Путешествие в лето

Боруто в недоумении озирался по сторонам, не понимая — где он вообще. Он буквально взял в руки свиток, который лежал среди кустов зелени на их дворе. Он всего лишь взял его в руки, покрутил, открыл застёжку и немного развернул. А теперь вот оказался не пойми где, где в отличие от улицы — нет естественного света солнечного дня, а есть лишь тусклое освещение электрических ламп. Он осмотрелся, абсолютно не понимая, где это вообще может быть — помещение было не очень большим с кучей какого-то, на его взгляд, хлама. Он снова принялся нервно крутить свиток, открывая застежку, тряся его, разворачивая — тот был пустым — сворачивая снова… Ничего не происходило, и туда, куда надо или хотя бы куда-то ещё, он не перемещался. Может, и к лучшему, а то занесло бы куда-то в опасное место — а тут… ну хотя бы пока его никто не пытается убить и никаких явных опасностей нет. Хоть и пахнет как-то… немного напоминая запахи лекарств… В любом случае — вернуть всё как было он не мог, поэтому решил попытаться хотя бы выяснить, где он находится. Он вышел из двери и попал в более ярко освещённый коридор, смутно знакомый коридор. Он определённо бывал здесь… Он усердно копался в памяти, когда наконец вспомнил, что это пещеры Орочимару. Фактически — дом Мицки. Это озарение было… Внезапным. Как это его перенесло так далеко. Это свиток перемещения? И как же он, интересно, работает? Хотя, судя по тому, что больше он не смог никуда переместиться — может, уже и никак? В любом случае, здесь ему делать нечего, даже Мицки тут нету, он в Конохе. Боруто задумчиво шёл по коридору, совершенно не уверенный, что идёт в нужном направлении, особенно сложно было на поворотах. Немного упрощало ситуацию то, что часто развилки вели либо в освещённый и облицованный плиткой коридор, либо в мрачный и полностью земляной — туда ему явно было не надо. Дверей по пути практически не было, а те, которые встречались, вели в какие-то нежилые и малоиспользуемые комнаты, типа складов. Наконец, за одной из дверей, он увидел Орочимару. Ну, это было куда лучше, чем бродить самому в поисках выхода — саннин хотя бы позовёт Суйгецу и тот проводит Боруто к выходу. — Орочимару! Э-э-э, здрасте… — произнёс Боруто, когда жёлтые змеиные глаза воззрились на него. — Ты кто? — прохрипел саннин. — Эм-м-м… — Боруто был в шоке, он знал, что родитель Мицки не молод по количеству прожитых лет, чего не скажешь о его внешности, но проблем с памятью, да и с чем-то ещё, не имел. — Боруто Узумаки. Вы меня не помните? — Сын Наруто и Хинаты Узумаки? — Орочимару задал вопрос, показавшийся Боруто совершенно глупым. — Ну да. Вы же меня знаете. — Что-то тут не то. Сыну Наруто и Хинаты сейчас пять лет. А тебе явно больше. Но ты вполне похож на их ребёнка. — произнёс саннин, подходя к Боруто чуть ближе. — В смысле пять? Мне семнадцать. — И это странно. Как ты здесь оказался? — Не уверен, но кажется это, — Боруто вытянул руку со свитком, — меня сюда перенесло. — Дай угадаю: и ты не можешь вернуться обратно? — хмыкнул Орочимару. — Ну да, но я не гордый, могу и сам дойти до деревни. Просто выход в вашем лабиринте не нашёл. — А куда ты пойти собрался? — Ну в Коноху. Мне как бы тут делать нечего, Мицки тут нету, у меня к вам никаких дел тоже нету. — Как нету? — внезапно как будто обеспокоился саннин. — Ну меня к вам ни с чем не посылали. — Про Мицки ты что сказал? — А, ну его тут тоже нет, мне кажется, я сюда только к нему и приходил. — Так. — Орочимару подошёл к своему столу, взял рацию и заговорил в неё. — Суйгецу. Где Мицки? Да. Сюда его приведи. — потом снова обратился к Боруто. — Давай сюда свой свиток, посмотрю, что с ним можно сделать. — Э-э-э, нет. Я его обратно отнесу. И выясню, какого хрена, он валялся там, где я его нашёл. — Пока ты не вернёшься обратно — ты ничего ни у кого не выяснишь. — Ну так да, я и хочу вернуться. — И как ты это собираешься сделать? — прищурился саннин. — Ну, как? Ногами… — Ты, кажется, немного не понимаешь. Если ты сейчас вернёшься домой, то ты встретишь семейство Узумаки с пятилетним Боруто и, кажется, его младшей сестрой. А ты семнадцатилетний Боруто и, судя