Моя больная иллюзия

Какую боль может стерпеть обычный человек? Насколько она должна быть большой, чтобы сломить его окончательно, бесповоротно? Множество книг описывало подобное, тысячи фильмов показывали по всему миру эту боль. Это казалось чем-то похуже чумы. Убийственная болезнь, разъедающая быстрее неизлеченного рака. Поль знал её. Он жил с этой болью большую часть своей жизни. Точнее... Он думал так, пока не встретился с чем-то, что абсолютно перевернуло его представление о ней. Потеря близкого человека... Это тяжёлое событие, страшное горе. Но она переживается легче, когда ты окружён массой людей, которые смогут стать достойной заменой, да? Ему всегда говорили, что со временем станет легче. Однажды эта боль пройдёт окончательно, оставив после себя лишь тяжёлые воспоминания. Такую ложь он слышал часто... Его грудь болела, а голова гудела от того отвратительного состояния, до которого он себя довёл. Его кожа была мертвецки бледной, а глаза потускнели от нескончаемых слёз. Он выглядит хуже смерти, он не сомневался в этом ни на шаг... Болезненная судорога сковала его тело, заставляя двигаться на пороге отключки. Он хотел умереть. И в то же время ему было чертовски стыдно это делать... Он знал, что не умрёт. Он знал, что ему никто не даст умереть. Он знал, что сам не позволит себе умереть... Жертва Рембо не могла быть настолько пустяковой, чтобы стоить столь мелочной смерти... Такой жалкий поступок не пойдёт ни в какое сравнение с тем, что ему пришлось пережить... Он сможет умереть, лишь когда солнце перестанет светить... Когда небо озарится алым или гравитация абсолютно пропадёт... Только подобного рода вещи будут стоить этой утраченной жизни, которую никто не вспомнит... Но он хотел увидеть его ещё раз. Болезненно осознавать, что он снова приходит к этому грязному методу, но ему слишком больно терпеть этот кошмар. Он обязан, он нуждается в том, чтобы вновь ощутить, вновь посмотреть... Рядом лежит небольшая баночка с рассыпанными препаратами. На этот раз он употребил больше положенного, да? Наверное, зря он это сделал, но уже ничего не исправить. Он едва ли может пошевелить кончиками пальцев, бороться с надвигающейся потерей сознания он точно не сможет. Да и не хочет, если говорить откровенно. Он лишь прикрывает глаза, позволяя накрыть себя с головой. Больно, не больно, он уже не видит разницы. Ему не важны такие мелочи, когда есть одна конкретная цель. *** Он ощущает себя немного странно. Чувство отличается от двух предыдущих "встреч". Он приоткрывает глаза и встречается со светлой тканью у самого носа. Он не чувствует её запаха и даже сожалеет об этом. Его тело такое слабое, что он едва ли может повернуть голову, но он находит силы это сделать. Чёрные локоны струятся по белой ткани, создавая невероятный контраст. У Верлена в голове что-то мешается, когда он ощущает касание на спине. Так приятно и легко. – Ты такой глупый, Поль. – голос далёкий, но родной – Кто бы мог подумать, что искусственная форма жизни с невероятными умственными способностями, будет заниматься такими глупостями. – В ушах двоится, разбирать слова тяжело, но он правда в восторге от того, что снова слышит. Возможно, это единственная причина, по которой он не забыл его бархатную манеру общения и низкий тон. Он хочет потянуться рукой и коснуться, но не может. Ощущение, будто всё его тело онемело. – Не утруждайся. Ты сейчас не в состоянии, глупая сингулярность. – удивительно нежно и беззлобно говорит Артюр и гладит его по щеке, невесомо целуя. Его ладони тянутся к голове, хватая её и зацеловывая. Он мягко проводит губами чуть ниже и спускается к шее, оставляя ещё один поцелуй. Верлен загнанно вздыхает, будто не может дышать. Будто что-то душит. Будто не здесь, а где-то далеко... Это не похоже на его обычную особенность... – Хм, интересно... Ты всегда стонал так, будто задыхаешься? Жаль, что я не смог проверить