Часть 1
30 июня 2025 г., 02:37
Дождливые дни в Колумбии нагоняют чувство необъяснимой безопасности, точно под такой погоды ты становишься незаметным, в силах скрыться под дикий шум каплей дождя в таинственном тумане.
Капли воды стучат по крыше полуразрушенной школы, зазывая и шепча имя Нила:: так манящее и желанно, от мысли побега которого сильно сводит скулы и нервно дёргается нога.
Он слышит своё имя и стукает сухими пальцами по старой парте, когда вдруг чья-то тяжёлая рука падает прямо рядом с его головой, мирно покоящейся на той же парте. Он вздрагивает и едва не падает со стула, пуча глаза на морщинистое лицо учительницы по математике.
— Нил! — злобно шипит она, сжимая нелепо накрашенные губы в тонкую линию. — Ты вообще слышишь меня? Или, быть может, ты слишком хорошо знаешь математику и можешь весь урок пялить в окно? – Тонкие брови её сильно сдвинуты, создавая складку между ними, пока обвисшая кожа на щеках дёргается от замечаний. Нил невольно морщится и ловит себя на мысли, как страшно стареть:: и далеко не из-за внешности, нет. Будучи старым он не сможет убегать и защитить себя.
— Будь добр, если ты припёрся в класс посредине учебного года, то слушай и учи. Ты и так доставил слишком много проблем и забот, – напоследок бросает она и возвращается на своё место, оставляя Нила с чувством униженности и косыми взглядами одноклассников, сильнее волнующие его.
Пол года назад Нил Абрам Джостен переехал с матерью Мэри Хэтфорд в штат Южная Каролина, Колумбия. Решение далось им с большим трудом, но Мэри решила, что так для Нила будет лучше. Видимо, она ошибалась.
Смерть жестокого отца-психопата стала для них большим счастьем, но воспоминания прошлого оставили большой отпечаток на жизни семьи. «Рефлексы» и страхи ужасного прошлого сильно отразились на моральном состоянии, особенно Мэри.
Пережив побеги и насилие её стала мучить мания преследования и парайноя, так что она давно потеряла связь с реальностью, как и нормальные отношения с сыном.
Нил почти что не общался с ней. В их небольшой двухкомнатной квартире он бывал редко, а если и бывал, то запирался в своей комнате, чтобы не слышать её лекции и безумные размышления на счёт скрытых шпионов и людей-отца, которые могут появиться в любой момент.
Безумие и страх полностью овладели ею, оставив Нила без семьи и последнего человека, с кем он был близок.
__
Звонок на перемену становится спасением для Нила. Весь урок он чувствовал себя в центре внимания, от чего любые взгляды, шепот и смешки он автоматически принимал на себя, сжимая в потных руках ручку до побеления костяшек.
Он накидывает полупустой рюкзак на плечо и закидывает капюшон на голову, спеша выйти из кабинета первым, но путь загораживает чья-то небольшая, но до отвращения в груди знакомая и внушительная фигура.
— Воу-воу, куда же ты так спешишь, мечтатель, – с ласковой иронией дразнит Эндрю, давая привычно-гордой ухмылке скрасить и без того внушающее страх лицо. Его руки закрыли собой проём зацарапаной и старой двери, пока короткие, но изящные пальцы с отлезшим чёрным лаком невольно изучают старое дерево на проёме.
Нил лишь на мгновение поднимает раздражённый взгляд, пусть и умеет это мастерски скрывать, пытаясь оттолкнуть рукой, но уже спустя секунду Эндрю грубо хватает его за запястье, сжимая без капли на то волнения.
— Язык проглотил, рыжий? – щурится Миньярд и свободной рукой ловко сбрасывает капюшон с чужой головы, чтобы вглядеться в лицо Нила. — Только не строй такое жалкое лицо. И так смахиваешь на нытика-педика. – цедит сквозь зубы он и сильнее сжимает запястье Нила, давая забаве снова распылится в зловещую улыбку.
— Отъебись, – грубо бросает Нил и пытается вырвать руку из каменной хватки, но тщетно. Он всегда считал, что вообще не терпелив, но кажется, он такой же терпила, прямо как его мать.
— А то что? Расплачешься? – хмыкает Эндрю и кидает взгляд на высокого брюнета за спиной Нила – Кевина. – Кевин, ты только посмотри. Кажется, наш петушок умеет ругаться и быть злым, да? Скажешь ещё раз? Пусть он посмеётся.
Злость кипит и почти что выливается за грань терпения, но Нил понимает и молчит, снова попытавшись вырваться из хватки.
— Пошёл ты к чёрту, – бросает Нил и грубо отталкивает Эндрю, толкая его в плечо и удаляясь прочь.
Эндрю не пытается его остановить и только смотрит с зловещей ухмылкой ему вслед, махая рукой.
— Не забудь протереть слёзы с щёк!
— Странный он, – пожимает плечами Кевин и закидывает рюкзак на плечо. — Пошли, тренировка через десять минут.
__
Между мозолистыми пальцами покоится почти дотлевшая сигарета, пока те же пальцы нервно ковыряют край пожелтевшего силиконового чехла, расписанный и расклеенный всякими непристойностями.
Пальцы беззвучно стучат по мелкой клавиатуре, набирая в поисковике имя «Нил Джостен», – но тщетно. Навряд ли Нил 42-ий немец, который постит своих овец в instagram, пусть даже имя у них и парное.
— Его даже нет в инстаграм, – бубнит себе под нос Эндрю и делает нервную затяжку, быстрым движением переместившись в Snapchat.
