Но ведь я лидер...

На часах 1:38. Чан устало потёр глаза. Тело едва реагировало на команды мозга, а глаза нестерпимо резало. Биты и звуковые дорожки размывались, не давая работать дальше. Вчера Чан ушел со студии в 4:29. Пока добрался до общежития, принял душ, и дошел до кровати, было уже пять. Спал он всего лишь час. Утром он пошел на два часа вокала, даже толком не проснувшись, из-за чего делал столько ошибок, что становилось тошно. Преподаватель сделал ему очень много замечаний, в конце сказав, что сегодня Чан ужасен. Чан сглотнул комок слез, и натянув улыбку, пошел на танцевальную практику. Увы, и здесь его ждало разочарование. Кажется, будто движения заученной хореографии должны идти уже на автомате, но только не у лидера. То поспешит с движением, то вообще одно забудет. Рукой махнул не туда, ногу поставил не правильно, не повернулся полностью, не дошел до своего места. Такие мелочи, но так ломают картину. Минхо раз двести остановил песню, чтобы сказать Чану его ошибки, и помочь сделать все правильно. Но как не ошибаться, если на кануне этого дня, он несколько недель спал по три-шесть часов, ведь на большее не хватало времени? Правильно, никак. Ещё и пропущенный завтрак давал о себе знать. После пяти часов практики (тренировка затянулась именно из-за Чана, что больше его злило и ломало одновременно. Он чувствовал себя виноватым, что задержал ребят, заставив их работать больше, чем обычно), был обед. Из-за едва сдержанных слез, в горло почти ничего не лезло, поэтому Чан запихал в себя всего лишь половину сэндвича с салатом, чтобы живот перестал так подозрительно урчать. На боках появился жир, так что даже полезнее будет. Следом час рэпа, с добрым, но таким острым:"рэпуй лучше" - от учителя, что напомнил старый мем команды, но не развеселил, а подавил, час занятия в спортзале, когда Чан отжался сорок раз, а не пятьдесят, два часа записи партий (не всех, потому что не у всех получилось сразу, а времени было в обрез), быстрый, и едва ли нормальный ужин, и студия. Лидер собирается "закончить" не раньше трёх часов, поэтому впереди ещё много времени. Он тянется к мышке возле клавиатуры, пытается найти нужную запись, но ничего не выходит. От недостатка сна, еды, и подступивших слез, Чан не видит кривые дорожки на экране, а слух не распознает голоса участников. Хм, они вместе уже так давно, столько раз он слышал пение ребят, столько песен свёл, а сейчас элементарно не может отличить Сынмина от Джисона. Или это Хенджин и Чонин? Чан запутался. А ещё он очень устал. Но он никогда это не примет. Поэтому откидывается на спинку кресла, и прикрыв глаза, старается сосредоточиться на песне. -Чан - внезапно тихо раздается сзади. Окликуемый испуганно замирает, открыв широко глаза. Его поймали. Он никогда и никому не говорил, что работает по ночам, решив, что это совершенно нормальное явление, и внимания не достойно. Он раньше не задумывался, что будет, если кто-то об этом узнает. Вроде ничего страшного, но зная, что если Чан вобьет себе что-то в голову, то не отступит от этого, мемберы бы совсем не обрадовались таким новостям. Но вот кто-то из них стоит позади, и кажется, уходить не собирается. -Да? - еле слышно отвечает, стараясь не выдать своего страха. Сзади слышно тихие шаги. Кто-то подходит к креслу с напряжённым Чаном, и чужие руки скользят по плечам. -Чан-а, когда ты перестанешь засиживаешься здесь до четырех утра? У Чана перехватило дыхание. Минхо. И он все знает. Вообще, Бан не знает, какие у них отношения. Да, они айдолы, они в одной группе. Они друзья, товарищи, коллеги. Но разве друзья хотят, чтобы их друг сжал свои шикарные пальцы вокруг их шеи? Или, может быть, товарищи мечтают вгрызться в такие мягкие и большие бедра другого? Или коллеги задыхаются от нехватки воздуха во время поцелуев? Чан не уверен. Но ведь с другими он друзья, но ничего такого не происходит? С ними не дрожат колени из-за такого взгляда, не хочется прижаться, и никуда не уходить, не спирает дыхание от оголенного торса, не хочется сказать:"возьми меня". Но с Минхо все это есть. Кто они друг другу? -Я...- хрипло начал Чан - как ты узнал? - решил не отпираться, но и пока ничего не говорить. Кресло прокрутилось на сто восемьдесят градусов. Минхо упёрся руками в подлокотники, возвышаясь над старшим, заставляя его смотреть снизу вверх. В глазах читалась такая решительность, что Чан невольно поджал губы, боясь шевельнуться. -Ты думаешь, что мы не видели, как ты три с небольшим недели назад не вернулся в общежитие? - Минхо усмехнулся, увидев замешательство на лице старшего - ты такой наивный, Чан-а. Я сказал всем, что ты вернулся раньше и уже спишь. Но я то знаю, где ты пропадаешь. Я все это время отмазывал тебя перед всеми. Думал, может ты одумаешься, перестанешь уходить в шесть утра, приходить в четыре, и весь день питаться солнечной энергией - на лице Минхо отразилась тень боли - но сегодня я понял, что что-то с этим нужно делать. С тобой что-то нужно делать. Чан сжался на стуле, стараясь быть меньше. Минхо знал все. От недосыпа до пропуска пищи. Он все видел, но старался дать старшему время и пространства для осознания того, что он делает что-то неправильно. Но