раньше. – шепчет Артюр и ведёт рукой под чужой одеждой, резко ставшей очень лёгкой и неощутимой. Голова жутко кружится, но ему так нравятся эти иллюзорные приятные касания. Губы, пальцы, язык... Как хорошо... Он бы даже был счастлив, если бы раньше, когда они ещё находились рядом, Рембо трогал его подобным образом. Сейчас он бы вспоминал эти мгновения и хранил, как зеницу ока... Он вновь вздохнул, его ноги, по ощущениям, слабо задрожали. Какие же у этой галлюцинации шаловливые руки... – И не делай вид, что тебе не нравится это всё. Меня бы тут не было, если б ты намеренно не накидался таблетками. Ты очень милый, знаешь? – ещё одно наглое касание внизу. – Твои мысли такие хаотичные и грязные, но сам ты и слова сказать не можешь. – Поль вздрагивает и прерывисто стонет, пытаясь сжать ладони, но ничего не может предпринять. Он даже сказать что-то не может. Но оно и не требуется... Рембо буквально читает его мысли... Это... Это точно Артюр?... *** Чуя идёт по коридору с недовольным выражением лица. Его каблуки стучат по бетонному полу, а сам он выглядит даже нервным. Плащ сполз с плеча, а шляпа сдвинулась набок. Он так чертовски устал, а его ещё как няньку гоняют к Верлену, потому что тот опять не отвечает. И чёрт его дери, он явно не спит! У Накахары скоро глаз дёргаться начнёт, потому что лифта на самых нижних этажах банально нет. Дурость. Но ради одного исполнителя его никто строить не станет, к сожалению. Чуя ногой открывает железную дверь и хмуро начинает причитать. – Господи, Верлен, ты идиот. Тебе тут все средства связи предоставили в подвале, провели всё, что можно было. Тебе просто нужно поддерживать контакт, а ты-! Поль?... – замирая, спрашивает Накахара и подбегает к потерявшему сознание блондину. Он на ходу снимает перчатку и щупает чужой пульс. – Что ты натворил... Потерпи ещё немного... – шепчет Чуя и поднимает на руки своего брата, используя часть способности, чтобы ускориться. *** Горячо. Будто у него жар или его жгут на костре, он не уверен. Он прерывисто постанывает, но эти звуки даже больше похожи на тихие вдохи. Немного тяжело так дышать, голова ужасно кружится, но он терпит. Внизу всё горит. Его больной мозг додумывает какие-то еле слышные грязные хлюпы, а низ живота весь в огне. Рембо обцеловывает его шею, ключицы, даже добирается до груди, вырывая воздушные стоны. – А мне всегда казалось, что ты асексуален. Ты ведь никогда не интересовался сексом, да? – Верлену кажется, что он краснеет. Ему действительно немного стыдно. Его голова была забита другими вещами раньше, но сейчас он начал чаще оставаться со своими мыслями и думать о том, о чём раньше никогда даже мысль не пролетела бы... Ох... Артюр же всё это слышит?... – Вот уж правда в тихом омуте черти водятся. – подмечает Рембо с усмешкой, а после обхватывает его бёдра и чуть приподнимает, усаживая на своём пахе. Поль настолько дизориентирован, что даже не понимает, какое действие сделал Артюр. Верлен начинает сильно дрожать, пытаясь сжать ноги. Что происходит?... Так жарко... У него непроизвольно поджимаются кончики пальцев, и сам он ощущает странную тошноту. Разве так ощущается проникновение? Хотя о чём он вообще... Это ведь всё одна огромная галлюцинация. Но приятно. Немного не так, как он ожидал, но терпимо. Он делает глубокий вздох и прикрывает глаза, его ресницы мило дрожат. *** Мори поправляет и слабо бьёт по шприцу, а после вводит какое-то вещество Верлену в вену. Он вздыхает и проводит по точке пульса, зажимая её. Нужно было ожидать что-то подобное, наверное... Правда, как-то резко он всё это устроил. Неудобно... Чуя сидит неподалёку. Под его глазами сильные мешки, он почти засыпает, но пока держится. Огай подходит к нему и слабо осматривает. – Чуя-кун, ты выглядишь плохо. Верлен-кун ещё нескоро проснётся. Поспи, пока он будет без сознания. – Накахара поднимает голову и смотрит на босса, вздыхая. Он