Только ты

Тяжело. Грязные мысли лезут в вашу голову заплоняя сознание, заставляя тебя страдать из-за них. Они не помогают успокоить ураган на душе, наоборот, ещё больше подгоняют тебя к страху, тревожности и невыносимости твоей жизни. Они мерзко охватывают всё свое сознание, заплоняя её мыслями о собственной незначительности в этом мире, о том что ты плохой человек, друг, существо в принципе, что ты жалкий кусок отродья, что живёт просто потому что его родили. Без смысла, без надобности, без назначения, только потому что ты появился. Даже тогда, когда ты этого не хочешь. Когда твоё существование невыносимо морально и каждая ошибка в действиях наяву сводиться к мыслям о убийстве себя. Да и не только при проколе. Оно всегда рядом. Всегда. Не уходит, возможно, лишь прячется за спиной у мимолетной радости, потом снова давит на тебя, убивает, душит своим присутствием, загоняя сознание в неизбежный тупик, где остаётся только терпеть эту пытку изо дня в день. И так постоянно, без пробелов, без перерывов, проскоков, желание покончить с собой не уходит, лишь заглушается... на время. Не даёт и шанса спастись, заставляя гнить в его объятиях, в размышлениях о том, как ты себя убиваешь. Самое мразотное, что со временем к этим мыслям привыкаешь, приспосаблеваешься к тяжести на душе, и подобные размышления становятся обыденностью. После, рассуждения о самоубийстве вызывают улыбку, искреннюю, панический смех из-за нервозности, а возможно уже и из-за радости от возможной кончины. Но иногда мысли давят слишком интенсивно, черезчур сильно, настолько, что кислорода не остаётся совсем. И единственное что тебе остаётся — принести себе другую боль, дабы тебе стало хоть на время чуть легче.. Концелярский нож,​ аккуратный, с приятно-голубой, нежной, как будто небесной ручкой. Маленькая жёлтая наклеечка в виде звезды, за тем нежно-розовая и ярко-синяя, чуть выбивающа на себя первый взгляд при осмотре ножа. Красивое зрелище, действительно. Серое, поблескивающее от еле ощутимого освещения настольной лампы, что была включена из-за почти зашедшего солнца, лезвие. Острое, с более светлой режущей частью. У острия, на верхнем уголке, уже запекшаяся, давняя кровавая клякса темно-алого цвета, что была была приобретена ещё давно. Чуть ниже по режущей части ещё одна, гораздо меньше по размеру, такая же тёмная, как будто чёрная, и небесная ручка с лёгким красным на летом, из-за того что руки её испачкачи в прошлые разы. Удручающе, верно? Сильная хватка белой, как снег, холодящей руки, сжимает нож, пытаясь собраться с мыслями. Раз не может помочь рисование и высказывание мыслей на бумагу — поможет это, не раз пробовал, знает не по наслышке о этом действенном способе сбегания от проблем. Больно, но за то потом будет лучше, хотя-бы на время. Хотя-бы на какой-то промежуток. Левое запястье поднимается, пока рука держащая в руке орудие приблизилась к нему. Дрожь по телу, тремор, не сильный, но мешающий нормально собраться с храбростью и приступить. Глухой стон, дабы сдержать накатившие, из-за ужасного состояния, горькие слезы, он закусывает губы. Взгляд серо-голубых глаз устремляется на запястье, после резко прикрывает их, с силой, с не желанием видеть то, что он сейчас делает. Правая рука послушно ударяется углом о кожу, с силой надавливая и проводя рваную линию вдоль. Слегка неровную, из-за тряски рук, за тем ещё, ещё и ещё, в соседних местах, даже не смотря. Лёгкая боль откликается, но ничего более, душевные терзания сильнее, злее, в разы жгуче порезов. Кожа расползлась чуть в сторону, пока внизу, медленно, начинала появляться выступающая кровь, что с каждой секундой все более заполняла получившуюся ямку, позже выползая за её пределы, стекая яркой струйкой по руке, позже, начиная капать на пол. За тем и другие стали повторять такое же. Колено стало, как и пол, страдать от редкого моросящего дождя алого цвета. Уран не смотрел. Он продолжал просто проводить по нежной и чувствительной коже, окрашивая свою конечность и окружение каплями своей боли. Он не выдерживает, всхлипывает