Выпуск № 404

Школьная газета «Искра» висела на стене, аккуратно оформленная, с нейтральными новостями и объявлениями. Лололошка поправлял последний лист, удовлетворённо кивая. Всё как он любил — спокойно, позитивно, без лишних конфликтов. — Боже, какой ужас, — раздался за его спиной преувеличенно-драматичный голос. Ло обернулся и увидел Джона, который с отвращением водил пальцем по свежему выпуску. — «Успехи школьного хора»? «Подготовка к олимпиаде»? — передразнил он, кривя губы. — Ты серьёзно? Это же не газета, а снотворное! — Людям нравится читать о хорошем, — ответил Ло, стараясь сохранять спокойствие. — Людям нравится правда, — парировал Джон, подходя ближе. Его глаза горели азартом. — А правда в том, что в этой школе полно грязи. Учителя покрывают любимчиков, директор ворует на ремонте, а старосты классов берут взятки за списывание! — Ты всё выдумываешь, — Лололошка нахмурился. — Даже если что-то и есть, зачем это выносить на публику? — А почему бы и нет? — Харрис резко схватил его за рукав. — Ты что, боишься? Или просто хочешь, чтобы все думали, что ты «хороший мальчик»? Ло почувствовал, как внутри закипает раздражение. — Я не трус. Но я не хочу устраивать цирк! — О, так ты называешь правду цирком? — Джон фальшиво ахнул, прижимая руку к груди. — Как благородно! Может, тогда вообще переименуем газету в «Пропаганду лжи»? Лололошка резко дёрнулся вперёд, впервые за весь разговор повысив голос: — Хватит! Если тебе так хочется «разоблачений» — иди и пиши их сам! Но не через мою газету! Джон замер на секунду, а потом… рассмеялся. — Ого. Кажется, наш милый Ло всё-таки умеет злиться. Он шагнул ближе, намеренно нарушая личное пространство. — Но знаешь что? Мне нравится, когда ты такой. Ло отпрянул, но Джон уже схватил его за подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Ты говоришь, что не трус… — прошептал он, и его голос внезапно стал низким, опасным. — Тогда докажи. И прежде чем Лололошка успел что-то ответить, Джон резко прижал его к стене и захватил его губы в поцелуе — жёстком, требовательном, почти болезненном. Ло попытался вырваться, но пальцы Джона впились в его запястья, прижимая их к холодной плитке. — Вот видишь… — Джон дышал ему в губы, — ты не такой уж святой. Лололошка почувствовал, как кровь ударила в виски, а тело предательски откликнулось на этот вызов. И в этот момент он возненавидел Джона. Но ещё больше — себя. Потому что… Он не хотел, чтобы это прекращалось.

И все же одну «сенсацию» Лололошка напечатает. Только в своём дневнике.

Джон не давал ему опомниться — его руки уже скользили под рубашку, грубо щипая кожу, а зубы впивались в шею, оставляя багровые отметины. Ло задыхался, его тело горело, но он не сопротивлялся. — Ты хочешь этого, — прошипел Харрис, чувствуя, как дрожит Лололошка под его прикосновениями. И самое страшное было то, что… Он был прав.