трёт глаза пальцами и рычит. – Придурок... Как он? – ему тяжело. Он измотан работой исполнителя, у него банально нет времени разбираться с непутёвым старшим братцем, но что-то внутри сжимается от того состояния, до которого он себя довёл. Если это продожится, он себя правда убьёт. Это ведь не первый раз... – В порядке. Это не смертельная доза, не думаю, что он хотел убиться, но его ослабленный организм явно не был готов к такой атаке. Ты вовремя его принёс. Он бы не продержался дольше получаса в таком состоянии. – говорит Мори и садится за стол, вписывая что-то в бумаги. Он вновь переводит взгляд на Поля и подпирает щёку рукой. Он наклоняет голову в сторону и хмыкает. – Как думаешь, что он сейчас видит? – Чуя хмуро приподнимает бровь. У него туго идёт мыслительный процесс от усталости. – Что Вы имеете в виду? – спрашивает Чуя и берёт стакан воды, чтобы освежиться. Он сглатывает и жмурит глаза пару секунд. Тяжело оставаться в сознании. Он тоже смотрит на Верлена и подмечает его неспокойное поведение. Он слабо ворочается, часто вздыхает и будто дёргается, дрожит. Мори посмеивается. – Неважно. Думаю, это не имеет значения. Иди спать, Чуя-кун. Это приказ. – спокойно произносит Огай и вновь окидывает взглядом Верлена и капельницу, которую успел настроить до этого. Накахара кивает, не в силах противиться воле босса. Он трёт ладонью глаза и снова хмурится. Хочется остаться рядом... Он подходит к койке и смотрит на его неспокойное лицо. – А я могу лечь с ним? – спрашивает рыжеволосый и переводит взгляд на Мори. Это глупый вопрос, наверное... Но он правда не хочет оставлять его наедине после подобного инцидента. Бегать каждый день к нему после всего произошедшего он всё равно не сможет, но может вобьёт умные мысли Полю после того, как тот проснётся. Более того, если Верлен поймёт, что Чуя переживает, он ведь больше не будет вытворять подобное?... Хрупкая доля надежды была... – Если поместишься рядом... Только капельницу не снеси. – предупреждает Мори и слабо улыбается. После этого он кивает и идёт на выход из лазарета. Если бы это был кто-то второстепенный, то вряд ли босс утруждался с личным визитом, но на кону всё же стояла жизнь одного из исполнителей. Было бы неплохо, если бы Чуя поговорил с Верленом, когда тот проснётся. А то такое поведение просто неприемлемо и нарушает любую норму. Наконец Огай уходит. Чуя смотрит слегка мрачно, его глаза сильно темнеют, когда он так пристально оглядывает лицо брата. Хочется ударить, но идея откровенно плохая... Да и жалко даже... Он ведь не от счастливой жизни таблеток наглотался. Неужели правда просто переборщил с дозой? Но зачем тогда вообще их пил изначально? Мысли Чуи скачут из одного угла в другой, освобождая место для внезапно появившихся тараканов. Голова начинает гудеть от перегрузки, и Накахара хватается за лоб. Как же порой хочется отрубить её, чтобы не ощущать боли. Раздражает. Чуя плюхается на койку Верлена и устраивается рядом, маленько двигая его с помощью способности. Он хватает его руку, чтобы контролировать в случае падения, и утыкается в плечо, истощённо вздыхая. Нужно немного отдохнуть. Он уверен, что завтра будет лучше. Он надеется... *** Вздохи тихие, но очень заметные в кромешной тишине сознания. Он не ощущает наполненности, дискомфорта или чего-либо, он просто горит изнутри. Это правда странно. И ему действительно интересно сравнить ощущения галлюцинации и реальности. Жаль, что он вряд ли найдёт хотя бы частично достойную замену Рембо... – И тебе не стыдно? Я буквально тут перед тобой сижу, а ты думаешь, с кем бы потрахаться, когда проснёшься. Ни капли совести! Изоляция плохо на тебе сказалась. – Поль стыдливо зарывает лицо в плече Артюра, надеясь, что это спасёт его от вмешательства в собственные мысли. Интересно, существуют ли эсперы способные воссоздать хотя бы временную копию когда-то умершего человека?... Может