громче, яростнее, срывается и даёт волю слезам. Солёная вода одна за одной стекает по щекам, оставляя мокрые следы. Нет... Он обещал себе быть сильным, но снова сорвался, как чертов алкоголик, что решил бросить, но в конечном итоге взял рюмку в рот, не выдержал. Ещё один, самый глубокий надрез, только уже, когда он смотрит. Залитые слезами, мутные очи устремляется на руку. В глазах все плывёт, как будто мерцает, но он видит кровавый налив у себя на руке, назад пути уже нет. Ещё один, самый глубокий, яростный порез, что сразу наливается ялой житкостью, несмотря на то что ямка вышла глубже преведущих. Уран видит это, видит руку, видит колено, видит пол.. Становится страшно, в моменте, как будто здравый смысл ударяет в голову, что он перешёл грань. Снова. Нет.. так больше продолжаться не может. Нужно бросать, прямо сейчас, он слишком жалкий раз вместо решения проблем уходит в объятия лезвия ножа. Позволить себе больше нельзя. С уст художника срывается ещё один всхлип, злостный, где чувствуется вся его ненависть к себе и этому миру, к своей жалости, у тому что снова порезал руку. Слабак. Снова шрамы и пристаотные взгляды на них, снова носить бинты. Снова пиздеть всем "искренне волнующимся" что случайно, по неосторожности порезал себе руку и по этому перевязал её. Только вот, на деле, правда гораздо суровее, что он истезал себя сам, что там совсем не один порез, что в свои 24 года он не в состоянии оставить жалкую привычку, начавшуюся с 15 лет.. Слабак. Нож отлетает в сторону, на рабочий стол, слегка пачкая его кровью. Уран не в состоянии держать себя окончательно срывается и начинает рыдать, он долго терпел, теперь все вырвалось, без возможности вернуть назад. В голове заиграли все самые ужасные мысли вновь, воспоминания сковывали грудь. Вновь голос матери, говорящий тебе о том что твои проблемы ничего не значат, что нужно взять себя в руки и перестать быть тряпкой. Что обесценивает все твои проблемы, вызывая чувство вины за показанную слабость. Вновь пьяный голос отца, что после уйдёт из семьи, оставив тебя и больше не вспоминав. Унижения в школе, шептания за спиной, смех над именем, насмешки примяком в лицо, проблемы с учёбой, унижения со стороны учителей, все вспомнилось. Обсалютно все. Вновь давит, в этот раз порезы сделали лишь хуже, не подарили ожидаемую меланхолию на время. Лишь ещё большую боль, разочарование и отвращение к сё, к своей слабости, неумению решать проблемы. Все свелось к понимаю собственной жалости, стало ещё больше противно. Потому что в моменте понял, что сделал херню, что это не выход, а после ещё большая проблема. Слезы лились без звука, лишь с иногдашними всхлипами, он привык так плакать, дабы никто не начал его трогать, дабы никто не оскорбил. И плевать уже стало на истекающую кровью руку, все равно. Само перестанет, а если и нет то хоть наконец-то умрёт от потери крови, хоть что-то хорошее случится в его жизни. То, чего он давно хотел. Нептун, сосед по квартире, решил пойти и попить чая на их с Ураном кухоньке. Небольшой, старой, но по своему уютной. Настроение было хорошее, в принципе, как и всегда, особенно когда у тебя выходной день и ты не идёшь на работу. Нет, он конечно любит свою должность воспитателя в детском саду, но — отдыхать ещё больше. Он выходит из своей комнаты, направляется в сторону кухни, весело напевая себе что-то под нос. Заходит в помещение и врубает свет, дабы осветить комнатушку, хватает чайник с плиты и заливает его водой, полностью. Об Уране он уже подумал, он, скорее всего не откажется от небольшой чайной церемонии. Журчащий звук воды о металлические стенки, тихий гул крана давали свою атмосферу этому моменту. На улице уже темнело, солнышко практически полностью зашло за горизонт и лишь слегка виднелось, давая о себе знать. Неп, заканчивая напевать под нос ритмичную мелодию, оторвал носик чайника от журчащего крана и поднёс его к плите. Поставил, после взяв с полочки рядом небольшой коробок, достал оттуда спичку и чиркнул об упаковку. Раз... Не вышло. Второй... тоже. Третий