Are we still friends?

"Мы останемся друзьями?" Кихун стоял и в тупую пялился на солдат, которые заносили в зал гроб. Желания оборачиваться не было, тело сковало и тёмные глаза лишь отражали на сетчатке матово чёрное покрытие обёрнутое розовой лентой. Гроб словно проплывал мимо него по воздуху, так выверено и точно его несли, как будто готовились к этому, знали и не оставляли места и надежды на другой вариант. Да и какому варианту было место в этом аду где, казалось, единственный выход это смерть. Кихун запоздало повернул голову, не зная что он больше не хотел там увидеть. Там, у кровати Сыбёк, стоял Санву. Он стоял выпрямившись и расправив плечи и, осмотрев тело на кровати, медленно повернул голову в сторону Кихуна. Тот стоял и смотрел несколько секунд, которые растянулись в вечность, а затем побежал к кровати девушки, будто в замедленной съёмке, стараясь обогнать размеренно шагавших солдат. Сыбёк лежала, не подавая признаков жизни. Всё было в крови: подушка, простыня, её костюм и сама девушка, всё было красно-чёрным, начиная от раны на шее и заканчивая ранением в боку. Кихун обхватил её руками. – Сыбёк! Сыбёк...о нет...Сыбёк, – тараторил он, мотая головой, – нет, нет, Сыбёк. Он рассмотрел рану на шее, глаза наполнились слезами, а лицо будто в миг утратило все эмоции. Кихун повернулся в сторону стоящего над ними Санву, в дрожащих руках которого был нож.

***

"Не получай зелёной кожи" – Третий пункт соглашения! Кихун стоял вжавшись в балки кроватей, когда мимо него прошёл Санву, окидывая того уверенным взглядом, затем выйдя к залу распластавшихся на коленях людей. Сон наблюдал за ним, не отводя глаз. – Игры могут быть прекращены по решению большинства...

***

– Санву? Мужчина в костюме дёрнулся от неожиданности и обернулся к подходящему другу. – А ты чего здесь-то? Они переглянулись и оба тяжело вздохнули, посмотрев в сторону лавки матери Чхо.

***

"Продолжай поддерживать со мной связь" – Это всё из-за долгов? – спросил Кихун, протягивая сидящему на лестнице Санву стаканчик с жижей из автомата с "кофе". Санву нервно покрутил в руках сигарету и выдохнул тяжёлый дым. – Эй, ты же у нас гений всея Сан мун-дона. Смог поступить в университетскую школу бизнеса... . Не переживай, ты ещё заработаешь. – Заработаю, – Санву издал нервный смешок, затягиваясь, – шесть миллиардов? – Шесть миллиардов?!

***

"Не говори прощай" После разговора они всё же пошли к Санву в его маленькую квартирку. Гостеприимством там и не пахло и сразу с порога Сон понял что это лишь временное жильё чтобы скрыться от кредиторов. Ничего не распаковано, никаких вещей не разбросано, зато вокруг были кучи бутылок и пустых упаковок от сигарет, покрытых пеплом. Санву отталкнул ногой пустую бутылку с прохода и та покатилась по короткому коридору в сторону гостиной. Кихун ничуть не удивился такой обстановке, сам в такой вертелся, но всё ещё удивлял его, выбивающийся из этой самой обстановки, образ всегда такого правильного и умного Санву, который сейчас медленно прошёл по коридору, стягивая с себя ботинки и пиджак. Сон, осматривая квартиру друга, зашёл в уборную, чтобы помыть руки и увидел ванную полную воды. Под ней всё ещё ровным слоем были разбросаны бутылки, пачки и размокший и размазанный по кафелю чёрный пепел. А недалеко от ванной валялся медецинский скальпель. – Санву... – тихо позвал Кихун, тут же увидев силуэт друга в дверях. – Не обращай внимания, я так экономлю, – кинул он, всё ещё стоя в дверях. – Нет, Санву...– мужчина медленно указал на скальпель на полу и Чхо тут же потупил взгляд, уставившись в пол. – Это ничего, Кихун... . Лучше... давай пойдём поболтаем. Я скучал.

***

"Почувствую твой запах позже" Кихун нервно распахнул дверь и тут же охнул, отпрянув от проёма. Там стоял ведущий, в своей чёрной маске и костюме с копюшёном. Он медленно подошёл к порогу, пряча руки за спиной. – Не это, искали, господин Сон, – спросил механизированный голос, скрываемый маской. Он вынул руки, держа в пальцах за волосы две головы. На Кихуна уставились безжизненные глаза Сыбёк и Санву. Серые лица не выражали эмоций, кровавым ободком обернулись аккуратные срезы вокруг их шей. Кихун закричал что есть мочи и тут же очнулся от кошмара, насквозь промокший. Он резко сел в кровати и зажмурился потирая пальцами опухшие веки. Дыхание не выравнивалось какое-то время и он тупо пялился в стену с календарём напротив, пока наконец биение сердца не пришло в норму. Мужчина поднялся с кровати и на автомате побрёл в ванную, захватывая с собой пачку сигарет. Он, как был, в одежде залез в холодную воду в ванной и, откинув голову на бортик, глубоко затянулся прикрывая глаза. Всё растворилось в очередном чёрном мареве, перед опустившимися веками плыли образы его друзей и этих ужасных игр, о которых он не мог забыть уже два года. Санву с ножом в шее... Кихун давно размышлял об идеальном моменте. Какой-то частью своего больного разума, понимая что он не может так больше жить, не может забыть всех пережитых им ужасов, Сон знал что ему нужно это. Нужно умереть. И всё пытался придумать удачный момент, понять, прочувствовать его. Может он уже прошёл? Может надо было сбросится с какого-нибудь загородного моста ещё после разговора с О Иль Намом, может после того как узнал о смерти матери, может после того как увидел в метро мужчину с той дурацкой игрой. В любом случае что-то мешало ему, и это чувство вертелось в круговороте событий, которые с ним происходили с того самого момента, как ему предложили участие в играх. Он не мог пока умереть, не мог заставить себя, не мог иногда и мысли допустить, одержимый жаждой остановить игры, остановить ведущего и всю эту систему. Но в такие моменты, когда он лежал в давно остывшей воде, в одежде, и с сигаретой в руках, он вспоминал Санву и злился на себя за то что не загнулся ещё когда они встретились после того как Чхо уговорил всех покинуть испытания. Не надо было не возвращаться, ничего этого не надо было, хоть того и требовали обстоятельства. Сейчас же жалеть было уже поздно, как и поздно искать смерти там, где она тебя не ждёт. Хоть на кафельном полу ванной и валялся холодный медецинский скальпель с высохшей на хирургической стали кровью.