Will be your daughter

Чжун Хи стоит на кухне в халате, с одной рукой качает люльку, другой мешает кашу. Рядом — заваленный посудой стол, из раковины торчит бутылочка. На фоне — громкий детский плач. Мён Ги лежит на диване, уткнувшись в телефон. У него наушники, он смеётся над видео. — Мён Ги, ты бы хоть раз в жизни мне по дому помог. — Ну Джун Хи… Я работал всю ночь, дай мне пять минут. — Работал? Ты играл с друзьями до двух ночи! — Это был стресс-ревиз, ты же знаешь, мне нужно разгружаться. И вообще, я в доме добытчик. Она закатывает глаза, уже без сил что-либо доказывать. Но её взгляд на ребенка — нежный, как будто всё, что происходит вокруг, временно. И… по сути это и правду оказывается именно так. Ведь тем же вечером ей нужно будет уехать на два дня. Хорошо, что совсем не далеко есть человек, которому можно спокойно доверить своё дитя.

***

— Чжун Хи, почему наш сосед здесь? — Это я его попросила присмотреть за малышкой. – На другом конце провода были слышны звуки суеты — То есть, ты попросила постороннего человека присмотреть за нашим ребенком? — Во-первых, он не посторонний человек. Господин Сон и раньше мне помогал пока ты отсутствовал в моей жизни. Во-вторых… Парень особо не вслушивается, что там говорит Чжун Хи — его мозг невольно зацепился за слова «И раньше… пока ты отсутствовал…» Выходит, они были знакомы? И как долго? Как давно? Видимо зря он не допытывался , что Чжун Хи вообще делала после их расставания. От мысли, что его девушка подпускала к себе какого-то мужика в его отсутствие появлялась смесь отвращения и нарастающего гнева. Хотя рациональная часть Мён Ги говорила, что это бред полнейший — он же ей в отцы годится! Но другая часть, более ревнивая, так и подстрекала сделать ДНК тест воспользовавшись отсутствием девушки. На всякий… так, хватит! Это уже паранойя. Конечно у его Чжун Хи ничего не было с этим Сон Ки Хуном. Пусть он всегда казался ему каким-то мутным типом, вряд ли… — Ладно, я позже перезвоню тебе. Он посмотрел в сторону комнаты. На лице Ки Хуна — спокойствие, ласковое внимание к младенцу. От вида мужчины державшего его ребенка, неприятное чувство в груди Мён Ги только ещё больше росло. Нет, этому человеку здесь не место. Ни в их квартире, ни в их жизни. — Уходите. Умиротворение на лице Сона быстро сменилось непониманием. — Простите? — Уходите из нашей квартиры. Сейчас же. Иначе вызову полицию. Мужчина молча посмотрел на него. Ни страха, ни удивления. Только усталость. Он передал младенца осторожно, как будто боялся, что тот уронит её. Ки Хуну так и хотелось сказать, что у него есть знакомые в полиции, но решил воздержаться и развернувшись молча ушел.

***

Наверное Ки Хуну стоило взглянуть в глазок перед тем как открывать дверь. На пороге стоял никто иной как его хамский сосед. С младенцем на руках. — Нет, стойте! Не закрывайтесь, пожалуйста… Парень выглядел бледно, как будто не ел и не спал несколько дней. — Господин, прошу вас! — Что-то случилось? — Я… я… я даже не знаю как менять ей подгузники! — Я пытался поискать в интернете как это делается, но у меня вообще ничего не получается. Хотя я делаю точно также как и говорят в видео! У него под глазами тени, а рука дрожит – так и кажется, что она сейчас выскользнет и шмякнется на пол. — Ты не правильно её держишь. Дай сюда

***

В квартире беспорядок: пустые чашки, пелёнки, крошки на полу. Ребёнок хнычет. Ки Хун направляется на кухню. Ставит воду греться. Снимает пиджак, осматривается: еда на столе, мусор не вынесен, постель не заправлена. — Где бутылочка? Мён Ги уже собирающийся ложиться на диван на минуту замирает: — Какая? А… где-то там. Под пледом вроде… Ки Хун находит бутылочку, моет, готовит смесь. Ребёнок продолжает хныкать. Мён Ги даже не встаёт. Лежит с телефоном, пролистывает ленту, по привычке вслух комментирует что-то смешное из мемов. Ки Хун выходит из кухни с тёплой бутылочкой, качает ребёнка, потом резко поворачивается к парню: — Вставай. Парень не понимающе на него посмотрел. — Что? — Ты что думал? Будешь сидеть в телефоне пока я делаю за тебя всю работу? — Эй, вообще-то, я просто… — Заткнись. Ты теперь отец. Так что веди себя соответствующе. Мён Ги поднимается и нехотя идет за ним.

