Hass Und Liebe

*** — В честь игроков, которые дошли до финальной игры, мы подготовили особый подарок, – следом с этим объявлением сзади офицера пристроилось два таких же. В их руках прямоугольные розовые коробки. Два оставшихся игрока переглянулись. На двоих один вопрос: что внутри? Но вскоре они убедились, что ничего смертельного в них нет. Вскоре все закончится не успев начаться. Сменить грязную, окровавленную и вспотевшую спортивку на костюм, в нынешних условиях, как заново родиться и ощутить себя человеком, а не дикарем. Мен Ги разглаживал свою рубашку, следуя за треугольником. Рядом с ним шел Нам Гю, который чудом стал вторым финалистом. – Эй, Мен Ги, в этом прикиде ты секси, – 124 игрок нахально дергает своего друга за бабочку, но затем расправляет, – так-то лучше. На лице сияет невинная улыбка – он под дозой. Настолько невинная, Мен Ги бы сказал, как у ангелочка, что с трудом поверишь, как этот псих играми ранее убивал людей. Безжалостно, без единого сомнения. В кайф. Нервы 333 игрока натянуты подобно струнам арфы, которые под ловкими пальцами уже не издают прекрасную мелодию, а скорее какофонию. То, отчего не думая, с разбегу вылетишь в столб, лишь бы не слушать. Всяко лучше, чем порванные струны. Всяко лучше, чем быть убитым. Он мысленно себя успокаивал – еще одна игра, одна чертова игра, в которой он выживет любой ценой. Мен Ги хочет прикончить этого гребаного наркомана, но вместо этого снисходительно пожимает плечами. Не сейчас. Его присутствие еще больше выматывало, выводило из себя, а он старательно держит каменное, равнодушное лицо – этот хмырь не отцепится, как бы это перевернуть в свою пользу? Последняя капля, последние игроки, последний ужин для кого-то из них. – Вот так приятный сюрприз, – выдохнул 124-ый, усаживаясь за стол. Он тотчас, как голодный зверь, накинулся на стейк. Жадно, с причмокиванием. – Можешь не чавкать? - предъявил Мен Ги, между делом откусывая немаленький кусок мяса. Про себя он успевает отметить, что деликатес прямо тает во рту; вкусно и сытно, будут силы драться. Дальнейшую оценку мяса прерывает Нам Гю: — Ну же, мистер практичность, не будь ко мне так строг, мы, на минуточку, не в Букингемском дворце, – жалость и скулеж не менее жалкой попыткой скрыть раздражение такому замечанию. Нам Гю знал, что этот человек опасен, но на больший стеб он не решился. Мен Ги хмыкает, закатывает глаза, разговор не продолжает – бесполезно, да и зачем вести диалог с без пяти минут трупом. Нам Гю же не слепой идиот, видит это презрение, пренебрежение к нему. Бесит. Изменение в настроении слышится в скрежете вилки по тарелке, грубым надломам еды, резким движениям. – Я хотел у тебя кое-что спросить. – вдруг нарушает тишину Мен Ги. – А? – Таблетки остались? На роже 124 вырисовывается неподдельное удивление, губы изгибаются в кривой ухмылке. Нам Гю с насмешкой отвечает вопросом на вопрос: – Тоже хочешь попробовать? В ответ тишина, хотя лицо с субтитрами 333-его так и кричит "ты, блять, можешь сказать по-человечески?" Нам Гю испытывает постепенно, прежде всего подогревает. Мен Ги же уверен, что такой упырь всегда разбалтывает информацию направо и налево. Их разница в том, что Мен Ги – стратег, его эквивалент – холодный расчет, в противовес Нам Гю: безумный, но смышлен, а главное его оружие выплывает из первой признаки – он непредсказуем. Не всегда, однако в критической ситуации кто знает какой козырь припрятан в его рукаве? Рациональность против иррациональности. Столкновение двух стихий. У Нам Гю нет причин умалчивать, его поведение вполне естественное. – Еще есть, guy, don't worry. Случайные вставки на английском с акцентом при другом случае позабавили бы парня. Сейчас не до смеха. Он учтиво кивнул, принимаясь за еду. "Вот дерьмо!" ”Прибить наркомана в ломке было бы куда проще. Но раз так, у него ведь осталось немного таблеток? Вероятно, что так, и это его напрягает" – поток рассуждений вновь обрывается. На сей раз Мен Ги резко переводит взгляд на Нам Гю, убеждаясь в том, что последний взволнован – у всего есть свойство заканчиваться, а уж тем более у такой дряни. Но встречает на себе внимательный, хитрый прищур. 