Молчи, Господи

Глава 2 Записи без даты. Из дневника Тэхёна 1. Я не знаю, зачем я это пишу. Просто… мне нужно, чтобы мои мысли переместились хоть куда-нибудь из моей головы. Он сидел в храме, в самом конце колонн. Я заметил его взгляд сразу же, потому что он был направлен только на меня. Но странно — взгляд этого незнакомца меня не пугал. После службы я остался. Гасил свечи, разговаривал с людьми. А он… всё смотрел на меня. Я чувствовал его взгляд у себя на затылке. Он не удосужился отвести глаза даже тогда, когда я подошёл и сел рядом. Я не начинал говорить первым. Я знал — он должен начать разговор. — Вы закрываетесь? — спросил он вдруг. — Да, но вы можете остаться на исповедь, если хотите. — Я пришёл сюда не каяться. Я пришёл смотреть. — На что? — На тебя. Тогда я замер. По моей спине пробежала дрожь. Он не улыбался — лишь смотрел, будто дразнил. — Как вас зовут? — А как бы ты хотел меня звать? Я впервые тогда не знал, что ответить. Да и было уже поздно. Он ушёл. И тогда в церкви стало по-настоящему пусто. После этого разговора я пытался молиться. Но все мои молитвы приводили меня к нему. Я не знал его имени. Не знал, вернётся ли он ещё. Но прекрасно знал, что хочу этого. 2. Я боюсь. Боюсь говорить это Богу. Я сказал себе: «Это была случайность. Ошибка. Чонгук приблизился ко мне, а я не успел отстраниться. Я устал. Перепутал намерения.» Но в глубине души я понимаю — я не ошибался. И он знал это. Он вновь пришёл — после службы. Сел в углу, у колонны, как всегда, не сводя с меня взгляда. Когда я подошёл, он встал, и всё так же нагло смотрел мне в глаза. Он ничего не делал. Просто стоял рядом. Я чувствовал тепло его тела. На секунду мне захотелось… обнять его. — Почему ты не гонишь меня? — спросил он. — Потому что… — я замолчал. Я растерялся. Он медленно протянул руку. Не прикоснулся — просто завис ею рядом с моим лицом. — Я чувствую твой страх. Но желание — сильнее. — Это неправда. — Ты хочешь меня, как боишься ада. — Тогда ты и есть ад. — А ты — хочешь войти в него. И тогда он наклонился. Коснулся губами моей щеки. Осторожно. Не дерзко. Словно проверял. Я мог бы остановить его. Прекратить всё. Но я молчал. Смотрел ему в глаза. Он поцеловал меня. Мягко. Медленно. Мне не понравилось! Это было отвратительно… Наверное. Я не знаю. Хочу сжечь дневник. Хватит. … Мне понравилось. 3. Я не хочу это писать. Но мне нужно. Иначе я сойду с ума. Я хотел бы сказать, что это было насилие. Что я кричал, звал Бога, сопротивлялся. Что это всё было шоком. Что я не понимал, что происходит. Но нет. Я был в здравом уме. И всё происходило медленно. И тихо. Он пришёл без предупреждения. Вошёл в исповедальню. Нарушил мою тишину, мой покой. Меня. Он взял меня прямо там. Там, где люди отмаливают свои грехи. Когда он прижал меня к стене, я хотел сказать «нет». Но я не сказал. И, что самое страшное — я не хотел говорить. Он двигался медленно. Осторожно. Он дрожал, будто сам не верил, что делает это. Шептал: — Не больно?.. А я отвечал: — Нет. Это была ложь. Всё болело. Но не тело. Душа. В какой-то момент мы слились в одно целое. И я перестал понимать, где заканчиваюсь я, а где начинается он. Я молчал. Потому что частичка меня не отталкивала. Когда всё закончилось — он встал. Оделся. Ушёл. Не проронил ни слова. Я простил его. «Боже, сделай так, чтобы я больше не проснулся», — просил я в ту ночь. 4. Прошло трое суток. Или больше. Я не уверен. Я снова провожу службы. Говорю слова. Расставляю свечи. Но никто не знает, что я больше не молюсь. Сегодня я стоял у алтаря. Держал чашу, вино, хлеб. И вдруг — запах кожи. Его. Он пахнет как ночь. Как грех. Как что-то, что хочется вдыхать — вечно. Я выронил чашу. Вино разлилось. Люди ахнули. А я просто стоял. Чувствовал его руки на своих бёдрах. Его тело во мне. Его дыхание. Его шёпот. Я пытался умыться святой водой. Но она будто обжигала. Не кожу — совесть. Я смотрел на себя в зеркало. — Ты бы снова сделал это? Я не смог ответить. Потому что знал: да. Вечером сел писать проповедь. Прощение. Милосердие. Смирение. Но рука вывела совсем другое: Я позволил ему. А он всё равно ушёл. Я думал — станет легче. Что это была кульминация, удар, после которого приходит очищение. Но легче не стало. Стало пусто. Я сижу в церкви. Одна свеча горит. Ни людей. Ни ангелов. Ни демонов. Только я. И внутри — он. Я больше не уверен, что хочу его изгнать.