***

После уборки всей квартиры Ки Хун показывает, как мыть бутылочку. Мён Ги пускает воду, но как то умудряется разбрызгивать её во все стороны. — Ты мне тут всё затопить решил? Мой нормально! В итоге полы на кухне помыл (разумеется) Мён Ги под строгим взглядом соседа сидящего за столом. Еще через какое-то время Мён Ги морщась протирает подгузник. — Это отвратительно… — Ты как хотел? Даже когда Ки Хун дает инструкции как чинить кран, Мён Ги и тут не скрывает своего возмущения: — Зачем мне это вообще нужно знать? Я учился не на сантехника! — Ребёнку плевать, кто ты. Она хочет воды. И тишины. Так что заткнись и чини. В процессе у Мён Ги всё время что-то падает, он бурчит, психует, но делает. Ки Хун сидит на диване с книгой, Мён Ги аккуратно держит малышку, сам её кормит. — Она вообще знает, что это я её кормлю? Или ей всё равно, кто держит бутылку? — Конечно не всё равно. Они запоминают запах, голос, ритм движений. — Отвечает мужчина перелистывая страницу. — Ты думаешь, она плакала просто так? Она знает, когда рядом никто не старается. Мён Ги не особо обращает внимания на эти слова идет в их с Чжун Хи спальню, чтобы уложить малышку в люльку. На кухне полумрак. Тихо тикают часы под бульканье электрического чайника. За стенкой наконец-то спит ребёнок. Ки Хун уже пьёт тёплый чай и смотрит перед собой. Мён Ги присаживается рядом — впервые спокойно выдыхает. — Ты не представляешь, как тебе повезло стать отцом дочери. На эту фразу Мён Ги невольно усмехается: — Это потому что мне не надо будет объяснять ей про всё… ну, про взросление? Да ну, с пацаном всё равно легче. Больше общего. И меньше заморочек. Ки Хун чуть наклоняет голову, как будто переваривает его ответ. Потом снова смотрит вперёд. Тихо, почти шепотом: — Моя дочка боялась темноты. Когда ей было пять, она просила, чтобы я не выключал свет в коридоре. Я ругался — мол, электричество жрёт, экономить надо… А потом она стала спать с нами, со мной и бывшей женой — ложилась прямо между нами посередине. Говорила, что так ей спокойнее. Я не спрашивал, почему. Но когда во сне она прижималась ко мне, казалось что она… видит во мне единственную защиту. Электрический чайник уже выключается, из его носа струится пар, но никто не обращает внимания. — С дочкой не легче. Но у тебя есть шанс не всё испортить. Пока ты шутишь про «меньше заморочек», она растёт. И если ты не станешь для неё первым человеком, который будет на её стороне, на которого можно положиться — …то кто станет? Мён Ги сглатывает. Без привычной бравады.

***

Вечер. Малышка не хочет засыпать, капризничает. Мён Ги ходит кругами по комнате с малышкой на руках, напевает что-то бессвязное. — Баю-баю, чё-то там… не ложися на край кровати, или придёт… ну кто-то страшный… Ки Хун разрезая овощи кричит ему с кухни: — Если она вырастет с тревожным расстройством — ты будешь знать, с чего началось. Мён Ги ухмыляется: — Ты-то что напевал своей дочери? Ки Хун продолжая стучать ножом: — «Gangnam Style». Работало безотказно. Они оба хохочут — впервые без неловкости. — Сири, включи «Gangnam Style». Малышка перестаёт плакать, будто отреагировала на голоса из клипа. — Ты это видел? Она… она замолчала! Ки Хун: — Вот и вся магия.

***

Поздний вечер. Дверь в квартиру приоткрывается. Чжун Хи входит, снимает обувь и проходит вглубь. Замечает, что всё аккуратно и удивляется. На диване сидит Ки Хун с книгой. Мён Ги дремлет на полу, а рядом ребенок в люльке. Рядом лежит плюшевая игрушка, которую он утром ругал за «непрактичность» из-за того что наступил на нее. — Она спит? — Как ангел. Этот вымотался, но постарался. — Спасибо, господин Сон. Вы… я даже не знаю, как вас благодарить. — Говорит Чжун Хи улыбаясь. Он кивает, собирает вещи, но Чжун Хи останавливает его: — Вы же придете завтра на обед? Я приготовлю мисо суп Ки Хун бросает взгляд на спящего Мён Ги и едва заметно улыбается. — Нет. Думаю, миска супа — его заслуженный трофей. Он выходит. Мён Ги, который просыпается, зевает и видит Чжун Хи сонно говорит: — Ты приехала? Я всё сделал. Почти. Почти всё. Чжун Хи: — Я знаю. Спасибо. И она гладит его по голове, как троечника, который впервые справился без шпаргалки.