по всему, из будущего. — Какого будущего? Я куда попал? — недоумённо воскликнул Боруто. — Очевидно, в прошлое. — Как? Зачем? Я думал меня просто к вам в пещеры принесло! — Ответа на твои вопросы я не знаю. Но полагаю, тебя надо вернуть обратно. Поэтому дай мне свиток, я посмотрю, можно ли что-то сделать, чтобы отправить тебя обратно. Ты, кстати, про Мицки что-то говорил… Вы с ним в будущем общались? — Общались… — Боруто протянул свиток саннину. — Мы вообще-то в одной команде, лучшие друзья. И вообще мы очень близки, и он дорог мне. — О. Даже так. Неплохо. Кстати, может, поверишь мне больше, когда увидишь Мицки. Буквально за пару слов до окончания речи саннина, дверь распахнулась, и Боруто увидел привычного Суйгецу, а рядом с ним маленького мальчика со светло-голубыми волосами и огромными жёлтыми глазами. Боруто никогда не испытывал какого-то особо восторженного отношения к детям. Да, сестра была младше, но ненамного, а уж маленькой он её уже и не помнил. Но сейчас стоящий в дверях ребёнок что-то задел в его душе. Мицки и так был красивый, но сейчас, видя эти чистые наивные детские глаза, с таким открытым взглядом что-то в нём отзывалось иначе. Такой милый и забавный малыш. — Это точно тот Мицки? Я просто знаю, что есть ещё… несколько… Другие… — запнулся Боруто. — Я не пробуждал других. Этому четыре года. Он практически ровесник ребёнка Узумаки, так что, полагаю, это тот самый Мицки, которого ты знаешь. Вернее, этот будет немного другим, потому что то, что вы встретились, уже повлекло некоторые изменения в будущем. В принципе — твоё попадание сюда уже изменило наше будущее. Будем надеяться, что незначительно. Мицки завороженно смотрел на высокого юношу в чёрной куртке и сделал несмелый шаг вперёд. Молодой человек казался ему огромным, почти сияющим — будто в его глазах было спрятано само небо, а волосы тронуло солнце, да так и запуталось, оставшись в них. Он был живой, настоящий. Мягкие складки на лице, хмурые брови, но под ними — тёплый, внимательный взгляд. Чужой и почему-то родной. Боруто посмотрел на ребёнка, и между ними как будто что-то дрогнуло — совсем незаметно, но глубоко. Мицки не знал, кто он. Но знал, что это важно. Знал, что это «что-то» внутри него сейчас загорается, как маленькое солнце — мягко, но болезненно. — Он… — прошептал он, глядя на Орочимару. — Он добрый? Орочимару удивлённо повернулся к сыну, и в его змеиных глазах на миг промелькнула настоящая человеческая растерянность. — Кто? — переспросил он. — Он, — Мицки снова показал на Боруто, — он такой… светлый. Я хочу быть рядом с ним. Боруто замер. Он не знал, как реагировать. У него не было привычки, чтобы дети так на него смотрели — с тихим обожанием, как на героя из книги. — Эм… Привет, — неловко сказал он и присел на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. — Меня зовут Боруто. А тебя, кажется… Мицки, да? Мальчик кивнул. — Ты пахнешь воздухом. — добавил он тихо, — свежестью. Не как здесь. — Спасибо… Наверное. — Боруто улыбнулся. Орочимару наблюдал за ними, прищурившись. Ему не нужно было много слов, чтобы всё понять. Но он переключил своё внимание на свиток, который положил на стол, развернул и быстро пробежал пальцами по внутренней стороне бумаги. Там действительно был механизм пространственно-временного перемещения, хотя и крайне нестабильный. Свиток был почти пуст — как будто только что завершил свой цикл, но у него ещё осталась эхо-печать, которую можно было усилить, чтобы отправить Боруто домой. Он снова взглянул на Мицки, это было удивительно — как его сын, такой ещё крохотный, тянется к Боруто с чистым, необъяснимым доверием. Как смотрит на него открытым, доверчивым и восхищённым взглядом, как на что-то, что поразило его до глубины его чистой детской души. Да и сам Боруто, улыбается так, как улыбаются только тем, кого уже начали чувствовать сердцем. Впрочем, Орочимару опять переключил внимание на свиток — нет времени изучать отношения между этими двумя. Любое промедление может привести к необратимым последствиям, поэтому надо срочно вернуть Боруто назад, благо координаты в эхо-печати сохранились. — Хорошие новости — я смогу