***
30 июня 2025 г., 01:27
Я подумал, что стоит написать тебе, раз уж ты не написал мне, Майк. Я не виню тебя за это — у тебя есть девушка, у тебя есть Оди. А у меня… ну, мама и Джонатан. Но они не знают меня так, как знаешь ты. Поэтому я пишу именно тебе. Мы были… являемся друзьями. Всё ещё, я надеюсь. Лучшие друзья?
С того самого дня мне кажется, будто мы отдалились. Может, мне это только кажется, и я не могу винить тебя — мы ведь выросли. Просто я всё ещё надеюсь, что что-то изменится. Что с нами случится что-то хорошее. Я всё надеюсь, что моё детство будет повторятся снова и снова, и что мы опять будем вместе, как тогда. Я держусь за надежду, что мы ещё можем быть такими. Но так ли это?
Прошлым летом я был дураком. Я думал, что смогу удержать ваш интерес к D&D, помешать заводить девушек, двигаться дальше, отдаляться от меня. Я всё ещё застрял в 1983-м. Я будто застрял в Изнанке. Будто не дышу, и мне больно смотреть, как ты идёшь дальше, когда я всё ещё увяз в том, что для тебя уже в прошлом. Я не хочу, чтобы всё закончилось, чтобы мы окончательно отдалились, хоть мне и кажется, что это уже происходит. Я не могу остановить тебя, не могу удержать, и поэтому делаю всё, что могу — держусь. Даже если в конце останусь один, в боли от всего этого.
Ты прав, Майк. Мне не нравятся девушки. Никогда не нравились. И не понравятся. Потому что… Потому что мне нравишься ты, Майк. Я не могу сказать тебе это вслух — я боролся с этими чувствами годами. Зарывал их так глубоко, как только мог, пока они не начали вырываться сами. Каждый раз, когда я вижу то, как вы с Оди счастливы, мне больно. И мне стыдно за это. Вы заслуживаете друг друга. И я не собираюсь вам мешать. Не из-за каких-то глупых чувств, за которые Лонни ещё до того, как я понял, кто я, унижал меня. Но в итоге он оказался прав. Я и правда другой. Я правда странный. Или как ты там это назовёшь. И я до сих пор даже не могу сесть и разобраться, что всё это значит для меня, потому что… а что я могу сделать? Я не смогу жениться. Не смогу встречаться. Я буду один всю жизнь, если только не заставлю себя забыть об этой своей новой сущности. Чего, по сути, от меня все и ждут. Даже я сам. Поэтому я так хотел, чтобы мы всё ещё были четвёркой. Чтобы мы всё ещё проводили время вместе. Потому что… кто у меня ещё есть?
Я не хочу, чтобы ты начал видеть меня по-другому. Господи, это последнее, чего бы я хотел. Я думаю, в моей голове ты всегда был тем, кто рядом. И, наверное, поэтому я начал чувствовать что-то большее. Ты заставлял меня чувствовать себя особенным. Так, как никто другой. Мне не следовало испытывать эти чувства. Но я знал, что однажды мне придётся тебе сказать. Это было неизбежно, а я не могу скрывать от тебя ничего. И в конце концов ты бы всё равно понял. И ушёл бы. Оставил меня. Одного.
Всё лето я рисовал эту картину — нашу партию. Я хотел подарить её тебе, сделать сюрприз. Я знал, как сильно ты любишь мои рисунки. Это не попытка тебя завоевать. Я просто хотел, чтобы ты помнил меня, даже если однажды уйдёшь. Это эгоистично, я знаю. Но я надеюсь, ты поймёшь: эта картина для тебя. Только для тебя. Она для меня так же дорога, как и ты. Тебе не обязательно отвечать взаимностью. Не нужно ничего говорить или делать. Я просто хотел, чтобы ты знал: ты любим. Что ты сделал для меня так много, даже когда я не просил. Ты спас меня.
Когда мы сражались с Истязателем Разума, я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Бесполезным. Всё, что у меня есть — это связь с ним, и иногда я надеюсь, что смогу стать чем-то большим, чем просто шпионом. Супершпионом, как ты меня называешь. Но я — лишь оболочка из травмы. Я дрожу, я плачу, я вижу слишком многое, о чём жалею. Оди — она потрясающая. А я… не очень. Если бы я мог как-то достучаться до монстров, как-то помочь ещё… я…
Я бы хотел быть твоим супергероем. Хотел бы защищать тебя. Но не могу. Я не могу тебе помочь. Я — не тот, кого ты хочешь. Тот, кого ты хочешь — человек, которого я и сам стал ценить. Потому что, даже если я этого и не просил, моя семья стала больше в тот самый момент, когда я исчез. И кто теперь вообще скажет, что я им ещё нужен? Иногда мне кажется, что было бы проще, если бы Демогоргон всё-таки добрался до меня. Потому что тогда я бы не чувствовал себя таким безнадёжным, как сейчас. Майк. Я здесь благодаря тебе. Когда я ничего не помнил, ты был рядом. Мама рассказала, что ты не отходил о меня всё то время, пока я был одержим. Я вижу, как ты заботился обо мне. Заботишься. И я не могу не задать себе вопрос — зачем? Я же слабое звено в нашей партии, тот, кто не может отпустить прошлое, тот, кто боится повзрослеть. Я — жертва, которая всё ещё держится за свою боль, даже если все говорят, что пора бы уже отпустить. А если без неё — кто я тогда? Просто скучный задрот из Хоукинса. Который к тому же ещё и странный. И который никогда не узнает, каково это — быть любимым в ответ.
Так что в итоге есть ты. И есть я. Где мы теперь? Где могли бы быть? Рядом, плечом к плечу, глядя на конец света? Именно так и ощущается, каждый раз, когда мы все собираемся вместе — взрослые, подростки, почти взрослые — будто мир вот-вот рухнет. В конце концов, я хочу только одного: чтобы ты жил свою жизнь. Чтобы ты был счастлив. Это моё единственное желание. Я хочу, чтобы ты жил. Я надеялся, что ты будешь рядом до конца моей жизни. Но я не могу быть настолько эгоистичным. Когда я снова увижу тебя… что будет изменится? Ничего.
С любовью,
Уилл.
