The road so far

      Джинн сильно нервничала. Все те несколько дней с момента, как Дилюк вернулся в Мондштадт, она не находила себе места. Много раз порывалась написать письмо, но все заканчивалось тем, что оно оказывалось в мусорной корзине. Джинн казалось, что если так продолжится и дальше, то она просто-напросто сойдет с ума. Надеяться на то, что первым делом по возвращении Рагнвиндр нанесет ей визит, было попросту глупо, но она ничего не могла с собой поделать. Внутри Джинн до сих пор тлели отголоски обиды за то, что Дилюк оставил Мондштадт даже толком ни с кем не попрощавшись. Она понимала, что ему было совсем не до того, но все же…       Тяжелые темные тучи и холодный проливной дождь вторили мрачному настроению Джинн. С тех пор, как Рагнвиндр ушел на долгие три года, ей будто бы стало не хватать тепла. Хотя свой Пиро Глаз Бога он оставил здесь, в штабе Ордо Фавониус, вместе с капитанской должностью и разбитыми на мелкие кусочки надеждами. Наверное, на такие же мелкие кусочки было разбито сердце самого Дилюка в то время.       В редкие моменты перерывов от работы Джинн задумывалась о том — а могла ли их детская наивная влюбленность перерасти в нечто большее? Или все это осталось в безвозвратном прошлом, где на нее не навалилось столько обязанностей, а семья Рагнвиндра была в полном порядке? В том прошлом, где они вместе растили черепашек и мечтали о рыцарских подвигах. В глазах Дилюка рыцарство пало в тот момент, когда Эрох озвучил ядовитые мысли насчет сокрытия смерти господина Крепуса. Джинн со всей ей доступной скрупулезностью подошла к делу о смещении этого гнусного человека с должности. Таким как Эрох не было места в рядах Ордо Фавониус. Жаль, что Рагнвиндр не увидел этого самолично. Быть может тогда взгляд Дилюка на рыцарство немного бы смягчился. Джинн не питала иллюзий о том, что это помогло бы ему в целом пересмотреть свое к ним отношение. — Здравствуй, Джинн, — раздался до боли знакомый голос, заставив девушку вздрогнуть.       Дилюк стоял в тени ее кабинета и, несмотря на льющий за окном дождь, был абсолютно сухим. — Ты давно здесь? — спросила Джинн, не уточнив имела ли она в виду штаб Ордо Фавониус или Мондштадт в целом. — Некоторое время, — так же расплывчато ответил Рагнвиндр. — У тебя ко мне какое-то дело? — Нет, просто захотелось тебя увидеть, — Дилюк прервался, будто хотел добавить что-то еще, но затем просто мотнул головой. — Слышал, что в отсутствие Варки на твои плечи ложится непомерная тяжесть в виде должности действующего магистра. — Это меньшее, чем я могу помочь. — Ты и так уже достаточно помогла. — М? — не поняла Джинн. — Эрох. Я про смещение этого подонка. — Как ты узнал? — Кэйа мне писал.       Они немного помолчали. Девушка рассматривала Рагнвиндра так, будто видела его впервые. Или просто по-новому? Что-то в Дилюке сильно изменилось, но она не могла понять, что именно. Сражался ли он в течении этих долгих трех лет и как часто? И как это ему удавалось без Глаза Бога? Джинн не то чтобы сомневалась в способностях Рагнвиндра, касающихся фехтования двуручным мечом, просто когда ты довольно долгое время используешь какой-то определенный вид боя, то перестроиться не так-то легко. — Я отдала его Кэйе, — наконец подала голос девушка, продолжая линию своих мыслей. — Кого? — не понял Дилюк. — Твой Глаз Бога. — Я пришел сюда не за ним. — Тогда за чем? — Я уже говорил — просто захотелось тебя увидеть. — И это все? — Это недостаточный повод по-твоему? — Рагнвиндр пошевелился и, отлипнув от стены, вышел, наконец, из тени.       Джинн с каким-то странным трепетом наблюдала за тем, как он, впившись в нее пристальным нечитаемым взглядом, подошел ближе и уперся в ее рабочий стол руками, затянутыми в черно-красные перчатки. — Знаешь, ты вернулся, а мне, почему-то, все еще не хватает тепла, — тихо проговорила она, отведя взгляд.       Смотреть на Дилюка было почти невыносимо. Не смотреть — еще хуже, но у Джинн не оставалось иного выбора. Кем они стали теперь друг для друга?       Рагнвиндр приблизился и подарил ей легкий поцелуй в макушку, который обжег ничуть не хуже раскаленного клейма. Лучше бы он этого не делал. Лучше бы не давал ей никакой надежды. Лучше бы он не возвращался в Мондштадт… вот так. Словно не по зову сердца, а по зову долга. Джинн всхлипнула. Их все еще разделял стол. А вместе с ним множество обстоятельств, не подвластных ни ей, ни Дилюку. — Посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Рагнвиндр и, дождавшись того, что их с Джинн взгляды пересеклись, продолжил: — Ты сказала, что тебе не хватает тепла, но вот что странно — пока меня не было дома, его чувствовал я. Мысли о тебе были очень теплыми. Какие-то глупые надежды на будущее были очень теплыми. Знание о том, что я когда-нибудь вернусь, согревало меня. Вернусь не только в Мондштадт, но и к тебе. Можешь считать меня наивным дураком. Можешь даже прогнать после того, что я собираюсь сделать, но я должен хотя бы попытаться вернуть тебе то, что когда-то без спроса взял взаймы.       Их все еще разделял стол. А вместе с ним множество обстоятельств, не подвластных ни ей, ни ему, но Дилюку, казалось, было решительно все равно, когда он впился в ее губы жадным поцелуем. Джинн бросило в жар. За какие-то считанные мгновения она оказалась рядом с ним, по другую сторону стола. Ценой этому служила рассыпавшаяся гора документов, которую она зацепила сапогами, когда Рагнвиндр утянул ее к себе. Сейчас Джинн было наплевать на эти документы. Вообще на все было наплевать — зайди кто-нибудь в кабинет, она даже не заметила бы. Не наплевать ей было только на Дилюка и их поцелуй. Он был далеко не первым, поэтому Джинн прекрасно чувствовала, как Рагнвиндр истосковался по ней. Да и она по нему ничуть не меньше. Когда поцелуй разорвался, Дилюк прижал ее к себе так крепко, словно боялся, что если он этого не сделает, то Джинн сбежит от него из своего же собственного кабинета. Родной запах тут же окутал плотным коконом, стоило ей уткнуться Рагнвиндру куда-то в плечо. Вечно мерзнущие руки Джинн наконец-то смогли согреться. — Почему ты писал только Кэйе? — спросила она, не пытаясь выбраться из объятий. — Потому что попросил его кое о чем перед своим уходом, — Дилюк рассеянно игрался с хвостиком Джинн. — И о чем же? — О том, чтобы присмотрел за тем, как бы ты не наделала глупостей в мое отсутствие, Одуванчик.