Если мы попробуем

— Мисс Грейнджер, Вы меня слышите? — шум в ушах не прекращался и не давал сосредоточится на текучей реальности. Быть «здесь и сейчас». «Быть» — с философской точки зрения, значит существовать, находиться, присутствовать. А я присутствую? — Мисс Грейнджер… — сознание затуманивалось с каждой секундой, дыхание контролировать становилось все сложнее, на переферии сознания значилась только одна мысль: «Быть — значит, способность выдерживать реальность какой бы она не была, или быть — значит казаться, делать вид, что да, я здесь, я вас слышу и я вас понимаю. Насколько сюрреалистически бы это не воспринималось воспаленным сознанием». Я здесь? Я их слышу, понимаю? Это все реально?  Все люди, которые меня окружают, это и есть объективная реальность?  — Мисс Грейнджер! — Мерлин всемогущий, только бы они заткнулись. Прекратили, успокоились, оставили бы её в покое. Заглушили этот раздражающий шум, который не дает сосредоточиться и думать, думать о цветущих полях, об ранней осени, пении птиц, палящем солнце, ждать которого придется как минимум полгода, греясь в шерстяных свитерах и теплых ботинках. Думать о тонкой безмятежности, и вплетать в неё нити надежды. — Гермиона… — нехотя, она поднимает голову, пытаясь сфокусировать взгляд на ярких серо-голубых глазах, с тонкой радужной и немного расширенными значками, глядящими словно ей прямо в душу. — Меня зовут Мириам Страут, я целитель больницы Святого Мунго. Вы понимаете, где сейчас находитесь?  Взрыв. Сознание словно разлетелось на мелкие детали, радужные, кружащие вокруг небольшой оси, и никак неспособные собрать воедино, в одну кучу и сложить цельную картину. Они кружатся переливаясь на свету и бросают отблески на все, что их окружает, ослепляя и дезориентируя. «Я здесь и сейчас, это и есть объективная реальность. Я лежу на кушетке, в приемной и жду новостей. Со мной разговаривает врач» — пронеслось в голове ведьмы, прежде чем она наконец-таки смогла сфокусировать взгляд на склонившейся над ней целительнице и ответить: — Да, извините, Я слушаю.  Выговорить получилось с трудом. Как и поднять голову с такой удобной и приятной кушетки в зале ожидания, которая, несмотря на твердость, так и притягивала к себе, манила, чтобы утонуть в ней, раствориться, не чувствовать, не нести на себе этот груз. Просто… уснуть и забыть обо всем, что произошло за последние два дня.  — С величайшим огорчением вынуждена сообщить, что… — целительница судорожно вздохнула и, отведя взгляд, продолжила, — ваш друг, — она набрала побольше воздуха в легкие, словно ей не приходилось сталкиваться с этим каждый день, словно ей было в новинку сообщать близким и родственникам изо дня в день о том, что их пациент, — скончался, не приходя в сознание.  Бах! Тонкая нить, удерживающая на плаву, натянулась и начала трещать, практически обрываясь, но одна единственная мысль служила опорой, не давая окончательно оборваться. — Мне нужно поговорить с сотрудниками аврората. Пожалуйста, сообщите мне об их прибытии.  — Эм… — замялась целительница Страут,  — да, конечно, я… Вас оповещу.  И отведя взгляд, не в силах больше находиться в компании дезориентированной девушки, поднялась и неспеша подошла к стойке регистрации. Шум в ушах не прекращался и откинув голову на кушетку Гермиона позволила себе поднести пальцы к вискам и, помассировав их, зажмуриться, закрыв руками уши, чтобы спустя время провалиться в крепкий, хоть и тревожный, сон. 

***

— Мисс Грейнджер! — опять этот ужасный, невыносимый, отвлекающий шум. В голове пульсировало, открывать глаза совершенно не хотелось, хотелось только устранить источник этого отвратительного звука.  — Мисс Грейнджер, Вы меня слышите? — Она перевернулась на живот, крепко зажмуривая глаза и закрывая руками голову, только бы не слышать, не видеть, не выныривать из блаженства бессознательного, не сталкиваться с объективной реальностью, выносить которую совершенно не было сил и желания.  — Мисс Грейнджер… — Да что?! — резко вскинулась девушка, приподнимая голову и пытаясь сосредоточить взгляд на источника этого невыносимого шума.  — Меня зовут автор Крикерли, я здесь, чтобы обсудить… Ах вот оно что. Дальше Гермиона не слышала речь возвышающегося над ней мужчины, пытаясь сосредоточиться на нахождении здесь и сейчас: «Я в больнице Святого Мунго, лежу на кушетке в зале ожидания, мне нужно поговорить с кем-то из сотрудников аврората».  — Автор Крикерли, — перебила его Гермиона, — я бы хотела пройти с Вами, — она немного откашлялась, чтобы избавиться от хрипотцы в голосе, — в Ваш кабинет. У меня есть информация, о… случившемся вчера вечером. Опытный овтор немного удивился, но не показал этого, быстро взяв себя в руки, и ответил: — Да, хорошо, тогда я попрошу Вас переместиться со мной с помощью аппарации из зоны прибытия госпиталя. Гермиона, приподнимаясь, последовала за ним, пытаясь твердо устоять на ногах и вертя в голове одну-единую мысль: «Да, все закономерно, я должна это сделать, чтобы наконец-то избавиться от этого зудящего чувства вины и… сожаления? Возможно тогда, я освобожусь и смогу вдохнуть. Вдохнуть… что? Свежий воздух, чувство успокоения, или… освобождения?» Сидя в допросной автората, Гермиона пыталась удержать равномерность дыхания, сосредоточенно глядя в одну точку и медленно считая от одного до двадцати. Потом принялась перечислять в уме предметы, которые её окружали: стол, мигающая лампа, прытко пишущее перо, окно, заколдованный пергамент, нависающий потолок, значок, сидящего напротив аврора, туфли, два стула, дверь… — Мисс Грейнджер, все же, Вы настояли на проведении официального допроса, касательно… — Мерлин, опять это раздражающее «Мисс Грейнджер». Автор Крикерли вызывал все больше напряжения и этого давящего чувства головной боли, которая, не проходила, кажется, уже не меньше сорока восьми часов. — Если Вам что-либо известно об… — Да, — перебила его Гермиона, пытаясь сосредоточиться на свете свете мигающей лампы и нехотя переводя взгляд на его глаза, — это я убила Драко Малфоя. Все, дело сделано. Только дышать легче от этого не стало.