отправить тебя обратно. — саннин поднял взгляд на Боруто. — Правда? — Боруто с сомнением прищурился. — Это же здорово! — Только мне потребуется немного времени, чтобы восстановить цепь — механизм ещё не остывший. Прошёл всего час — или, может быть, чуть больше. Орочимару всё это время не отходил от свитка, бормоча себе под нос, делая метки, вплетая в пустую поверхность бумаги сложные символы. Иногда Боруто подходил ближе, но почти ничего не понимал из происходящего. Мицки всё это время сидел рядом с ним. Просто сидел, не задавая вопросов, не отвлекая — только изредка касался его рукава, будто убеждаясь, что Боруто всё ещё здесь. Боруто сначала не знал, что с ним делать. Но оказалось — всё просто, маленький Мицки не требовал ничего, кроме тишины и присутствия. Иногда он рассказывал, как умеет дышать под водой; что однажды Суйгецу уронил важные пробирки, а потом он его долго не видел; как он научился складывать печати двумя руками и мечтает, что, когда вырастет — станет кем-то… особенным. — Таким, как ты, — добавил он. И вот, наконец, Орочимару отстранился от стола. Свиток слегка дрожал, будто в нём пульсировало что-то живое. — Готово, — сказал он. — Я стабилизировал канал. Он откроется на короткое время. Ты вернёшься туда, где был — почти в тот же миг. — Почти? — переспросил Боруто. — Погрешность может быть несколько часов, но это безопасно. Боруто поднялся, и Мицки тоже встал. Он не разобрал, о чём говорили старшие, но понял, что Боруто сейчас уйдёт. Навсегда. И что-то внутри него начинало ломаться. Он подошёл ближе, а потом осторожно, неуверенно обнял Боруто. Просто обнял — молча, крепко, как будто всё, что не может сказать словами, могло передаться через тепло. Боруто замер, и сердце сжалось. Он ведь вернётся в своё время, к своему Мицки, где между ними всё хорошо, и не знал, почему эта крошечная рука на его спине вызывает в груди такой гул. — Спасибо, — прошептал Мицки. — За то, что ты есть. — и отступил на шаг. Орочимару молча активировал печать. Свиток засиял изнутри бледным голубым светом. Воздух задрожал, словно ткань реальности на секунду стала мягче. — Пора, — сказал Орочимару и взглядом указал на свиток. — Возьми его и иди. Боруто ещё раз посмотрел на Мицки, кивнул ему и, взяв свиток в руки, сделал шаг. В следующий миг он снова лицезрел вокруг родной двор, забор и дом. Он быстро свернул свиток и пошёл прятать его в своей комнате, чтобы, например, Химавари его не нашла — вдруг он опять сработает, а потом проверять сколько времени — и не опаздывает ли он на встречу с друзьями. *** После появления семнадцатилетнего Боруто в доме Орочимару прошло немало времени и событий. Мицки рос, случилось много того, что Орочимару не планировал и не предвидел, а шестикратное стирание памяти, в принципе, вытеснило образ Боруто из воспоминаний Мицки, и он больше не вспоминал про невероятного человека, которого видел когда-то давно. В один из походов Орочимару по делам в Коноху Мицки попросился с ним. Никаких причин для отказа не было, и они отправились. Летняя пора была прекрасная, хоть и жаркая. Солнце освещало улицы и крыши домов Конохи, окна пускали солнечных зайчиков, воздух дрожал от тепла, а листья на деревьях едва шелестели в лёгком ветерке. Поравнявшись с дворцом Хокаге, они ненадолго остановились. Мицки совершенно случайно повернул голову в сторону и, кажется, пропал. Всё вокруг на минуту перестало существовать, когда Мицки увидел парня. Его глаза широко распахнулись, а в груди что-то тихо дрогнуло, словно еле слышный звон стекла под кожей. Он не знал этого человека. Но, вместе с тем, как будто… знал? Не разумом. Где-то глубже. На уровне самой ткани души. Он что-то чувствовал. Эти волосы цвета солнца, глаза цвета неба… Этого не могло быть в жизни Мицки, но вместе с тем он ощущал что-то родное в этом образе, словно его контур был выжжен на сердце. Даже перестал понимать — его греет солнце или этот парень? Впрочем, он и сам, Солнце и есть… — …подождёшь? — наконец проник в его уши тихий голос Орочимару. — Кто это? — не отвечая на вопрос родителя, Мицки задал свой. — Боруто Узумаки, сын Хокаге. — ухмыльнулся Орочимару.