А король-то голый!

Финал 59 главы манги. Шарль пафосно возлежит в своей кровати, слушает новости, которые ему извещает заместитель, и выдает свое: «Кейкакудори!». Читатель радуется: наконец-то и на стороне людей появился свой криминал мастермайнд! Теперь интриги между фракциями в каноне станут еще запутаннее, коварные планы — сложнее, а вотэтоповороты — вотэтоповоротистее. Так ведь? Давайте разберемся, на самом ли деле Шарль так умен, каким его пытаются показать.   Для начала — рассмотрим само «Кейкакудори!» Итак, Шарль заявляет, что Роланд взрастил Астольфо именно так, как он, Шарль, и планировал, а заместитель подсвечивает, что, похоже, все было планом Шарля с самого начала. Сюжетный прием с «Кейкакудори» сам по себе неплох, если коварный план и его воплощение — или же хотя бы их элементы — нам демонстируют в процессе сюжета. Тогда, когда в финале все кусочки плана собираются воедино, читатель такой: «А! Так вот к чему все это было! Вот оно что все означало! Вот это коварный план!» Что же мы имеем в манге? Ну… Шарль лично общается с маленьким Астольфо, только-только приходящим в себя после попытки суицида, вываливает ему на голову виктимблейминг, «Метки — грязь, ты навеки осквернен» и установку про «копье в зубы и убивать вампиров», сдает на руки Роланду — а потом… просто самоустраняется на годы. Нигде не показано, что он как-то вмешивался в воспитание и наставничество Астольфо, общался бы с ним, вел какие-то беседы и в целом как-то занимался. Роланд при этом в моральном плане на Шарля совершенно не похож и даже противоположен, то есть, это даже не делегирование воспитания доверенному лицу, которое исповедует те же взгляды, чтобы не возиться самому. Это натурально отдать человеческий материал, который ты счел настолько ценным, что лично пришел ему мозги ломать, на взращивание человеку с противоположной моральной системой координат. Эффективность примерно такая же, как стрелять себе в ногу. С самой ссорой Астольфо и Роланда тоже сложно. Шарль ведет себя так, словно это было неизбежно — но на деле Астольфо сорвало в кровавую расправу в весьма специфических условиях:   1. Он встретил заложников-ровесников, не маленьких детей и не взрослых, а именно подростков, которых легко проассоциировал с собой, что и стриггерило его травму.    2. Подростки не боялись вампиров, а были им наоборот благодарны и считали, что вампиры их спасители — что при общем образе вампиров в человеческом обществе не то чтобы распространенное явление, обычно их считают коварными кровопийцами, достаточно взглянуть на обсуждение новости в газете в первой главе манги или на реакцию детей, когда те увидели Жанну с клыками и светящимися красным глазами.   3. При этом подростки оказались достаточно агрессивными, чтобы попытаться забросать пришедших их спасти охотников обломками мебели, бутылками и камнями, один из которых и попал Астольфо в голову, после чего того сорвало (вообще симптоматично, что в обеих сценах кровавых расправ, показанных в каноне, агрессия со стороны Астольфо превышает проявленную в его сторону, но при этом всегда является исключительно ответной, а изначально он пытается решить вопрос словами).   Каков шанс, что эти три редких фактора сойдутся в одном случае? Ну, какой-то есть — но явно слишком малый, чтобы делать на него реальные ставки и рассчитывать как на ключевой момент в своем плане. Куда вероятнее, что Астольфо хотя бы частично перенял бы не идеологию Шарля, а идеологию Роланда — что, собственно, и происходит в каноне: сначала это подсвечивает Гано со своей неудачной попыткой отвадить Астольфо от Роланда, а то «Малец слишком к нему привязался!», а потом в финале флешбека Астольфо спускается в подвал с: «Мы пришли вас спасти!». При этом на случай, который бы настолько удачно проехался по всем его триггерам, Астольфо мог не напороться и за десятки лет на службе в Ордене, и никакой ссоры бы не случилось. В итоге мы имеем довольно дешевый способ показать персонажа якобы умным: вот в сюжете происходит нечто крайне случайное и малоожидаемое, но персонаж с холодным прищуром взирает на результаты и выдает: «Да, все сложилось именно так, как я и планировал!». А где, собственно, этот план был и в чем заключались этапы его реализации? А черт его знает.   Впрочем, и с самими итогами плана все тоже складывается не очень. Суть плана подсвечивают Гано и Ожье в своем разговоре: сделать из Астольфо красивый символ, который поведет охотников, куда надо Шарлю.    Что важно для символа в подобных случаях? Первое — всенародная любовь. Символ должен быть популярен, иначе за ним никто не пойдет. Второе — он должен быть максимально лояльным тому, кто его создал, чтобы повести людей за собой не куда попало, а в сторону, в которую укажет руководство. В случае Астольфо оба параметра тотально в минусе. Любит Астольфо Марко, да еще беспокоятся о нем Роланд с Оливье. В остальном — либо к нему относятся нейтрально, как тот же Жорж, либо вообще бесятся, как Мария. Что, в общем, совершенно ожидаемо: характер у Астольфо на момент событий канона прескверный, какие-то социальные связи он даже не пытается налаживать, хамит всем, кому попало, с большинством ведет себя пренебрежительно. Совершенно не те черты, которые отличают народного любимца. Лоялен ли Астольфо Шарлю? Тоже нет. То есть, у них похожий взгляд на вампиров как на скверну, поразившую мир — но у Астольфо он идет из личной травмы, а не из осознанной ксенофобской идеологии. В остальном же Астольфо вообще не интересуется планами и целями Шарля, он просто отчаянно пытается выпилить всех вампиров в мире, чтобы найти хоть какой-то выход из тупиковой ситуации, в которую был загнан окружающими взрослыми и травматическим опытом. Его максимум — быть отправленным на простое задание «Убей всех вампиров и принеси вундервафлю» без объяснений почему, зачем, как и для чего все это понадобилось.   В итоге как важная фигура в каких-либо коварных планах Астольфо совершенно бесполезен. Символ из него не вырос, он одинокий никому особо не нужный поломанный подросток с лезущей во все стороны агрессией, а не лидер мнений с ясным сознанием, который скажет: «Пойдем со мной!» — и за ним пойдут, не спрашивая, а он поведет туда, куда надо будет Шарлю. Так что даже если у Шарля действительно был какой-то план, на практике он совершенно провалился.   P.S. А ведь все могло бы повернуться совершенно иначе, не отдавай Шарль Астольфо Роланду, а возьми под опеку сам. Держа под своим крылом, Шарль легко смог бы доломать Астольфо и вылепить из него тот самый символ, который хотел. Сколько бы там, правда, осталось личности изначального Астольфо — большой вопрос. Но ведь разве значит что-то одна маленькая жизнь, положенная на алтарь великих планов, вершащих судьбу этого мира, верно?