Летний курорт

Все хорошее рано или поздно заканчивается — например, счастливые лица, доброжелательные люди, чистый воздух и бескрайнее море. Виктор глубоко вдыхал влажный воздух, откидывая голову назад, прощаясь с местом, к которому он успел непривычно быстро привязаться. Он успокаивал себя тем, что белая полоса в жизни продолжается и совсем не спешит заканчиваться. Несмотря на то, что из-под но уйдет песок, чайки перестанут кружить в безоблачном небе, а подушка больше никогда не будет такой мягкой, люди, с которыми он разделил замечательный отпуск, будут с ним. Осталось только чуть-чуть подождать, когда Пейдж решит вопросы по работе, Тендер и Адам упакуют вещи и найдут квартиру, а Бет решит проблемы с паспортом. Это не займет много времени, уверял себя Манчини, но бесконечное ощущение одиночества и брошенности накатывало уже сейчас. Он доверял этим людям, он любил этих людей. Пейдж хочет остаться с ним, Тендер не бросит Фертилити, Адам всегда поддержит брата, а Бет не захочет снова оставаться в одиночестве, но мысль о том, что в случайный момент все передумают и оставят их, была разъедающей и паршиво-ядовитой. — О чем думаешь? — над ухом резко раздался тихий голос, и нежная рука легла на плечо Виктора. Пейдж. — Не хочу расставаться с этим местом, — улыбнулся Виктор, закрывая глаза. Это не было ложью — он действительно не хотел расставаться с санаторием, с пляжем и с приветливыми, уже знакомыми лицами и возвращаться с пучину зла и неприязни. — Я тоже не хочу. Мы ведь еще съездим сюда? — Пейдж сравнялась с ним, переплетая их пальцы, и на душе Манчини стало спокойней. — Конечно. Тут просто замечательно. — Я надеюсь, что приеду как можно скорее, — не знай Виктор Пейдж, то подумал бы, что она оправдывается — но в ее словах читалась искренность, — надеюсь, что меня быстро отпустят с работы и я смогу найти новую клинику в твоем городе. — В нашем. Теперь это наш город, — приобнял Виктор ее за плечи. Маршалл улыбнулась ему, утыкаясь лицом в его плечо. Этот жест был по-детски ласковым, но это растопило еще одну ледяную глыбу в сердце Виктора. Им предстояло узнать так много друг о друге, провести вместе так много времени, пройти так много жизненных трудностей рука об руку, но эта перспектива очень привлекала Виктора. Если и отталкиваться от дна с кем-то — то с Пейдж. Он не уезжает один, у него все еще есть Фертилити и Дэнни, которые поддержат его, если он почувствует себя слишком одиноко, и не дадут закиснуть окончательно. У них есть чаты и видео-звонки, поэтому все не кажется слишком критичным. Но Виктору точно будет не хватать теплых рук Пейдж, пружинистой походки Тендера, смеха Адама и песен в исполнении Бет. Также, как и им будет не хватать его вечного бурчания, скомканности и неуверенности, но также — бесконечной верности, которую ему, возможно, еще не удалось проявить в полной мере — но он был хорошим другом, даже если иногда мог сделать что-то необдуманное, импульсивное, нестандартное. Но дружба с ним стоит того, чтобы водить огромных хоровод вокруг огня, закрывая его цепочкой из рук, стоит того, чтобы выходить из дома поздно вечером и идти в караоке, стоит того, чтобы проводить обыкновенные вечера за глупыми старыми ситкомами или нелепыми книгами. Виктор стоит больше, чем он сам привык считать. Ради Пейдж он начнет исправно посещать собрания анонимных сексоголиков, он отпустит призрак прошлого в лице мертвой матери, он начнет работать над своими недостатками. Теперь у него точно есть непоколебимая мотивация. — Тебе пора, не то ты опоздаешь, — сказала Пейдж, хлопая Виктора по спине. Он уже собрал свои вещи — в том числе забросил парочку приобретенных на курорте предметов в чемодан Дэнни — и смущенно придерживал лямки розового рюкзака, над которым посмеялись все — без исключения. Виктор тяжело вздохнул, еле-еле перебирая ногами, чтобы дойти до станции. Пейдж пошла за ним. Путь казался невероятно энергозатратным и тяжелым — с каждым шагом настроение ухудшалось, жара стучала в виски, усталость от недосыпа и бесконечной активности с непривычки давала о себе знать. На вокзале Фертилити и Тендер целовались, как в последний раз. Адам душевно прощался с Дэнни, подначивая его о том, с какими сомнениями он смотрит на Бет, которая кружится вокруг каждого человека. Увидев Виктора и Пейдж, все кинулись к ним, тепло прощаясь, словно они не увидятся еще много лет, пускай каждый присутствующий знал, что их следующая встреча не заставит долго ждать, и что каждый день будет проходить также ярко, как утренняя рутина на курорте. Виктор развернулся, глядя на Пейдж, и она проникала к нему в самую душу взглядом своих невероятных глаз. Она усмехнулась и продвинулась ближе, давая немое согласие, и Виктор осмелился поцеловать ее при всех. Бет завизжала, Тендер и Адам одобрительно подняли большие пальцы в воздух, Дэнни захлопал в ладоши, а Фертилити притворилась, будто падает в обморок. — Свершилось! Господи, я-то уж думала, не дождусь. Рожу, состарюсь, а вас вместе не увижу! — Фертилити в притворной обиде топала ногой и скрещивала руки на груди. Ее платье совсем не развевалось из-за отсутствия ветра, а кудри не подпрыгивали, но это не делало ее менее привлекательной. Голос из невидимого динамика объявил, что поезд скоро прибудет, и все начали прощаться активней. Дэнни мялся с ноги на ногу, а лицо у него было такое, будто он совершает самое важное решение в его жизни — но в один момент он глубоко вздохнул и сжал кулаки. — Бет, я люблю тебя! Но не успел хотя бы кто-то из присутствующих обрадоваться, как Бет кинулась к нему в объятия и они растворились в поцелуе. На губах Дэнни красовалась ярко-красная помада, и он выглядел самым счастливым человеком в мире, и из-за этого Виктор даже не смог остроумно подшутить над ним — он нашел в себе силы только обнять его с искренней радостью. Все хорошее заканчивается, и вот, они уже на поезде, махают новым друзьям и партнерам в окошко, рассказывают друг-другу что-то радостное о любви, которая, казалось, бывает только в книгах, отправляясь обратно домой и с нетерпением ожидая, когда они снова встретят людей, которые так быстро запали им в душу. Виктор с беспокойным трепетом ждал ряби за окном, ждал возвращения унылых лиц и его собственных острых углов, но не смог противиться желанию заснуть, последовав примеру остальных пассажиров поезда. Эта белая полоса будет длинной, она будет невероятной.