Просто держи меня за руку

— Знаешь, мир без тебя не рухнет, — сказала Фора, развалившись поперёк кресла. Ноги она завернула на ближайший столик, а голову опасно свесила через подлокотник. В приличных домах за такое по морде бьют, но это не дом. Да и местная хозяйка слишком её любила. — А-ха, — рассеянно ответила Джейна, явно пропустив её фразу мимо ушей. Она стояла на стремянке у огромного стеллажа и что-то искала среди книг. Искать здесь можно было до следующего тысячелетия — книжек тут миллионы. Каждая книжка — судьба какого-нибудь смертного дуралея из этого мира. Мира, который находится под покровительством богини Джейны. Ей, кстати, очень быстро надоело играть в библиотекаря. Она издала жалобное: — Я так больше не могу-у-у! И спрыгнула с самого верха стремянки. С высоты больше собственного роста. Но еще до того, как её пятки ударились о блестящий паркетный пол, пространство вокруг изменилось. Библиотека — с мягкими креслами, лампами под зелёными плафонами, окнами с видами на другие миры — стала ничем. Белым фоном, чистым листом. А книги превратились в нити. Шерстяные, шёлковые, синтетические, разной толщины и разных цветов. Они сплетались вместе, а точнее, безобразно спутывались. Это даже не клубок, это уже стог какой-то. И в эту кучу радостно упала Джейна. Фора вот никуда не падала. Ей оставили и кресло, и столик, и для полного счастья ей не хватало только биографии короля Нара, чтобы рисовать там члены на полях. А чем ещё заняться, если Джейна закопалась в свою работу? Буквально. Впрочем, скоро она вынырнула с победным воплем: — Вот ты где! Конечно же, в руках она держала нитку — грубую, зелёную, с затянувшимся узлом. Но сюсюкать над ней принялась как над покалеченным котёнком. — Ну что ж ты так, ну не надо, сейчас мы всё-всё распутаем… Наверное, было бы проще с какой-нибудь божественной иглой. Или с божественными ножницами, которыми можно обрезать всё нахрен. Но конечно же, эта идиотка пыталась справиться голыми руками, безуспешно ковыряя узел ногтем, и от старания высунув наружу язык. Богиня, блин. Джейна Пресветлая, чтоб её, милостивая и всеблагая. Впрочем, Фора была ещё более конченой идиоткой, потому что глядя на эту взъерошенную сумасшедшую ей не хотелось сбежать за двести тыщ миров. Ей унизительно сильно хотелось целоваться. И эта ерунда тянулась уже две тысячи лет точно, и конца-краю ей не было видно. Но целоваться тут было не с кем. Нитка была важнее. Нет, разумеется, это был живой человек со своими радостями и горестями, любимыми людьми и так далее, и, видимо, случилось что-то важное, раз уж Джейна этим занялась. Но спрашивать, в чём там дело, не хотелось. В последний раз, когда к Форе пришла такая замечательная идея, она получила двухчасовую отповедь, в которой проскользнули слова «развитие местной экономики» и «политика городской администрации». За такое в приличном обществе следовало по морде бить. Но Фора слишком любила Джейну. Та наконец разобралась с несчастной ниточкой, с преувеличенной аккуратностью сунула её в середину стога, потом без особой нежности раскидала мешающие нити ногами, и взгромоздилась на Форин столик. — Так о чём мы говорили? — жизнерадостно осведомилась она. — Знаешь что? — процедила Фора, у которой терпение держалось уже не на последней ниточке — на волоске. — Поехали. Вот что хорошего было в этой идиотке — уже тысячу лет назад она на такие предложения не переспрашивала: «Куда?». Просто брала Фору за руку. *** Так они и оказались на вокзале — новеньком, прямо-таки блестящем. Видимо, хорошо шло развитие местной экономики. Но Фору куда больше интересовала Джейна с рюкзачком в виде лягушки, панамкой в виде лягушки, и гитарой, ну куда же без гитары. Сама Фора гордо стояла вообще без вещей, сунув руки в карманы многослойной длиннющей юбки. А чего, они же не в поход через горы собрались. Так, маленькое путешествие. Джейна тряхнула рыжими волосами, ткнула куда-то в сторону центра города сложенной картой, и затрещала, как заправский экскурсовод. — Уважаемая группа, мы находимся в славном городе Гаре, по легенде названном в честь Гара, одного из Светлых Шестерых. Кстати говоря, именно сюда восходят корни знаменитого рода Гарриэт… — Давай без Гарриэтов, а? — тоскливо попросила Фора. Эти знаменитые — скорее уж печально известные чудики ей порядком надоели. — Ладно, — ничуть не обиделась Джейна, и развернула карту, оказавшуюся комично огромной. — Давай уже составим какой-нибудь маршрут. Экскурсия в замок? — Нет, — скривилась Фора. — Можно сесть на поезд до Чаячьей гавани и