«Все мы разные, но мы связаны»

      …Мысли в голове путались, сплетались в клубок, не имеющий ни начала, ни конца. Что с ним происходит?! Тадмавриэль, отец Эграсселя, что раньше имел большую славу и известность среди архейцев, казался совсем другим. Ранее Великий ученый, почти лишившийся рассудка из-за потери любимой женщины, сейчас, весь в какой-то странной золотистой, почти светящейся жидкости, с копьем в руках, стоял перед сыном. Взгляд нервно перебегал из одного края комнаты в другую, глаза, приобретшие сиреневый цвет, странно блестели, дыхание было сбито и казалось, что он вот-вот задохнется. Руки сжимали оружие как тиски, а на поясе весело с десяток бутыльков с той же странной субстанцией. Он казался каким-то дикарем, даже зверем, но никак не цивилизованным существом.       Эграсса стоял неподвижно. Боялся лишний раз вдохнуть. Что стало с его родителем буквально за день? Ещё вчера он как и все прошедшие 15 лет работал над колбами с различными препаратами и смесями. В тот день сын не заходил в лабораторию. У него не было ни времени, ни настроения, чтобы разговаривать с отцом. Он видел через окно Лукия, заходившего на территорию. Слышал странный шум снизу, но не решился спуститься. Помнит как дипломат, слегка шатаясь и хромая, снова появился на улице. Мавриэль очень часто прибывал в плохом настроении, и из-за этого уже не раз его друг уходил домой слегка потрепанный, но при этом все равно возвращался. Видимо в тот день произошло что-то посерьезнее.       Проводя в голове все эти цепочки мысль и догадок, Ссель так и не сдвинулся с места. Но стоило ему всего на пару секунда отвести взгляд, как послышался глухой удар об пол и звон стекла. Копье лежало чуть в стороне от тела, распластанного по поверхности. Шесть колб разбилось. Голова была повернута в сторону, а изо рта текло немного крови. Первые несколько минут сын пытался привести «больного» в сознание, но поняв, что это бесполезно сделал попытку поднять отца на руки и отнести его в комнату. Попытка оказалась безуспешной, и на половине пути Тадмавриэль уже второй раз с глухим стуком ударился о пол. Но к удивлению Эграссы это стало причиной для пробуждения: – Даже отца не можешь до кровати дотащить, бестолочь… - тихо, с небольшим хрипом, произнес «страдалец». – Отец!       Но счастье длилось недолго, и ученый снова отрубился… ——————————————————————              С момента как Тадмавриэль первый раз пришел в чувство, но снова потерял сознание прошло около часа. Эграссель, хоть и с трудом, но закончил начатое. После этого он около сорока минут измерял шагами комнату и затем, убедившись в том, что отец его может некоторое время обойтись и без наблюдений сына, ринулся вниз по лестнице, выбежал из поместья и направился в сторону местной библиотеки… но вдруг остановился. В здании он планировал найти своего друга - Лололошку. Сейчас он был единственным его знакомым, кто находился в городе. Но стоит ли рассказывать? Вдруг с его родителем произошло что-то крайне личное, то, чего не должен знать никто. Он понимал, что у того крайне много секретов, и раскрытие некоторых из них сделает хуже лишь окружающим. Может Лукий узнал и из-за этого и был таким, когда уходил? Сначала нужно понять, что именно случилось, а потом бежать рассказывать.       Вернувшись в дом и вбежав в комнату, Ссель в очередной раз впал в ступр. В комнате Отца науки уже не было. И вот началось обследование всех комнат. Кухня, гостиная, комната самого Эграссы, подвал и, под конец, лаборатория… – Какого черта ты вообще делаешь?! - именно такую реакцию породило новое действие Мавриэля. - тот стоял перед столом, на котором обычно смешивает различные препараты, и одну за другой опустошал бутылки с золотистой жидкостью, которые принес в дом. Глаза будто светились, и видно это было даже при ярком дневном свете, проходящем через окна.       Закончив с последним сосудом, Тадмавриэль отбросил его в сторону, а тело эльфа начало немного дрожать. Переизбыток силы Первой Матери не давал никакого положительного эффекта телу смертного. Небольшое пошатывание заменило собой дрожь. Эграссель сразу бросился к отцу и тот буквально упал ему на руки. – Да что же ты с собой творишь?… - на выдохе произнес сын, не то обращаясь к родителю, который уже вряд ли слышал его, не то просто начиная мыслить вслух…