Чан этого не видел. Он был слишком погружен в себя. Внезапно Крис почувствовал, что из его глаз сейчас польются слезы. Резко стало так паршиво. Голова отяжелела, тело стало ватным, в груди все сжалось, желудок свернулся узлом, приглушенно издав звук. Стало страшно. Чего он боялся, не знал даже хозяин этого тела. Дышать стало тяжело, бросило в жар. Глаза забегали по комнате, старательно избегая обеспокоенного лица Ли, пальцы сжали края толстовки, а изо рта вырвался громкий судорожный выдох. -Чан - тихо позвал Минхо, протянув руку к его лицу, но тот резко отпрянул, вжавшись в спинку кресла. -Минхо, пожалуйста, уходи - голос дрожал. Старший задыхался от быстрого и тяжёлого дыхания. -Почему? - Ли не старался снова дотронуться до старшего, делая небольшой шаг назад, давая ему больше свободного места. -Я не хочу, чтобы ты видел меня таким - еле собрав слова в предложение, быстро зашептал Чан, все так же вжимаясь в сидение и жмуря глаза от страха. -Каким? - Минхо нахмурился. Во-первых - он старался отвлечь старшего от панической атаки разговором. Во-вторых - Минхо искренне не понимал, почему Чан так боится показать свои слезы кому-то. Но ведь это Ли. Он никогда не предаст, никому не расскажет, и никогда не осудит. -Ты боишься показать свои слезы, Чан-а? Но почему? Ты боишься показать, что не робот, что тоже человек, и имеешь право на эмоции? - младший говорил аккуратно и мягко, стараясь не пугать и так зажатого Бана. -Но ведь я лидер - тихо проблеял он, прижимая руки к себе в оборонительном жесте, а из глаз полились первые слезинки, которые он постарался скрыть, но у него ничего не получилось. -Крис-а, милый, но ведь и лидеры могут быть слабыми, понимаешь? - Минхо медленно сел на колени перед таким запуганным Чаном, используя его английское имя, чтобы немного заземлить - ты очень сильный. Ты всегда слушаешь, помогаешь, заботишься, выкладываешься на полную, делаешь все, чтобы мы не испытывали дискомфорта, ни в чем не нуждались, стараешься быть лучшим для нас. Но ты забываешь о себе, Крис. Позволь хотя бы одному из нас позаботиться о тебе. Ли, не делая резких движений раскрыл руки в стороны, приглашая старшего в свои объятия. Тот, секунду помедлив, сполз с кресла, садясь Минхо на колени, обхватывая его плечи руками, вжимается носиком в шею, и прижимается максимально близко к младшему. Ли обхватывает его талию руками, притягивая к себе, и слышит первый тихий всхлип. Сейчас Чан такой маленький, такой хрупкий и беззащитный в руках Минхо, что хочется его никогда не отпускать. Он мягко гладит подрагивающую спину, и тихо шепчет на ушко: -Чан-а, ты же знаешь, что твое тело прекрасно, правда? - он и это знает, черт - тебе не нужно голодать, не нужно худеть, у тебя очень красивое телосложение. Ты угробишь свой организм, чего делать ни в коем случае не нужно. Ты обещаешь мне, что будешь кушать? - чужая голова на плече пару раз дёргается, соглашаясь. Теперь у Минхо вся шея и футболка мокрая от слез Чана. Он уже не скрываясь громко всхлипывает, стараясь быть ближе, хотя куда уже ближе. -Я слышал, как о тебе говорили учитель вокала и рэпа. Они рассказывали, что ты делал много ошибок, и выглядел просто ужасно - эти слова должны были ранить Чана, но его успокаивал спокойный голос Минхо, и вибрации на его шее - скажи мне, сколько ты сегодня спал? Сегодня уже переросло во вчера, но это их сейчас не волновало. -Ч-час?..- тихо, хрипло, со всхлипом. -Час? Малыш, это очень мало - Минхо не заметил, как обратился к старшему, полностью поглощённый целью помочь лидеру - уж лучше ты нормально поспишь, и сделаешь немного меньше, чем не будешь спать совсем, из-за чего твоя работаспособность снизится, и ты ничего не сделаешь без ошибок, хорошо? - медленно и спокойно, будто ребенку объяснял Ли. Всхлипы постепенно становились тише, но Чан и не думал отлипать от столь полюбившихся объятий. Он молча вплотную прижимался носом к шее Минхо, чувствуя чужое тепло. -Чан-а, нам нужно в общежитие, пойдем? - через несколько минут аккуратного поглаживания по лопаткам и пояснице, спросил Минхо. Ответом ему стало тихое, быстрое сопение, прямо как у ребенка. Поняв все без слов, Ли, стараясь не разбудить впервые спокойно уснувшего старшего, поднялся, придерживая свою ношу под бедра. До общежития они добрались на машине от агентства, ведь таким известным личностям, тем более в такой позе, ездить на такси было, мягко говоря, опасно. Но вот они дома, а Чан так ни разу и не проснулся. Минхо решает отнести его к себе, потому что оставлять одного лидера после случившегося - кощунство. Он, не разлепляя объятий, ложиться на кровать спиной, позволяя старшему так мило и удобно лечь сверху. Аккуратно и тихо, чтобы не разбудить Чана, Ли достает телефон, и пишет стаффу, что Чан заболел, и один не справиться, из-за чего они вдвоем ближайшую неделю будут в общежитии. Убирает гаджет, накрывает их двоих одеялом, мягко приподнимает голову старшего, стирая большими пальцами следы от слез на щеках. Он думает, что завтра (сегодня, но никто не смотрит на цифры 3:17 на часах) обязательно откормит Чана, и заставит его проспать весь день. А сейчас он тихо шепчет: -Спокойной ночи, малыш лидер.