Твой непрошенный сосед

      Во рту у Уэйда было невероятно горячо. Питер не замерял термометром, но ощущения были такими, что он готов был скулить, особенно когда чужой язык с особой интенсивностью вырисовывал круги вдоль его члена. Уэйд много раз шутил, что он способен не только болтать, но кто ему верил?       Поджимая пальцы на ногах, Питер неосознанно сильно сдавливая бока устроившегося между его ног мужчины коленями. Уэйд не жаловался – он не сдерживался. Комкая пальцами спальный мешок под собой, Питер беспрестанно ерзал, пытаясь то ли уйти от прикосновений, то ли податься им навстречу.       – Блять, Уэйд… – вопросительный звук, которым ему ответил наемник, отдался приятной вибрацией вдоль всего члена. Потому что у Уэйда не было ни стыда, ни совести, ни рвотного рефлекса. Питер в очередной раз запрокинул голову и чуть не выгнулся дугой, но сильная рука прижимала его сверху, не позволяя юлить. – Уэйд!       Питер готов был позорно капитулировать. Он схватился за руку Уэйда почти как за паутину, на которой летал между высотками. Влажные губы сжимали его, двигаясь до самого конца, и Питер ощущал дыхание на своем лобке. Его сводила с ума близость, давление, с которым Уэйд гладил его бедро свободной ладонью, негромкие звуки, что тот издавал. И учитывая то, насколько они были непристойными, Питер готов бы поставить полтинник, что делал это Уилсон намеренно.       А самое смешное – все это на нем работало.       – Я больше не могу…       Очевидно, Уэйд только этого и добивался. Он ускорился, концентрируя все свое внимание вокруг головки. Не в силах сдерживаться, Питер сжал чужую руку и вскинул бедра, сам толкнувшись в плотно обхватывавший его рот. Бессмысленно пялясь в купол их небольшой палатки, Питер резко вдохнул и замер. Голова шла кругом, и это тоже было приятно. Это был самый яркий оргазм в его жизни.       Еще несколько секунд Уэйд оставался внизу. Питер почувствовал, что он сглотнул, и ему совсем немного стало неловко. Как только Уэйд отстранился, он дернул его на себя, не боясь, что тот его придавит.       – Ты мне, кажется, руку сломал.       – Серьезно? – Питер не мог отдышаться. Он неуверенно посмотрел на запястье, которое все еще крепко держал. Когда он разжал пальцы, на розоватой коже полностью изуродованной шрамами, действительно остался синеватый след. – Вот черт. Прости.       – Не бери в голову. До свадьбы заживет, – Уэйд опустился на него, и Питер почувствовал себя накрытым очень тяжелым и теплым одеялом.       Он уже поставил несколько экспериментов. Температура у Уэйда действительно была выше, вероятно, еще один побочный эффект его мутации. Сам наемник от него не страдал, а Питер уже успел проникнуться прелестями персональной грелки.       Подув, Уэйд помог ему избавиться от немного взмокшей челки, что теперь лезла в глаза. Питер не стал после этого поправлять ее рукой. Вместо этого он обхватил лицо Уэйда ладонями и притянул к себе, вовлекая в поцелуй. На чужом языке чувствовался терпкий привкус, но его это не смущало. Закинув одну ногу на поясницу, Питер откровенно льнул к прижимавшему его сверху телу.       – Тебе разве не нужно что-то там нашаманить со своими камерами?       – С каких пор ты такой ответственный?       – С тех самых, как ты пообещал, что если из-за меня твоя съемка накроется, то это будет последний раз, когда ты меня берешь с собой.       – Я правда так сказал?       – Ты был грубее, – Питер засмеялся и расслабленно погладил Уэйда по голове. – Но ничего страшного, мне понравилось.       Через полминуты будильник на его телефоне действительно зазвонил. Разочарованно вздохнув, Уэйд скатился с него, позволяя пробраться к выходу из палатки. На свежем воздухе сразу стало как-то прохладно. Питер поправил брюки, запахнул куртку и пошел к оборудованию, прихватив одну из ламп.       Взять Уэйда с собой оказалось в итоге отличной идеей. Помимо очевидных плюсов, тот ловко собрал им палатку, сумел проехать по размытой колее не увязнув в ней и притащил с собой целый рюкзак еды.       Немного повернув камеры, Питер убедился, что съемка идет как надо. Обычно он не фотографировал природу, особенно астрономические события, но ему предложили сразу несколько заказов, от которых было очень сложно отказаться. Пришлось взять некоторое оборудование в аренду, чтобы быть уверенным в результате. Питер перепроверил аккумуляторы и немного подвинул один из штативов, после чего побежал обратно.       