихоньку свыкаются, а часть голосов людей стихает, обостряя отчётливость других. Интересно было бы услышать кого-то по соседству, узнать план, застать их врасплох, ну или хотя бы послушать, чтобы занять себя. Между парнями даже минута тишины наступает, правда, ненадолго, ведь скулеж, а вернее подобие битбокса, исходящий от крашеного, разрывает этот самый лакомый кусочек умиротворения. Эх, а за стенкой уже можно было расслышать, как некто воет о своей херовой жизни. — It's so fucking bo-oring here. — Танос перестает вымучивать ритм и упирается лбом в стену, пару раз сталкиваясь с ней головой. Гю просто наблюдает, не желая что-либо говорить, потому что здесь наконец-то можно собрать все свои мысли в порядок. — Слышь, Нам Су, — неправильное произношение снова режет уши, — а давай поиграем? Вот только этого не хватало. В принципе, вариант того, что Бон от него не отстанет, был ясен ещё давно, ведь этот шиложопый чертила не может усидеть на месте. И всё равно, играть в игры, которых сейчас и так хватает, абсолютно нет желания, но кто он такой, чтобы ему возражать? Делать и вправду нечего, а это то, как можно было бы отвлечься. Вместо ответа вскидывает бровь, и, сразу понимая, что этого в полумраке не видать, следом вслух уточняет, что же за гениальную идею придумал его новый дружище. Лишь бы не что-то активное — сил нет, кажется, есть все шансы отрубиться прямо тут. — В пустой комнате мало чего можно придумать, — Тараторит Танос, явно тащаясь по своей задумке, — но можно, типа, в «Слова», а? В это старье мало кто играет, ну, а мы вспомним, — и слегка пихает в плечо. Ладно, хорошо, хоть не догонялки. Сам Рю точно помнит, что комната маленькая, но в темноте он объективно дезориентирован. Сложно сказать, согласен ли Гю, пока они не начинают взаправду этим заниматься. Где-то между спором, что, вообще-то, существует слово эпидерсия, и смехом, что есть схожесть со словом пидор, ему надоедает заниматься этой залупой, поэтому Нам, вместо продолжения игры, спрашивает: — Как думаешь, успели кокнуть кого-то? — Сдирает с мизинца заусенец, шикая от боли. — А за это, тип, не убьют? Надо же вдвоём оказаться In the room. — Хер знает, — честно признаётся Нам. Хер его знает, убьют или нет — он бы убил. Даже если не сейчас, то тогда, когда свет включится и дверь откроется, — Интересно, догадается ли кто-нибудь до этого. — А чего задумался? Do you want to kill me? — Рукав его куртки слегка цепляют, сжимая в оковах пальцев, подтягивают к себе, на что Гю поджимает губы. — Нет. Думаю о выигрыше, — С нервным смешком твердит, убирая ладони в карманы, где поджимает пальцы, слегка заламывая их. Его ломает, еще и жрать хочется. — Ri-i-ight, Нам Су, — хлопок по плечу. — Во что дальше? — Су Бон за это время успел поменять позу несколько тысяч раз, извалялся на полу как только мог, а ещё ткнул ботинками столько же раз самого Нам Гю, — Может, во «Что я вижу»? — Чел, я нихера не вижу. — По воспоминаниям? После фразы о том, что это-то что-то тёмно-зелёное и с белыми полосками — игра завершилась. Оказалось, что куртка рандомного выбывшего игрока. По ощущениям непонятно, сколько времени прошло, казалось, что вечность. Особенно это чутко ощущалось, когда тишина наконец-то настала, наверное, у многих спал адреналин, поэтому те вырубились. Он бы так же поступил, если бы не назойливый человек поблизости. Шило в жопе у сокамерника вызывает раздражение, а совокупность всех общих факторов только умножает его. Духота начинает выводить, поэтому Рю расстёгивает куртку, откидывая её напротив. Правда, это оказывается достаточно плохой идеей. Спустя небольшое время его начинает бросать в холод. Блядство. Вот как он сейчас будет искать её в темноте? Какого чёрта всё происходит в этой маленькой комнатушке, где нет абсолютно ничего. — Давай в «Угадай персонажа», — Бросает Су Бон, а Нам Гю, честно, думать совсем не хочется. — Давай на что-то играть хоть. — Шипит тот, потирая руки. Так, возможно, ему удастся выбить себе таблеток — по крайней мере, попытаться. — Например? — Очередное движение и перемещение, он слегка подползает ближе, упираясь ладонью в куртку Нама. Ясно по звуку. Сука, то ли холодно, то ли жарко, то ли просто непривычно. — Желание? — Только если it's too crazy. — Стянуть штаны с Первого номера. Тишина, а после громкий хохот. Нам Гю расплывается в улыбке, слегка приобняв себя. Игра началась, парни договорились сначала разогреться, после уже загадывать что-то посерьёзнее