Поверженный

Гитлер был оглушён словами Сталина. Он привык повелевать, внушать страх, но теперь страх парализовал его. Впервые он почувствовал себя беспомощным перед человеком, излучающим ледяную уверенность.   Сталин подошёл к столу, налил себе стакан воды и медленно выпил. Затем поставил стакан и повернулся к Гитлеру.   — Начнём перевоспитание. Расскажи о России: истории, народе. Честно, ложь продлит твои страдания.   Гитлер молчал, сверля Сталина ненавидящим взглядом. В глубине его глаз плескался страх. Он понимал: от ответов зависит судьба. Сталин играет с ним, и шансов выиграть нет.   Сталин ждал, терпеливо и неумолимо. Он знал: время работает на него. Рано или поздно Гитлер сломается.   Гитлер сглотнул, унимая дрожь.   — Я знаю о России немного. Из истории войн и революций. Ваша страна всегда была сильной, но… отсталой.   Сталин приподнял бровь.   — Отсталой? Интересно. А что ты знаешь о русском народе, его культуре?   Гитлер замялся.   — Я считал русских низшей расой. Недочеловеками. Инструментом для моих целей.   Сталин усмехнулся.   — Вот оно что. А теперь посмотри на меня. Видишь во мне недочеловека? Или отсталость? Ты ошибался. За эту ошибку заплатишь. Не жизнью, это было бы слишком легко. Заплатишь гордостью, убеждениями, душой. Мы сломаем тебя и создадим нечто новое.   Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Гитлера.   — Начнём с истории. Расскажи о Бородино, Кутузове, о том, как русские разбили Наполеона.   Гитлер побледнел. В его глазах мелькнул страх, затем ненависть.   — Не расскажу. Не предам свои идеалы.   Сталин пожал плечами.   — Твои идеалы? Это маска. Под ней — трусость и жажда власти. Но мы поможем снять эту маску. Заставим говорить.   Он щёлкнул пальцами, и из тени вышел человек в форме НКВД.   — Покажи ему наши архивы. Пусть почитает отчёты о зверствах его войск. Пусть посмотрит фото жертв. Может, тогда вспомнит что-то о русской душе.   Гитлера увели. Сталин остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на Москву. Город залечивал раны войны, но в сердце жила память о героизме.   — Мы сломаем его, — прошептал он. — Превратим в инструмент. И этот инструмент будет служить делу коммунизма.   Он взял телефонную трубку.   — Соедините с товарищем Берией. У меня есть особые поручения.   В кабинете снова воцарилась тишина. Время работало на Сталина. Время работало против Гитлера.