рвануть к морю! — Не-ет, — сказала Фора, но уже не так уверенно. — Ну да, мы же договорились на маленькое путешествие, экскурсия выходного дня, так сказать. Тогда давай в деревню Яблочную. Знаменита фестивалем яблок. И фестивалем исторической реконструкции, но мы его уже пропустили. — И отлично, и прекрасно, — Фора поскорее потянула Джейну к кассам. Фестивали исторической реконструкции она терпеть не могла. Кое-кто — не будем показывать пальцем — опять заиграется в менестреля, заведёт себе прорву новых знакомых, и перепробует все сорта местного пива, пока Фора будет отбиваться от людей, принимающих её за гадалку. Нагадать таким приставалам хотелось только вечный понос. Ей хотелось провести время именно с Джейной. Держаться за руки, ожидая автобуса на платформе. Вместе скрючиться в автобусе на не самых удобных креслах. Смотреть, как мимо проносятся леса, порыжевшие, будто Джейнины волосы. Потом, когда леса надоедят, смотреть уже только на Джейну. Считать веснушки у неё на лице, на руках, увлечься, нежно провести по костяшкам пальцев… Они вывалились из автобуса на станции в деревне Яблочной совершенно одуревшие. От долгой дороги, от поцелуев, и от того, что их не выкинули из автобуса где-нибудь по дороге за такое поведение. Наверное, Джейна немножечко поколдовала. Фора поймала себя на том, что непривычно довольно улыбается. Нужно было срочно с чего-нибудь выбеситься. Но день шёл попросту идеально. Фестиваль яблок оказался довольно миленьким. Пахло вокруг вкусно до одури, и Джейна тащила Фору между резными ларьками, перечисляя всё, что здесь можно попробовать: — Яблочные пироги, ясное дело, яблочное варенье — с кусочками яблок, яблочный джем — он такой более однородный, знаешь. Сушёные яблоки, яблоки в меду, яблоки в карамели, солёные яблоки, яблочное пюре… До вечера они перепробовали большую часть из этого списка, и не умерли. Но они-то хоть были бессмертными, а вот как выживали остальные — для Форы осталось загадкой. Кроме обжираловки фестиваль включал в себя всякие сомнительные игрища — в духе «съешь яблоко, висящее на верёвочке», «вылови яблоко ртом из тазика», «залезь за яблоком на этот высоченный гладкий столб, совершенно безопасно же». Джейна с восторгом поучаствовала во всех, промокла до нитки и три раза чуть не потеряла лягушачью панаму. Фора тоже получила прорву удовольствия — она наблюдала и мерзко хихикала. Ближе к закату начались выступления местных фолк-групп. Половину хотелось придушить, остальные пели неплохо. Джейну тоже пустили на сцену, она спела древнюю балладу, где в конце все умерли, сорвала жидкие апплодисменты, и довольная вернулась к Форе. Они танцевали и целовались, пока на небо не вышли звёзды. Потом уже — только целовались. Потом Фора полезла Джейне под футболку, и поняла, что нужно остановиться сейчас, или она уже не остановится. Она тоже могла предложить интересную игру для этого фестиваля — «в номере была только одна кровать». Впрочем, две всегда можно сдвинуть. Теоретически, все кровати в деревне Яблочной, должны были быть заняты гостями фестиваля — любителями пирогов, ныряльщиками за яблоками и безголосыми музыкантами. Но Джейна каким-то образом отыскала им свободный номер в гостинице. Ну каким — хозяйку она явно знала давно и довольно близко, потому что добрых полчаса проболтала с ней у стойки регистрации, вознося фестивалю несколько преувеличенную хвалу, и терпеливо выслушивая истории о многочисленных родственниках. — И радость-то какая, племянница моя ведь нашлась! Как ты и говорила, Джейночка, к подруге уехала. Надо же так — с полгода на мать злилась, ни весточки от неё не было, а тут вдруг что-то в голову стрельнуло — и позвонила. — Помирились они? — деловито уточнила Джейна. Хозяйка лишь вздохнула. — Так ведь обе такие упрямицы… Но, надеюсь, всё к тому идёт! Фора что-то заподозрила, но ничего не сказала. Лишь когда они уже были в номере, сдвинули кровати, и Джейна маршировала туда-сюда в гостиничном халате, страшно довольная, подозрение превратилось в озарение. И Фора тут же запустила в Джейну подушкой. Та не стала трагически вопить «За что?», просто отправила подарочек обратно. Завязалась жестокая битва, оставшаяся без победителя, потому что в стену заколотили соседи. — И тут твоя работа! — недовольно фыркнула Фора, хотя ей грех было жаловаться. Денёк вышел отличным, такие сотни лет одиночества стоят. И рядом лежала Джейна — смеющаяся, тяжело дышащая, ужасно красивая. — Это не работа — это образ жизни! — торжественно заключила она, и щелчком пальцев выключила в номере свет.