на желание. Они идут почти вровень, на удивление, некоторую часть айдолов Рю знает. Хотя Танос и загадывает самых знаменитых. В конце-концов, разогрев заканчивается. Пора играть на что-то большее, например, на снятие штанов со стариков. Первый раунд Су Бон выигрывает, загадав какого-то типа непопулярного. Нам Гю даже успевает поспорить, но правила есть правила, поэтому ему придётся что-то спиздануть в сторону той гадалки стрёмной. Не так сложно, но мерзко. Второй раунд уже выигрыш. Авторы ранее прочитанных книг пригодились, наконец-то хоть где-то школа оказалась полезной. — А ебальник не треснет? — Танос делиться не хочет, но покажите того, кто бы захотел. — Таковы правила, друг. — Как же жадно смотрит Нам Гю. Это нужно видеть. Его веки щурятся, а кончик языка проходится по губам, обмазывая их слюной и собственным желанием ощутить химозу на вкус, ощутить внутри себя. Его короткие ногти впиваются в кожу, расцарапывая немного, но ощутимо. — Dude, that's too much, — Заглядывается на плотно сжатую ладонь, в которой находится крест. В соседе проскакивает тупая мысль о том, что хотелось бы открыть крест, закинуться двумя колёсами и засосаться с Таносом. Этот бред проскальзывает в черепной коробке только из-за адреналина, желания ширнуться и того, что он всё ещё не импотент. — Ты согласился, так что давай, — Он уже начинает злиться, хочется поскорее закинуться и не париться. Стало бы объективно попроще. — Нет, — Когда сто двадцать четвёртый успевает встать и попробовать схватить крест — сложно вспомнить. Но то, как его валят на пол, вырывая побрякушку, останется надолго. — Нам Су, ты совсем охуел? — Танос злится, это чувствуется как никогда: горячее дыхание разогревает помещение, а тело давит на его собственное. Кажется, даже из ноздрей идет пар. Гю залипает, вновь облизывая губы. — Извини, я совсем забылся, — Дыхание тяжелое, сбитое. Ему плохо, но так приятно. Интересно, если член встанет, то у него получится оправдаться? — Wow, are you so attracted to this thing? — Смешок срывается с губ, блять. — Извини? — между ними повисает молчание, недолгое. (Нам Гю стоило бы подумать о том, что молчание в компании Таноса всегда было мимолётным.) Парень о чем-то задумывается, бросив взгляд на предмет в своей руке, а после на его лице расплывается ухмылка. Она растекается по морде, словно масло на сковороде. — Похоже, ты проиграл, так что с меня желание, — Голос весёлый и задиристый, впрочем, обычный для Таноса. — Погоди, стой, я не проигрывал! — отстоять честь хочется, поэтому Рю слегка приподнимается, упираясь голыми руками в холодный пол. Футболка немного прилипает к жидкости на полу. Неудивительно, тут было столько раненых и просто умерших. Кровь повсюду. — Да? Разве ты не подо мной? — Это не считается, мы не играли. — Умей принимать поражение, мой бро Нам Су. — Хищный взгляд бродит по телу, хотя Гю и может выбраться, он не предпринимает попыток. Сейчас легко усугубить ситуацию, а этого ой как не хочется, потому что может быть дополнительный раунд, который не будет озвучен. Танос открывает крест со щелчком, достает сколько-то таблеток, кладет на язык. Кадык Рю дёргается. Вязкая слюна сбегает по стенкам горла. Он смотрит заворожённо, хотя видел вещи покрасивше, но именно здесь, в этой темной комнатушке, где ревут за стенкой, у него начинает заинтересованно дёргаться член. Это самая дерьмовая, тупая и сексуальная ситуация, какая только могла случиться. Если бы ему пришлось оправдываться, то сам Нам Гю не поверил бы ни единому своему слову. — Game over, — хрипит Су Бон и Нам Гю не сказал бы точнее. Правда позже, когда тот наклоняется к его губам и проталкивает вещество в рот, становится понятно, кто выиграл. Нам Гю сжирает таблы и губы сокамерника, чувствуя полувставший член в штанах. Его окровавленные ладони тянут за щёки Таноса ближе, пачкая чужую рожу. Пальцы цепляются за фиолетовые волосы, пока языки танцуют тот танец, что и они полчаса назад. Музыка действительно до сих пор играет или это у него в голове? Всё-таки в голове, ведь когда его губу прокусывают, в спёртый воздух явственно разносится жалкий всхлип, а следом их ослепляет резкий включившийся свет. На роже Таноса остаётся кровавый отпечаток большого пальца Нам Гю. Он выглядит сногсшибательно в этом ошеломляющем свете, которого не было неизвестно сколько времени. Если приглядеться, то можно заметить покрасневшие белки, где плавают черные блюдца, зовущиеся зрачками. Красиво. Пиздец.