124-ый замер, разглядывая человека напротив. Его взгляд был диким, словно вот-вот сорвется с места, набросится на плоть и отгрызет ему органы. Безумные молнии в зрачках, в голове шторм. От этих внимательных глаз хочется укрыться. 333-ему от таких гляделок не по себе; в руках крепче сжимает столовые приборы. Он не ищет в этом контакте смертельную дуэль, а потому вновь принимается за пищу. – А что, хочешь попробовать? – Даже если так, то ты вряд ли позволишь. Нарастает напряжение. Нам Гю громко хмыкает. Еще несколько секунд, и он почти опрокидывает стол, оказавшись практически лицом к лицу с причиной его частой перемены настроения. Удивленный Мен Ги под давлением отстраняется, ерзая на стуле. Тыльная сторона ладони скользит по чужой щеке, свободной рукой, если приглядеться, 124 игрок держит крест. – Нет, что ты, Мен Ги, возьми! - он возится с украшением-тайником, как с хрустальной люстрой. Нам Гю шепотом бранил своего друга, от которого осталась лишь одна польза – крест. – Танос, сука.. 333-ий не позволяет достать таблетку; внезапно он притягивает парня за цепочку. Тарелки зашумели, грозясь оказаться на полу. Никто из охранников не вмешивается. Может, это и есть шестая игра? Игра на предательство, на выдержку. Ясно одно: устрой тут поножовщину или стрельбище - никто их разборонять не будет. – Таноса нет. Остались мы, – произносит Мен Ги почти что в рот Нам Гю; дыхание - горячее, слова же холоднее льда. Как отрезал, вернул в реальность, в суть, в саму сердцевину. Он знает, что 124-ому важно это слышать. Важно, чтобы задеть больную мозоль. Как бы он ненавидел своего дружка, Нам Гю был слабее своих острых фраз. Танос – это гнойный нарыв на теле Нам Гю, это кошмар, который он бы задушил собственноручно. Но от этих хлопот его избавил Мен Ги. Благодарность или ненависть? –Остались только мы, только мы, – тот бессознательное повторял и повторял слова, будто это что-то изменит. – Мы уйдем отсюда вместе, так ведь? О таком развитии событий 333-ий даже не думал. Окажись противник сильнее, превосходящий его в физических и умственных навыках, пришлось бы искать альтернативу. Но перед ним Нам Гю. Человек, с которым хотелось свести личные счеты. Обиды с первых игр остались, и синяки, между прочим, тоже. Таким ублюдкам дорога ложка к обеду, да, что скрывать, без дозы он долго не протянет, а получив деньги все спустит на наркоту и умрет от передозировки. Такой человек, по мнению Мен Ги, изначально обречен. – Да, мы могли бы вместе уйти, – он почти отпускает 124-го, – но я убью тебя. А дальше нет смысла играть в вежливость. На кулак наматывает цепочку. Задушить тем, чем больше всего он дорожил – вот каков план. Нам Гю дергался, как резанная свинья, сопротивлялся. Шипел что-то, и тут вдруг принялся бить в голову. Хаотично, прикладывая всю силу. Цепочкой не получилось. Кое-как блокируя удары, Мен Ги его выпустил, оттолкнув как можно дальше. – Блять! - выругался 124-ий игрок, держась за раскрасневшуюся шею, — Сукин ты сын, пидрила продажный! Ругательства так и полились неудержимым потоком из поганого рта. "Сапожник" выхватил нож, кидаясь в бок противника. Тот, защищаясь, замахнулся стулом, что заставило отойти на шаг. Неужто его так просто вывести из себя? — Успокойся, ладно? Поставь эту хрень на место, а я уберу нож, — предлагает Нам Гю. Без злости в голосе, как-то смиренно. Странно. Теперь любопытно сколько таблеток он проглотил или сколько осталось. Недоверчиво 333-ий поставил свой "щит" на место, не сводя глаз