Он оскорбил тебя!

Ваня бегал по всему лицею в поиске друзей. Данзас и Пушкин будто сквозь землю провалились. В комнатах их нет, в кабинетах тоже. Он оббежал чуть-ли не всё здание, даже у некоторых учителей спросил, но и те не имели понятия, бормоча себе под нос что-то по типу "я не знаю, где Константин и Александр". И вот он оказался в одном из коридоров. Он остановился буквально на несколько минут, чувствуя, как растёт некая тревога, а руки начинают немного трястись. Вдруг послышались шаги. Не громкие и четкие, а тихие, будто кто-то крался. Пущин сразу же пошёл на звук решительно и целеустремленно. Как только он завернул, то чуть-ли не стукнулся лбом о чужой. Посмотрев на человека перед ним, он понял, что это Данзас, у которого в руках был какой-то уж слишком знакомый футляр. - Ваня? Господи, ты меня напугал! - протороторил старший, убирая футляр за спину и надеясь, что рыжеволосый не успел его заметить. - Я напугал? Это ты с Сашей куда-то ушли, а мне ничего не сказали! - возмущённо сказал он, обращая внимание на руки, которые держали футляр за спиной, - и да, Кость, я так-то не слепой. Зачем тебе шпаги? Брюнет лишь напрягся, смотря на Пущина, который по всей видимости уже понял где были он и Саша и зачем ему шпаги. - Подожди, а где Саша? - не услышав никакого ответа, тот сразу же спохватился, - merde, да вы с дубу рухнули?! Снова дуэль?! - Тише, Вань, тише, - начал пататься угомонить пыл младшего Константин, - если кто-то услышит и придёт, то мне будет вообще не хорошо. - Да вам обоим и сейчас хорошо не будет! Где Пушкин?! - в Ване кипела злость на друзей. Каждый раз после очередной дуэли они договаривались, что больше такого не будет, а в итоге что? А в итоге эти двое постоянно нарушают обещания, уходя на дуэли. Старший же уже давно понял, что если Пущин завёлся, то его уже не остановить, поэтому небольшим жестом подозвал его к себе и пошёл в обратную сторону. Они уже были на улице, была напряжённая пауза. Ваня злился на Пушкина. Столько обещаний, а каждое заканчивается одним и тем же. Рыжеволосый всё-таки решил прервать тишину. - Я могу хоть поинтересоваться из-за чего дуэль? - спросил он, подходя ближе к другу. - Саша просил меня не рассказывать, - сказал чуть тише Костя. - То есть я тепепь ещё и причину не могу услышать? Прекрасно. В голосе звучала явная обида. Пущин отвернулся, продолжая идти, дабы брюнет не увидел блестящих от слёз глаз. Ваня ужасно волновался за Сашу. Да, они друзья, но было в Саше что-то такое, что Ваня считал его самым близким человеком. Хотелось постоянно рядом находится, слышать его новые стихи самым первым, иногда хотелось прикоснуться к таким родным кудрявым волосам, рукам, долго смотреть в глаза, не ощущая неловкости. Ваня переодически отчитывал младшего за очередную дуэль, очередную какую-то фразу в сторону учителя, после чего Пушкина выставляли за дверь, на что Саша всё время отмахивался мол "Да ладно тебе, Ваня. Меня не выгоняли и сейчас не выгонят" Из мыслей вывел знакомый голос и звуки ударов. Посмотрев вперёд, его глазам предстала такая картина: Пушкин в рукопашную дерётся с Корфом, выкрикивая какие-то оскорбления на французском. У Корфа был синяк под глазом, а из носа текла кровь, в то время, как у Саши кровоточила губа и были пара синяков. Ваня, нераздумывая кинулся к ним, слыша, как в след Костя ему кричит "да куда ты собрался, подожди!" - Саша! - он крикнул настолько громко, что казалось это можно было услышать аж в лицее, хотя место дуэли было далеко от него. В тот же момент Пущин подбежал к Саше, тороторя "прекратите, перестаньте". Пушкин посмотрел на бледное лицо и умоляющие глаза. Проснулась совесть, стало стыдно. Он же обещал.. - Вань, я.. Саша не успел договорить. В прекрасное веснушчатое лицо прилетел кулак Корфа. Тот видимо