и четвёртый... Идентично. На пятый раз тонкая деревянная палочка ломается, из-за чего Нептун вздыхает с саркастическим выражением, типо.. "серьёзно?!". Взял вторую, раз, два и к счастью огонь загорается, дав возможность поджечь газовую плиту. Ура, миссия выполнена, осталось только позвать соседа-роботягу. Кудряшку не смутило такое долгое и безвылазное состояние своего товарища, ведь, это происходит достаточно часто, как никак он личность весьма специфическая. Скорее всего просто работает, или же занят чем-то своим, он старается не мешать, но порой такое поведение вызывает тревогу за состояние друга, ведь.. он знает о его проблемах и замашках, не один раз ему приходилось его утешать и бинтовать руки. Он сложный, тяжёлый, непостоянный, то бескрайне любит, смущается, то срывается на каждую мелочь. Но для синего он всегда останется самым лучшим и близким человеком, несмотря на его ворчливость, зажатость, комплексы, для него он всегда будет самым любимым. Нептун направился в сторону чужой комнаты, в радостном здравии, да и он, честно говоря, соскучился по нему, сегодня они виделись только за завтраком, после чего разошлись. Художник сразу сказал, что его не трогать, работа и все дела, синий его прекрасно понял и не отвлекал его весь день, но, к вечеру он явно на двадцать минуток чая прерваться может, не критично. Проходит по коридору, и подходит к двери в обитель соседа, осматривает пару секунд, без стука входит, вновь забывая за эту рамку приличия, как и всегда. Открывает дверь и заглядывает, миловидно оповещая соседушку о его планах — Ураааан, пойдём со мной пить чай! Пошли?? — протягивает, окончательно проходя в комнату, только спустя пару секунд замечая странности. — Уран?.. До него доходит. Быстро. Спонтанно. Почти моментально. Не в первый раз. Спустя пару мгновений он видит чужой заплаканный, испугавшийся взгляд, что обернулся на него, он не ошибся, явно не ошибся. Быстрым шагом кудряшка подбегает к сидящему, дабы увидеть масштаб происшествия. — БЛЯТЬ, НЕПТУН, СКОЛЬКО РАЗ Я ГОВОРИЛ ТЕБЯ НЕ ВХОДИТЬ В МОЮ ЕБУЧУЮ КОМНАТУ БЕЗ СТУКА! Уран срывается, быстро прикрывая ладонью истекающее кровью запястье, злостно смотря на синего. Он же в свою очередь просто стоит напротив в шоковом состоянии, начиная неистово нервничать. Хоть это опять же происходит не впервой.. Каждый раз, как первый. Хватает чужую руку, резко, но с нежностью, дабы осмотреть масштаб происшествия, художник в свою очередь не пытается оказать сопротивление, момент резкой злобы ушёл при виде чужого взволнованного личека, пришло понимание того что вновь сорвался на банальную ерунду, так ещё и в такой ситуации. Слезы притупились из-за страха при пришествии соседа, плакать пока не выходило, хотя хотелось расплакаться ему в плечо и рыдать не переставая. Он больше не может держать всё в себе, не в состоянии, нет.. Ему нужно выплакаться, но сейчас не выходит. Нептун осматривает ранения на белоснежной руке, скривившись в гримассе ужаса. Черт, это самый сильный раз, что он застал за все время. Стало искренне страшно. — Подожди немножко, пожалуйста, я быстро, главное зажми ладонью, дабы остановить кровь, я сейчас! — он соскакивает с места и летит с комнаты в сторону аптечки, что лежит в шкафу, в каридоре. Открывает панически дверцы, хватает белую коробень с нарисованным и чуть подранным снизу, красным крестом, и несётся обратно, где Уран послушно последовал указанию, чтоб больше не расстраивать своего друга, он признал поражение сам себе же. Брыкаться, как рыба без воды, смысла у него нет никакого, будет лишь хуже. Кудряшка присаживается рядом на колени, быстро достаёт сверху лекарств лежащую вату, бинты, позже ищет перекись, пока сидящий начинает ощущать наимоверный стыд за свои действия. Глупо, безрассудно, не помогло и не поможет никогда и никому по настоящему. Только расстроит окружающих, заставит волноваться тех, кто любит, даже если это один единственный человек. Нептун отрыв флакончик с перекисью водорода оторвал небольшой кусочек, как будто воздушной, ваты и