Когда он вернулся, Уэйд занимался разведенным заранее костром. Питер не увлекался походами, если бы он поехал один, он бы ни за что не стал возиться со всем этим, а взял портативный обогреватель.       – Будешь зефир?       – Конечно. Что за посиделки без жаренного зефира.       – Мы взрослые, кто нам запретит начать ужин с десерта? Никто.       Палки у Уэйда уже были. Он открыл пачку, нанизал несколько маршмеллоу и дал их Питеру. Опустившись вплотную к чужому боку, Питер подобрал ноги, чтобы их не слишком сильно пекло от углей и привалился к мужчине.       – Ты был канадским скаутом?       – Ха, нет, никогда не тусовался с этими неудачниками.       – Для не-скаута ты отлично чувствуешь себя на природе.       – Это потому что я был канадским спецназовцем. Ох уж эти сладкие ночи в грязи у берегов Амазонки. Если ты научишься ставить палатку в этом дерьме, то утрешь нос любому скауту.       Питер хмыкнул и воткнул палки в землю неподалеку, чтобы зефир начал немного жариться.       Он почти ничего не знал о Уэйде. Невозможно было понять, когда тот говорил правду, а когда сочинял на ходу. Проще было все воспринимать как ложь, но теперь с этим возникали некоторые проблемы. Потому что ему хотелось хотя бы немного знать того, кто двадцать минут назад делал лучший минет в его жизни.       – Ты действительно служил?       – Когда-то. Это была моя магистратура перед тем, как я пошел в аспирантуру наемников. Тусовки, путешествия, малярия, все прелести стран третьего мира.       Взяв жареный зефир, Питер отдал один из них Уэйду, а на второй начал осторожно дуть.       – Я не видел у тебя фотографий с сослуживцами.       – Рожи у них страшные, поэтому и не видел, – свой зефир Уэйд остужать не стал, съел так и начал копаться другой стороной палки в углях. Где-то там он прикопал картофель, Питер видел. – Я вешаю снимки только тех, кто мне близок и дорог.       – Логан? Я, кстати, думал, что он мертв.       – Это не совсем тот Логан, но да. Жаль, что вы с ним не пересеклись, он иногда ночует у нас. Сам понимаешь, вольный Росомаха, гуляет сам по себе.       Уэйд повернулся к нему. Мягкий свет от костра не мог сгладить неровность его кожи, но Питера это не отталкивало. Он смотрел спокойно и с любопытством.       Если нужно было поболтать, Уэйда не приходилось просить дважды. Уже через минуту он открыл галерею на своем телефоне.       – Мы можем наткнуться на фотку моего члена, но ты сам понимаешь, на какие идешь риски.       Друзей у Уэйда оказалось не так много, как Питер думал вначале, но все равно в разы больше, чем у него самого. Он удивился, что среди них были и вполне себе неплохие ребята, а не только головорезы, наемники и Эл. Удобно устроив голову на чужом плече, Питер слушал, чувствуя, что начинает засыпать под болтовню Уэйда. Он до сих пор не мог отоспаться после защиты докторской.       – А это… Ванесса, – красивая брюнетка обнимала Уэйда, прижавшись к его виску.       – Ого.       – Ага. Мы расстались, но она все еще мой самый лучший друг.       Питер уперся пятками в землю сильнее.       – Что случилось?       – Она оказалась достойна лучшего, и я ушел.       Питер перевел взгляд на костер. Он поджал губы и обхватил себя за ноги, сильнее прижимая их к груди.       – Ты молодец. Если бы мне в свое время хватило бы духу поступить так же…       Время не лечило, но болело уже не так сильно. Ему все еще снились иногда кошмары, каждый год он ходил на кладбище, но слезы кончились, как и силы изводить себя тем, что нельзя было исправить. Питер выбрал двигаться дальше, потому что Гвен этого хотела бы. И потому что Уэйд активно пихал его вперед.       Чужая рука легла на его плечи, притягивая ближе. Уэйд уложил голову на его макушку и молчал.       – Хорошо, что ты не можешь умереть.       – Знаешь, я предпочитаю, чтобы ты говорил такое в контексте «мы можем устроить много кинкового дерьма», а не «мне не придется тебя хоронить». Потому что если ты хочешь ломать мне руки от удовольствия, то я только за.       Питер усмехнулся и поднял голову к небу.       – Смотри, начинается.       Он завалился сам, утягивая с собой Уэйда. Над ними, в черном небе, изредка пролетали яркие вспышки – хвосты сгорающих в атмосфере метеоритов.