без разбору куда-то лупанул, думая, что попал в Пушкина. Рыжеволосый сразу же упал на землю, чувствуя струйки крови, которые потекли из носа. - Ваня! - поэт уже хотел кинуться к другу, как увидел подбежавшего к рыжику Данзаса, после чего яростно развернулся к блондину, - mourir, bétail! Саша проорал это чуть-ли не во весь голос, со всей силы ударяя Корфа в живот. Тот упал на землю, начиная кашлять. Пушкин бы может немного поволновался за то, не убил ли он его, но злость была намного сильнее. Он быстро подбежал к Ване, смотря на кровь, которая не прекращала течь, капая на сюртук. - Зачем же ты полез, Jeanno? - обеспокоенно спросил брюнет, помогая тому встать с земли, - ладно я, но ты! Посмотрит теперь на свой нос! Тебя в лазарет нужно! - Давайте вы в лазарет, а я шпаги пока отнесу, - сказал Данзас, также помогая Ване подняться. - Ладно, давай. Саша потащил за собой старшего, чувствуя, как ноги того заплетались, а сам он даже голову был поднять не в силах. - Ванюшь, всё хорошо? - В глазах двоится и.. голова кружится, - шепотом сказал рыжеволосый, пытаясь побольше опепеться на поэта, чтоб не упасть. - Черт, тихо тихо, сейчас скоро придём, - с этими словами он поднял его на руки. Ваня был лёгкий для своего возраста, хотя ел вроде бы нормально. Бледные холодные руки уцепились за смуглую шкю, боясь отпустить. К бледным щекам прилил яркий рубянец. - Саш!.. Отпусти, я правда сам могу.. - Сам он может, вижу я как ты можешь. Ещё чуть-чуть и ты тут развалишься. Ваня замолчал. Саша был прав, поэтому он просто прижался к его шее, вдыхая родной запах. Пушкин явно покраснел, но Ваня это не увидел и слава богу, иначе бы поэт бы провалился сквозь землю. Давно хотелось сказать, как он любит Ивана. И в правду, он ужасно его любит. Если бы у него был выбор: умереть самому или, чтоб умер Ваня, он без раздумий бы выбрал себя. - Вань.. - тихо позвал его Саша. - Что такое, mon ami? - также тихо ответил Ваня. - Ты прости меня.. за всё это. Я помню, что обещал тебе больше не влезать в дуэли, но.. - Но у тебя как обычно появилась какая-то причина наружить своё обещание? И кстати, я могу узнать её? А то Костя мне сказал, что ты запретил ему рассказывать это мне, - в голосе снова зазвучала обида. - Я.. Корф оскорбил тебя! Так при чём ещё и в грубой форме и просто ни за что! Я должен был пройти мимо? В сердце что-то ёкнуло. Саша не дрался из-за какой-либо глупости или очередного оскорбления в свою сторону, он дрался из-за него. Щеки порозовели ещё больше, а всё тело пробил ток. - Ты дрался из-за меня?. - Конечно! Он унизил тебя и твою честь! Но всё-таки прости, что снова нарушил обещание. - Саш, я тебя конечно прощаю, но всё равно не надо, - он повернул голову смотря на Сашино лицо, - ты посмотри на своё лицо, всё в синиках и кровь на губе. Он невзначай дотронулся до подбородка младшего, пока он остановился, осматривая побитое лицо, но как только понял, что лицо поэта находится слишком близко, сразу же отпустил и снова отвернулся. Они продолжили идти, но уже оба были в смущении. Ваня готов был под землю провалиться, вспоминая свои действия, чувствуя Сашины у себя на спине и под коленками, вдыхая его запах. Всё это сливалось в то, что он бы хотел чувствовать постоянно, что Пушкин рядом и никуда не уйдёт. - Вань.. - он снова позвал его всё также также тихо, на что получил вопросительное "ммм?", - я.. люблю тебя. Казалось, что вся Сашина опора в миг куда-то исчезла. Он был до безумия рад и удивлён, уже хотел что-то ответить, но вдруг послышался разозлённый крик Пилейкого. - Pouchkine! Où allez-vous donc? Vous ne voulez rien m'expliquer? А Саша лишь посмеялся, спрашивая старшего "сможешь сам до лазарета дойти?". Ваня, ответив, что может, снова увидел очароваткльную улыбку, видя как Саша убегает к учителю.