попробовать выведать эту информацию у Мори... – Размышления в этом русле мне нравятся больше. Но тебе не будет противно от мысли, что тебя трогает фальшивка? Мне казалось, ты категоричен в этом плане. – слегка игриво подмечает Рембо и поправляет волосы Верлена, а потом снова двигает бёдрами. Даже эта близость крайне фантомная и не ощущается настоящей. Но это уже лучше, чем постоянная тоска и невозможность увидеть возлюбленного даже во сне. Он так ненавидел саму мысль, что ему приходится ставить свою жизнь под угрозу и глотать таблетки, просто чтобы увидеть покойного партнёра. И всё из-за нечеловеческой натуры... – Ну и мысли у тебя. И даже мои попытки отвлекать не спасают. Мне что, нужно занять твой рот, чтобы тебе в голову не лезли всякие глупости? – спрашивает Рембо и слабо трётся губами об ухо Поля. Его касания удивительно мягкие, такие приятные. Будто настоящие, но в то же время абсолютно фальшивые. Как же тяжело смириться с одной лишь этой мыслью... – Ах... Но мне уже нужно быть радостным, что ты отрицаешь любые мысли смерти. Тебе пока рано умирать. Мне бы хотелось, чтобы ты дожил до старости лет и умер естественной смертью, но мне порой стыдно за такие мысли, учитывая, как тяжело тебе приходится в подвале мафии. И ты даже не пытаешься никого искать, зарываясь в самоненависти со своими разрушающими мыслями. – Рембо утыкается своим ртом в его шею и ведёт языком, желая слегка отвлечь. Эти слова просто выдумка мозга Верлена, но она такая реалистичная. Больно... – Мне жаль, что я не могу быть рядом... – срывается тихая фраза, которая почти доводит до грани. Как же плохо... Он одновременно плачет и вздыхает от ощущения тепла. Это странная разгрузка, но лучше хоть какая-то. Артюр всё ещё подмахивает бёдрами, но Поль даже не до конца чувствует приятного трепета внутри из-за разрывающей боли. Душевной, к сожалению. Ему было бы гораздо проще терпеть физическую, на самом деле. Лаборатория научила молчать, даже когда бьют током, а вот терпеть ментальные срывы он не умел... Это ранило в сто раз хуже обычных побоев... Движения в какой-то момент совсем прекращаются. Рембо молчит. Он проводит своими тонкими пальцами без перчаток по чужим щекам, пытаясь собрать влагу. Всхлипы звучат громче, чем тихие вздохи, но неприятнее. Это лишь очередное болезненное напоминание о том, насколько сильно сломила Поля смерть Артюра. И об этом не хочется даже думать, но мысли Верлена в эту секунду кажутся настоящим хаосом. Колючим и очень едким, способным разжечь всё, что пыталось выстроиться в голове. Он вздрагивает и зарывается в тёмных волосах, которые не может даже чётко ощутить. Он так скучает... Ему не хватает настоящего тепла, а не фальшивого секса... Ему уже не помогает передоз таблетками... Будто нужно принимать более радикальные меры, но тогда он убьёт себя окончательно, а он банально не может... Артюр умер, чтобы сохранить ему жизнь. Разве имеет он право так нагло забыть об этом и эгоистично вскрыть вены или сделать что-то такое? Нет. У него нет на это никакого права. Есть только жестокая реальность и последствия, которые он должен нести, как тяжёлое бремя. *** – Умеешь же ты страдать. – подмечает Рембо, пока Поль слабо дёргается вверх и вниз, издавая тихие звуки. Удивительно, но он правда может вырывать из себя периодические стоны, хоть и не более громкие, чем вздохи. Но Артюру нравится, и это главное... На успокоение маленькой истерики ушло много времени. Никто из них не смог бы сказать, насколько много, потому что в галлюцинации ощущение времени совсем менялось, но, по ощущениям, прошла вечность, а то и две. После этого марафон сомнительной похоти продолжился, плавно переходя в какую-то уютную беседу. Это не было похоже на близость от слова совсем, но Верлен поймал себя на мысли, что не жалеет об этом. Приятные ощущения есть, голос Рембо он, отдалённо, но слышит, ещё и видит его шикарные локоны