с 124-ого, который выкинул оружие. Он обошел зал, остановившись в метре от Мен Ги. — Это все, что у меня осталось от засранца Таноса, — одним рывком он кидает аксессуар к ногам оппонента. Мен Ги не спешит поднимать, его взгляд несколько растерян. В конце концов он по своей воле попадает в ловушку, когда тянется вниз. Нам Гю сразу же сорвался с места, пнув стул. Бросается на него, вдавливая в стол. Посуда предупреждающе звенит, скатерть собирается складками. Как предсказуемо, как очевидно. Важен контроль над ситуацией. В руке Нам Гю вилка, и видя это Мен Ги пытается его остановить. Дыхание парней рваное, сбивчивое. Блокировка мешает пробить 333-му череп, но второй рукой он сдавливает его запястье до красных следов, до костей, но без возможности сломать. Атмосфера накаляется, кислорода критически не хватает. Каждый игрок старался перетянуть канат на себя, вырваться в лидеры. — Ты не оригинален в способе убийства. — С самого начала я хотел тебя. Убить. Их слова звучат почти одновременно, сливаясь в один звериный рев. Момент, после которого вилка выскальзывает из рук и из зоны досягаемости. 333-ий, пользуясь моментом, бьет противника в челюсть. Тот отшатнулся, скривился, однако не отступал. Заставил парня забраться на стол. Всем весом налег, не давая проходу. Что-то покатилось, разбилось под ними — уже не важна аккуратность. Они искали глазами второй нож или любой острый предмет, параллельно с тем обмениваясь ударами. — Пошел на хер! — кричал Мен Ги, когда треснул тарелкой по голове соперника. В прилизанных волосах красовались кусочки еды, по прядям стекал жир вперемешку с кровью. Нам Гю рассмеялся, как псих, и врезал парню в нос. Он устроился на его ногах, уселся намертво, что 333-ий игрок не мог его скинуть. Вертелся, огрызался, но силенок не хватало. — Сдохни, сдохни, сдохни, блядский криптовалютчик! — в безумстве рычал 124 игрок, избивая врага. Кулаки накрывали хаотично: в лицо, грудь, ребра, — Если бы не ты, я бы сюда не попал. — вспоминает прошлое, чуть ли не плюясь желчью. Несостоявшийся бизнесмен уже не раз говорил, что чужие вклады в такие дела не его ответственность. Они оба прогорели, но отхватывает в основном он за старые обиды. Раскрасневшиеся лица, порванные рубашки, частые одышки — они на пределе своих возможностей. Кровь. Ее не так много, но два безумца желают пролить куда больше. Кожа еще не стерта в мясо, голова не отбита. Это кульминация обещала быть багровой, липкой и скверной. — Ты думал, если переспишь со мной, то я тебя не убью? — хрипло спрашивает Мен Ги, давая сдачу. — Ха, нет! Я хотел трахнуть смазливого парня вроде тебя, — неизвестно врал он или нет, но секс у них так и не состоялся. Намеки, флирт, пошлые шутки и нежелательные прикосновение были и до этого. В реальность плотские утехи, к счастью, не переросли. Это было бы не удовольствие, а изнасилование — они оба так думают. Лучше грязно лаяться, махаться до смерти, чем жаться в кабинке и грубо надрачивать друг другу, брать в рот до рвотных позывов и раздвигать анальное отверстие. — ... Напоследок, перед тем как я тебя прибью! — договаривает 124-ый, припадая руками к шее. Недавно его пытались задушить, теперь он сам сдавливает трахею, желая услышать хруст в своих руках. — Не мечтай, шлюха. — кашлял и задыхался Мен Ги. Их разговор — это отвлекающий маневр. Пока он получал по роже, то смог кое-как дотянуться до ножа. Нам Гю это заметил слишком поздно, примерно когда его пырнули в бок, затем еще и еще... Физически 333 игрок не дотягивался до головы, потребуется больше времени и усилий, чтобы убить. Они корчились от боли; один кричал, второй хрипел; смотрели друг другу в глаза или в души, отражая ненависть. Никто не хотел останавливаться , оторваться, чтобы прекратить свою же кончину. Увлечены, затуманены, беспощадны. Ненавистны до смерти.