Несговорчивый гений и колыбельные менталиста.

Ген Асагири, самопровозглашенный маг и бывший менталист, наблюдал за Сенку Ишигами, гением науки, который, казалось, никогда не спал. Это было не просто наблюдение; это была миссия, порученная ему лично не кем иным, как самим Генрихом VIII... то есть, Кохаку и другими жителями деревни. — Сенку-чан, дорогой мой, не думаешь ли ты, что тебе пора немного отдохнуть? — проворковал Ген, грациозно скользя в сторону своего объекта. Сенку, как обычно, был по локоть в каких-то проводах и деталях, пыхтя над своим последним изобретением, — по-видимому, ещё более мощным генератором для деревни. — Отдыхать? Отдыхать — это для тех, кто не одержим тьмой тысячелетий, менталист. У нас нет времени на сон, когда человечество ждет своего спасения, — пробормотал Сенку, даже не подняв головы. По его щеке размазалась грязь, и Ген едва сдержал желание стереть её. Ген улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, той, что обычно заставляла людей делать что угодно, только бы он не исчезал из их поля зрения. — Ах, но ведь даже великий Сенку-чан нуждается в зарядке, не так ли? Батарейки имеют свойство разряжаться, даже у самых ярких умов. — Мои батарейки работают на чистой, неподдельной жажде науки, менталист. И они показывают 10 миллиардов процентов заряда, — отрезал Сенку, наконец, взглянув на него своими покрасневшими от недосыпа глазами. Ген почувствовал легкий укол в груди. Он действительно выглядел измотанным. — Допустим, это так, — начал Ген, не теряя надежды. — Но представь, сколько ещё ты сможешь изобрести, если будешь полон сил? Твой мозг будет работать с максимальной эффективностью, без малейших ошибок. Мы могли бы построить ракету к следующему вторнику! Сенку на мгновение задумался, и Ген почувствовал проблеск надежды. — Ракета за неделю... звучит интригующе, — пробормотал он себе под нос, но тут же отмахнулся. — Нет. Я не поддаюсь на уловки всяких менталистов. Отдых — это часть работы для тех, кто не может без него, но для меня пустая трата времени. Мне не нужен сон. Ген вздохнул. Прямые уговоры не работали. Значит, пришло время для более тонких маневров. Он поправил свою рубашку и принял задумчивый вид. —Знаешь, Сенку-чан, я тут подумал... Твой генератор, он, конечно, великолепен. Но что, если... что если ты допустишь какую-нибудь крошечную ошибку из-за усталости? Маленькую, незаметную ошибку, которая могла бы привести к... ну, к тому, что он взорвется? Сенку замер. Его голова медленно повернулась к Гену, и в его глазах появилось что-то похожее на ужас. — Взорвется? — Ну, не то чтобы взорвется, — поспешно добавил Ген, видя, что зашел слишком далеко. — Скорее... перестанет работать. Или, что ещё хуже, выдаст не то напряжение, и все наши драгоценные лампочки просто... перегорят. Ты ведь не хочешь, чтобы деревня снова погрузилась во тьму из-за такой мелочи, как недосыпание, верно? Сенку нахмурился, его мозг явно переваривал новую информацию. Мысль о неэффективности или, боже упаси, поломке своего творения, была для него куда страшнее, чем перспектива сна. — Хм. Вероятность сбоя увеличивается при длительной работе без перерыва, это научно доказанный факт, — пробормотал Сенку, потирая подбородок. — Применимо ли это к человеческому мозгу в той же степени, что и к механическим системам...? — Безусловно! — подхватил Ген, внутренне ликуя. — Твой мозг — это самая сложная и удивительная машина из всех, Сенку-чан. И ей, как и любой машине, требуется техническое обслуживание. А для мозга это обслуживание — сон. Сенку долго смотрел на провода, потом на Гена, потом снова на провода. Наконец, он выпрямился, потянулся и зевнул. Ген с трудом сдержал победный клич. — Ладно, менталист. Твой довод, хоть и основан на сомнительных методах манипуляции, имеет под собой рациональное зерно, — произнес Сенку, уже направляясь к своей хижине. — Я посплю... четыре часа. Не больше. Ген улыбнулся. Четыре часа — это уже прогресс. И он знал, что как только Сенку ляжет, он сможет использовать свои чары, чтобы эти четыре часа превратились в... ну, скажем, в пять или