Как итог – снова не одной похожей страницы, которая могла бы принадлежать настоящему Нилу. Это странно. Можно ли его вообще считать нормальным, если будучи в пике своей подростковой жизни Нил не имеет не одной соц. сети? Даже грёбанного WhatsAppa. И почему-то, это делает его таким чертовки странно-желанным, от чего Эндрю хочет ненавидеть его сильнее, и это выходит, но влечения не проходит. Лишь сильнее хочется разгадать этого фриковатого рыжего парня, который не с кем не общается и не пойми что и кого из себя представляет. Эндрю влип.
Мысли прерывает чей-то пафосный и до боли в голове аромат одеколона, который стоит наверняка больше всей их отстойной шарашкиной конторы.
— Боже, Эндрю, – брюзгливо морщится Кевин и показательно машет рукой перед лицом, сводя брови вместе. – Сколько ты сигарет выкурил? Воняешь, как курильщик со стажем.
— Отвянь, – грубо фыркает Эндрю и выключает экран телефона, делая последнюю затяжку, чтобы специально подымать Кевину прямо в его смазливое личико.
Кевин ничего не говорит и только взглядом высказывает всё своё недовольство, присаживаясь рядом с Эндрю.
— Я, вообще-то, по делу, – начинает он и отводит взгляд в сторону, точно обдумывая, как сказать. – В общем, я подумал, что Джек не сильно-то нам и подходит. Просто..он так хорошо показывал себя на первых тренировках, а сейчас я понял, что он не потянет наш уровень. Он, мать его, даже мяч поймать толком не может. Только хихикает с чирлидершами и всё! – возмущается Кевин и разводит руками.
— Я знал, – просто отвечает Эндрю и пожимает плечами, складывая руки на груди. – Ты меня не слушал.
— Эндрю, давай на чистую:: слушаться тебя в вопросах экси – себя не любить. Вспомни, какие мне усилия нужно приложить, чтобы затащить тебя на тренировки, не то, чтобы заставить играть. И ты думаешь, мне стоило слушаться, когда ты назвал Джека отбитым нарциссом, которы спит с девятиклассницами? – раздражается Кевин и смотрит на невозмутимое лицо Эндрю, которое выражает лишь искреннее безразличие.
— Не должен был, но стоило. Теперь мучайся с ним, – так же незаинтересовано отвечает Эндрю, собираясь уходить, но Кевин встаёт следом, загораживая собой путь.
— Нет, стой, – мямлиться он, перед тем, как сказать:: – Мне нужна твоя помощь. Помоги найти нового нападающего.
Эндрю фирменно приподнимает бровь, готовый сказать что-то по типу «Пошёл ты к чёрту, Кевин», но вдруг его голову посещает гениальная идея, от которой зверская ухмылка сама лезет на лицо.
— Нил, – коротко бросает он, наблюдая, как бледнеет Кевин.
— Нил?! Шутишь? – наконец приходит в себя Кевин, вглядываясь в лицо Эндрю в поисках намека на шутку. – Он же толком даже не разговаривает, не говоря уже о том, чтобы играть. Как ты себе это представляешь? Он ведь даже избегает всех.
— Ты спросил – я ответил, – ровно говорит Эндрю.
— Нет, ты шутишь, – надеется Кевин, но когда понимает, что нет, то тяжело вдыхает, запуская пятерню в волосы. – Нет-нет, не в коем случае. Ты же, мать его, ненавидишь его! Какого черта, Эндрю?
— До смерти ненавижу, – подтверждает Эндрю. – поэтому хочу взглянуть на его жалкие петушиные попытки поиграть в экси, – и уходит прочь, задевая Кевина плечом.
__
Часы показывают 22:48, когда входная дверь предательски громко хлопается, наверняка разбудив Мэри.
— Нил? – слышится хриплый и посаженный голос матери, когда та хромая подходит к двери. – Где ты был? Я ждала тебя и волновалась. С тобой всё хорошо? Боже, не смотри на меня так. Скажи, они следили за тобой? Боже мой..Они близко! Они доберутся! – бледнеет Мэри и хватает Нила за край ветровки, глядя на него безумными и красными глазами.
— Мама.. – перебивает Нил, ласково касаясь её сухих рук. – Я просто гулял. Никто не следил со мной.
— Уверен? Нет, тебе не стоит мне врать.. Нил, я твоя мать! Ты должен мне говорить о таких вещах! – озирается безумием она, когда Нил убирает её руки, держа в своих.
— Я устал. Мне нужно к себе, – говорит Нил и поспешно шагает к себе, пока вслед Мэри ему что-то кричит про слежку и смерть, которая совсем скоро настигнет их из-за его вранья.
Толстовка с джинсами летит на спинку стула, и без того заваленную однотипной одеждой. В комнате до невозможности душно, от чего грудь сдавливает лёгкие, не давая кислороду пройти внутрь. Нил судорожно открывает окно и дышит, дышит и дышит, будто это поможет его избавиться от нахлынувшей боли и страху, в перемешку с одиночеством и отвращением к собственной жизни.
Он думает о том, как бы сложилась его жизнь, если бы у него были нормальные родители:: отец не убивал бы, а мать не сошла бы с ума.
Думал о том, как было бы, если бы он был таким же, как и все:: гулял бы с друзьями, выкладывал бы нелепые фотографии в соц. сети, играл бы в экси и просто не стал бы центром насмешек и косых взглядов.
Нил думает и чувствует, как от несправедливости сводит скулы.
Он простоит так ещё минут 30, закурив последние две сигареты, когда усталость возьмет над ним вверх, не оставляя сил на домашнее задание.
Он запирает дверь и наконец ложится на неудобную кровать, желая отключиться как можно скорее, лишь бы мысли не завладели им быстрее.