залил его дизенфицирующей жидкостью. Тянет руки к ранам, пока Уран не отдергивает руку, смотря полными слез глазами на него. Прорвало. От заботы, от ощущения любви к своей персоне, с которой он никак не может свыкнуться, никак, обсалютно, просто никаким образом. Слишком неловко, смущающе, нестандартно, но просто до безумия приятно, только в этой ситуации ещё и поралельно горько, от осознания того что он заставил волноваться. От сдыда, что давит за содеянное и сказанное недавно, что накричал, что снова начал думать о прошлом, но при этом не подумал о единственном дорогом в его жизни. — Нептун, пожалуйста.. Не договаривает, не может сейчас иначе, ком в горле от набегающих слез не даёт говорить. Переживает, волнуется, за то что ему будет неудобно, лучшеб вообще не делал подобных неудобств. Синему не нужно слов, он знает, он понимает, не в обиде, все хорошо. Он лишь бережно берет чужую руку и тянет на себя, дабы не сделать больно, притягивает, давая знак о том чтобы тот убрал часть тела и открыл ему доступ к ранению . Художник слушается, убирает испачканную ладонь, оголяя нанесенные собой же отметины. Неп лишь встревоженно вздыхает и касается ватой о порезы, осторожно дизенфицируя и останавливая кровь. Касание за касанием, нежное, дабы не сделать больно, поглаживает чистую часть руки большим пальцем. За тем ещё одна ватка, вытирает руку от крови, останавливает ту, что выступает, хоть её осталось совсем немного. Он опоздал, к огромному сожалению..​Уран лишь смотрит на это все, грустными, полными слёз глазами от давящей боли, вины, сожаления. Неприятно, неловко, незаслуженно хорошо для него, не достоин всей этой нежности, заботы, любви в свою сторону. Он так этого жаждил всю свою жизнь и продолжает, но не может принять то что действительно её получает, нет.. Но он все равно продолжает её получать. С трепетом хранит каждое подобное мгновение в душе, просто от стыда за содеянное и болью от обработки, от внутренних страданий сложно распознать что-то приятное в этой ситуации. Исправимо, главное успокоиться, но в этот раз уже нормально, как одекватный человек, смириться, выпустить весь пыл в объятиях. Нептун отстраняет вату, все относительно чистое, главное что кровь больше не течёт. Он берет бинты, кремово-белого оттенка, по текстуре напоминающие нитки. Заматывает, осторожно, но с силой, ведь нужно избежать возможного кровоизлияния. Бинтует, бережно, с бесконечной любовью и нежностью, какой только он может, этого всего хватает. Завязывает на бантик, после чего поднимается с пола и хватает чужие щёчки в свои руки, оглаживая правую. Обнимает его, начиная поглаживать чужую головушку, успокаивая, пока сегодняшний страдалец лишь молчит, после вздрагивает и прижимается в ответ. Это то, чего ему не хватает. Шептания продолжаются на работе, страхи, боязнь выходить на улицу, все безумно давит на голову и спастись от этого можно только в чужих объятиях. Нептун сожалеет, что не увидел никаких знаков, ничего в его поведении сегодня, что не заглянул раньше. Но за то Уран нисколько его не винит, наоборот, благодарен ему за все, за заботу, за переживания, за сегодня, за вчера, за все их совместное времяпровождение. Он действительно понимает, что любит его, как никого другого, синеволосый чувствует подобное в ответ, искренне, без капельки каких-то сомнений. У них есть только они, никого больше, они вместе в этом огромном, злом мире, они друг для друга единственная опора, единственная поддержка, подушка безопасности, лучшие друзья, партнёры. Все, обсалютно все. Лёгкий свист чайника слышится с кухни, оповещая о том что вода закипела. С каждой секундой гул лишь растёт, нарушая недавно наступившее спокойствие, вместе с тишиной. Нептун фыркает, вспоминая за чем вообще пришёл сюда, действительно, чай. Он уже и забыть успел. — Пошли пить чай, у меня шоколадки есть) — Уран мнется пару секунд, думая об этом предложении. Нет, отказаться он права не имеет, нужно провести время с ним, пусть даже этим времяпровождением будет распитие чая. Главное вместе. Только с ним.