шесть. — Прекрасно, Сенку-чан! И помни, во сне к тебе могут прийти новые гениальные идеи! Может быть, ты даже изобретешь способ вечного сна без потери работоспособности! — крикнул Ген ему вслед, наслаждаясь моментом. Сенку остановился у входа в лабораторию. — Не говори глупостей, менталист. Но, возможно, ты прав насчет идей. Увидим. И если я проснусь от каких-либо менталистских фокусов, ты будешь первым, кого я превращу в мыло. Ген хихикнул. — Обещаю, Сенку-чан, только самые сладкие сны. Приятного отдыха. Когда Сенку скрылся из лаборатории, Ген с облегчением выдохнул. Миссия выполнена. По крайней мере, на сегодня. Завтра ему, вероятно, придется придумать новую стратегию, чтобы заставить гения спать. Но ради спасения человечества, Ген был готов на любые менталистские трюки. Он оглядел ночное небо, усыпанное миллиардами звезд, и подумал: "Даже наука нуждается в хорошем отдыхе, чтобы сиять ярче." *** Прошло четыре часа, и Ген с беспокойством поглядывал на хижину Сенку. Утро только-только занималось, окрашивая горизонт в нежные розовые и золотые тона, но в деревне уже начиналось движение. Кохаку, как обычно, была на тренировке, а остальные собирались на завтрак. Но из хижины гения не доносилось ни звука. — Неужели он правда спит? — пробормотал Ген себе под нос. Ему было непривычно тихо без постоянного бормотания Сенку о какой-нибудь формуле или химическом элементе. Внезапно раздался громкий, отчётливый хлопок, сопровождаемый еле слышным "Ой, черт!" из хижины. Ген подскочил. Его идеальный план по обеспечению сна явно провалился. Он рванул к хижине, распахнул дверь и обнаружил Сенку, который сидел посреди своего спального места, окруженный... уравнениями. Стены хижины были исписаны углем, на полу валялись смятые листья, покрытые всевозможными схемами и формулами. В одной руке Сенку держал потухшую свечу, а другой потирал лоб, на котором красовался небольшой красный след. — Сенку-чан! Что случилось?! — воскликнул Ген, оглядывая художественный хаос. — Ах, менталист. Ты уже тут? — невозмутимо спросил Сенку, как будто исписанная каракулями хижина была самым обычным делом. — Я почти закончил. Мне просто нужен был небольшой перерыв, чтобы... визуализировать. И кое-что записать, пока не забыл. — Визуализировать? Сенку-чан, ты должен был спать! — Ген был на грани истерики. — Я слышал хлопок! Что это было? Сенку указал на потолок хижины. — А, это? Просто мой мозг работал с такой скоростью, что я нечаянно ударился головой о потолочную балку, когда пытался записать последнее уравнение. Но это неважно! Я понял! Мы можем использовать... эйнштейний! Ген моргнул. — Эйнштейний? Мы даже не знаем, существует ли он более! И ты ударился головой? — Мелкие детали, Ген, мелкие детали. Главное, что мы сможем увеличить мощность генератора на 10 миллиардов процентов, если я правильно рассчитал термоядерный цикл! — глаза Сенку горели безумным огнем, свойственным только ему. Он выглядел ещё более энергичным, чем до "сна". Ген вздохнул, его плечи поникли. Он был готов признать поражение. Против такого научного одержимого ему не выстоять. Никакие менталистские трюки не могли заставить Сенку спать, если его мозг решал продолжать работу. — Значит, ты вообще не спал? — обреченно спросил Ген. — Я лежал, — поправил Сенку, вставая и направляясь к выходу из хижины. — И пока я лежал, мой мозг продолжал работать. Это была отличная возможность для мозгового штурма без отвлекающих факторов. 10 миллиардов процентов эффективности! Пойдем, менталист, я покажу тебе, что я придумал! С этими словами Сенку выскочил из хижины, уже направляясь к мастерской, чтобы немедленно приступить к своим новым расчетам. Ген остался стоять посреди исписанной хижины, глядя на потолок, где все ещё виднелся небольшой след от удара. — Так вот как выглядят сладкие сны гения... — пробормотал Ген. — Теперь мне ясно, почему у меня нет такой жажды знаний. *** Вечер опустился на деревню Ишигами, принося с собой прохладу и стрекот цикад. Ген наблюдал за Сенку, который, несмотря на ударенную голову и вчерашнее "лежание", снова корпел над своими проводами и схемами, светя