Сборник летних записок

      Теплый бриз играл с моими волосами, пока я стояла на белоснежном песке, глядя на бирюзовые волны, накатывающие на берег. Где-то вдали кричали чайки, смешиваясь со смехом отдыхающих, а солнце, словно расплавленное золото, растекалось по горизонту.       Пахло соленым морем, свободой и любовью. В месте, в которое мы так рвались попасть, не было проблем внешнего мира. Нас словно перестало касаться то, что, возможно, послужит точке невозврата и началу конца. Нас перестал волновать предшествующий апокалипсис. Мы решили дать передышку перед тем, как мир разделится на «до» и «после». И этот остров — остров любви и небывалой красоты — лучшее место на Земле, которое я несомненно буду вспоминать с особой нежностью.       В этом месте, вырванном из времени, не существовало войн за пределами моря, ни тикающих часов, отсчитывающих последние спокойные дни.       — Ну как тебе? — Давид обнял меня сзади, его губы коснулись виска. — Говорил же, что тебе понравится.       Я улыбнулась, прикрыв глаза.       — Это рай, — прошептала я. — И я до сих пор не верю, что мы здесь.       — Поверь, ведьмочка, рай начнется, когда мы переступим порог номера… — сказав, он поцеловал меня в шею. Я рассмеялась. — У нас впереди столько всего, Одри. Любовь, секс, путешествие по острову, объятия, разговоры. То, что нужно, не так ли?       Кивнув, я обернулась и потянулась за поцелуем. Мягкие губы накрыли мои — медленные, влажные, с привкусом соли и чего-то отчаянного. Я прижалась к нему, чувствуя, как его тело источало тепло.       Мы целовались, пока волны не начали лизать наши босые ноги, напоминая, что время — это такой же ненасытный океан. Оно нещадно бежало, но Давид заверил меня, что за этот отпуск, отгородивший нас от проблем, я успею устать от него. Но как можно устать от этого потрясающего мужчины? Я готова была проводить с ним каждый день, обнимать, целовать, шептать пошлости и наслаждаться его прикосновениями. Разговаривать обо всех темах этого непростого мира, обсуждать Сомнуса и Фурия, строить свои теории и просто быть счастливыми здесь и сейчас.       — Пойдем, — прошептал Давид, коснувшись лбом моего. — Я хочу видеть, как закат отражается на твоей коже.       Мы побрели по кромке прибоя, оставляя следы, которые тут же стирались. Вели беседу про сегодняшнюю погоду, плавно переходя на тему прекрасного ужина, который готовил лично Давид. Затем он начал говорить, что всегда мечтал иметь в собственности остров, в котором сможет скрыться от астрейцев, от демонических обязанностей, от Сомнуса со своими правилами. От каждого, кто действовал на его нервы.       — И что, считаешь, этот остров — то, что нужно? — Я зацепилась пальцами за его расстегнутую рубашку, когда он резко потянул меня за собой в сторону пестрых пальм.       — Нет. — Он ухмыльнулся. — Здесь слишком много любопытных глаз. Мне нужен такой остров, чтобы там не было никого, кроме тебя. Остальные не интересуют.       Давид резко остановился. Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который всегда предвещал что-то между безумием и гениальностью.       — Что ты задумал? — Я прищурилась, не скрывая своей улыбки.       — Проверим, насколько ты готова к острову, где нет никого, кроме меня. — Его голос прозвучал как вызов.       Прежде чем я успела понять его намерения, Давид подхватил меня на руки и бросился в волны. Прохладная вода обожгла кожу, и я вскрикнула, судорожно цепляясь за него, на что он всего лишь рассмеялся, крепко прижав к себе. Давид оставил поцелуй на моей щеке.       — Ты сумасшедший! — Я фыркнула, вытирая лицо от воды. — Су-ма-ше-д-ший!       — Но твой. — Он притянул меня еще ближе, и вдруг его лицо стало серьезным. — Одри, я не шучу. Если бы я мог, увез бы тебя в самое укромное место, чтобы никто не смог обнажить свои клыки и впиться в тебя, потому что ты запретный плод. Самый запретный из всех запретных, ведьмочка. Я очень хочу уберечь тебя от всех этих игр, интриг, обязательств… Ты заслуживаешь спокойствия и любви.       — Твоей любви… — полушепотом проговорила я, испытывая невероятное чувство, которое застряло где-то внутри.       Изучая его лицо, я впервые за долгое время увидела, что Давид был уязвимым. Не тем смешным и легким на подъем мужчиной, каким привыкли его видеть, а просто тем, кто устал от всего этого.       — Знаешь, что? — Я провела пальцем по его мокрой груди. — Мне нравится эта твоя сторона.       — Какая именно? — Он приподнял бровь.       — Та, что готова бросить все ради меня.       Его губы вытянулись в удовлетворенной ухмылке, от которой у меня перехватило дыхание.        Подумать только, этот властный и невероятно притягательный демон, в чьих руках была всепоглощающая сила, был моим. Полностью и без остатка. Он млел от моих прикосновений, от слов, от взглядов и поцелуев. Но в то же время Давид бросал весь мир к моим ногам и любил так, как не любил никто.       — Тогда держись крепче, ведьмочка. Потому что я только начинаю.       Мы вновь встретились в поцелуе, от которого голова пошла кругом. Волны обвивали наши тела, соленые брызги смешивались с вкусом его губ. Давид приподнял меня, и я невольно обвила его талию ногами, ощущая, как его руки начали скользить по моей спине.       — Ты вообще представляешь, что было бы, если бы кто-то из астрейцев увидел нас сейчас? — прошептала я ему губы.       Ответом Давида стал низкий смешок, больше похожий на рычание.       — Пусть смотрят. — Пальцы впились в мои бедра. — Пусть видят, кто готов тебя бесконечно любить.       Ветер трепал наши волосы, а волны настойчиво толкались в спину, будто пытались присоединиться к этому безумию.       — Демон, жаждущий скандала? — Я прикусила губу.       — Только твоего, ведьмочка.       Его руки скользнули под мокрую ткань моего бикини, и я вскрикнула, когда прохладная вода сменилась жаром его прикосновений.       В этот момент где-то на пирсе раздался смех.       Мы замерли.       — Кажется, у нас зрители, — хмыкнул Давид, но не остановился. Его губы опустились на ключицу, а пальцы продолжали касаться меня так, как никто не мог, кроме него.       Я закинула голову, цепляясь за его плечи.       — Нас… могут увидеть…       — Пусть попробуют отнять этот момент у нас. — В его голосе зазвучала та самая опасная демоническая нотка, от которой я покрылась мурашками.       В этот миг мне было плевать на условности, на правила, на весь этот глупый мир. Пусть смотрят. Пусть знают, что я — его, а он — мой, и никакие силы во всех мирах не смогут это изменить.         Волна накрыла нас с головой, но мы даже не заметили. Наши губы снова встретились в поцелуе, таком же солёном, безумном и прекрасном, как и этот остров.