одной из своих лампочек и бормоча себе под нос что-то про "ионную проводимость". Ген решил: сегодня он поспит. Во что бы то ни стало. — Сенку-чан, дорогой мой, ночь уже наступила, — ласково начал Ген, подходя ближе. — Звезды зовут тебя в свои объятия, чтобы ты мог увидеть их во сне и, возможно, изобрести звёздный двигатель. Сенку даже не дрогнул. — Глупости, менталист. Звезды зовут меня к телескопу. А двигатель — это пока расточительство ресурсов. Ген вздохнул. Прямые уговоры снова не сработают. Он обошёл Сенку, встал так, чтобы заслонить ему свет лампы, и улыбнулся своей самой чарующей улыбкой, от которой обычно даже самые упрямые люди начинали таять, но не Сенку, естественно. — Что ж, в таком случае, я вынужден прибегнуть к радикальным мерам, — произнёс Ген, его голос стал чуть ниже, а глаза приобрели таинственный блеск. Сенку, наконец, оторвался от работы и поднял взгляд. — Радикальные меры? Ты собираешься... превратить меня в камень? Я бы предпочел, чтобы ты сначала выучил химическую формулу для анти-петрификации. — Гораздо хуже, — Ген театрально покачал головой. — Я собираюсь усыпить тебя любовью. Брови Сенку взлетели вверх. — Что за нелогичная чушь? Не дожидаясь более слов, Ген мягко, но настойчиво взял Сенку за руку, откладывая его инструменты в сторону. Сенку попытался вырваться, но хватка Гена была удивительно крепкой. — Эй! Что ты делаешь, менталист?! — возмутился Сенку. — Я? Я спасаю твоё гениальное тело от истощения, — ответил Ген, ведя его к спальному месту. Он толкнул Сенку, и тот, к своему удивлению, рухнул на подстилку. — Ген! Отпусти меня, у меня есть ещё 10 миллиардов процентов работы! — Сенку попытался встать, но Ген, усевшись рядом, придерживал его, легко перекидывая одну руку через его талию, прижимая Сенку к себе. — Не сегодня, Сенку-чан. Сегодня ты будешь спать, даже если мне придётся петь тебе колыбельные до самого рассвета, — промурлыкал Ген, устраиваясь поудобнее. Сенку замер. Его мозг, привыкший к логике и расчетам, совершенно не мог обработать эту ситуацию. Он почувствовал тепло тела Гена, ощутил его ровное дыхание. От Гена пахло чем-то свежим, лесным, и немного дымом от костра. Это было... непривычно. И странно успокаивающе. — Колыбельные? Ты шутишь? Это абсолютно нелогично! — пробормотал Сенку, пытаясь сохранить свою обычную отстранённость, но его голос звучал менее уверенно. — Вовсе нет. Это древняя методика, проверенная миллионами лет эволюции, — Ген тихонько засмеялся. Он начал медленно и ритмично поглаживать Сенку по спине, перебирая его растрёпанные волосы. — Слушай внимательно, мой маленький гений. Я спою тебе песню о спокойствии, о том, как хорошо спать, чтобы твой мозг работал ещё лучше. И Ген начал петь. Его голос, обычно звонкий и мелодичный, стал мягким и убаюкивающим. Он пел не совсем колыбельную, скорее, он импровизировал, сплетая слова о тишине ночи, о звёздах, которые спят, чтобы завтра сиять ярче, о том, как важно отдыхать, чтобы быть самым умным человеком в мире. Сенку сначала дёргался, пытаясь вырваться, потом просто лежал, слушая. Он чувствовал, как медленно, но верно его веки становятся тяжелее. Тепло Гена, его нежные прикосновения, тихий, ритмичный голос... Всё это создавало удивительный эффект. Его мозг, привыкший к беспрерывной работе, начал замедляться, погружаясь в непривычную дремоту. — Нет... не сплю... — пробормотал Сенку, уже засыпая. — Конечно, нет, мой гений. Ты просто перезагружаешься, — прошептал Ген, продолжая поглаживать его по волосам. Последнее, что Сенку почувствовал перед тем, как окончательно провалиться в сон, было то, как Ген мягко притянул его ближе, уткнувшись носом в его волосы. От него пахло теплом и уютом. И Сенку, к своему глубочайшему научному удивлению, был... доволен. Ген наблюдал, как ровное дыхание Сенку становилось все глубже, а напряжение покидало его тело. Он осторожно поцеловал его в макушку. — Вот так. Спи спокойно, мой гений, — прошептал Ген. — Ты нужен нам завтра. В полном заряде. Он остался лежать рядом, наслаждаясь тишиной и спокойствием, которое наконец-то воцарилось в хижине. И в его сердце.