и может заглянуть в янтарные гипнотизирующие глаза. Он не может жаловаться. В прямом смысле не может... И в переносном тоже. Последние толчки очень рванные, немного доводят до тошноты и будто пережимают какой-то сосуд на руке, но он не обращает на это внимание. Всё ощущается слишком иллюзорно и далеко, чтобы чувствовать настоящий дискомфорт. В какой-то момент тепло распространяется от начала живота до самой груди и даже глотки. Ощущение откровенно сомнительное, но он опять же не может даже сравнить. Да и в голове мысли скачут так, что не могут собраться воедино. Он не смог бы выразить недовольство, даже если бы сильно захотел. – Ах, и всё же это было неплохо. Я люблю встречаться с тобой время от времени. – говорит Артюр и водит пальцами по блондинистым локонам. Такие яркие и светлые. Жаль, что их не может увидеть внешний мир. Лишь угрюмые бетонные стены грязного подвала. Движения замедляются, а Поль слегка приподнимает взгляд, смотря на слегка обременённое лицо. Он только сейчас подмечает, что Артюр выглядит очень... Плоским, как бы странно не звучало это слово. Он будто идеализированный или... Или слегка размытый?... Верлен плохо помнит черты лица Рембо в красках. Наверное, из-за этого он выглядит так нереалистично. Жаль... Он бы предпочёл не замечать эту деталь... – Но знаешь... – тихо начинает Артюр, привлекая внимание блондина. – Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. Твоё тело очень истощено от того, что ты сделал. Поль, пожалуйста, не пытайся повторить это снова, пока ты не выздоровишь полностью. Пообещай, что не возьмёшь в рот ни одной лишней таблетки на момент реабилитации. – Верлен молчит. Его глаза выглядят немного стеклянными, даже разбитыми. По нему несложно сказать, что это тяжёлая просьба... Но он приоткрывает рот, будто пытаясь выдавить из себя какие-то слова. – Хорошо... – по слогам шепчет он своим слабым, но чертовски громким в этом пространстве голосом. И теперь он наконец видит разницу между реальностью и галлюцинацией. *** Поль приоткрывает глаза, ощущая себя полностью опустошённым. Он сглотнул и приподнял руку, смотря на тыльную сторону ладони без белоснежной перчатки. Это уже не какое-то вымышленное нереалистичное пространство, а комната, в которой жутко пахнет лекарствами и травами. Лазарет, да?... В области вены вставлена капельница, а сама кожа жутко бледная. Интересно, лицо у него такое же или чуть получше?... Он поворачивает голову в сторону и смотрит на рыжие лохматые волосы рядом. Ему нужно дольше положенного времени, чтобы осознать, что происходит. Он тянется к ним руками и поглаживает, пытаясь понять, он всё ещё в бреду или всё же проснулся. Вокруг руки резко образовывается красное свечение и её насильно прижимают к койке. Чуя зевает и смотрит на Верлена, прижимая его руку к себе. – Если уж проснулся, то хоть лежи смирно. Как ты вообще можешь двигаться после того, что натворил? – с упрёком спрашивает Накахара и отворачивает голову. Если бы он мог, он бы наверняка сложил руки на груди, выражая недовольство, но сейчас они находились слишком близко. Поль всё ещё глядит непонятливо и даже ошарашенно в какой-то степени. Чуя громко выдыхает. – Тебя нашли валяющимся в подвале без сознания. Я отнёс тебя к Мори-сану, и он тебя подлечил. Я был таким уставшим, что не мог за тобой следить, но решил быть как можно ближе, на случай, если ты снова начнёшь творить какую-то дичь. – объясняет Накахара и переводит взгляд обратно. Поль не выглядит удивлённым, лишь обыденно безразличным и невозмутимым. Это бесит... Почему он так спокоен? Он буквально оказался на грани смерти из-за собственных тараканов в голове, но смотрит так, будто ему абсолютно плевать! – Ты придурок, Верлен. А если бы умер? Из-за подвальных условий ты слабее обычного здорового человека, но решил, что будет чертовски восхитительной идеей нажраться таблеток. – Чуя поднимается с койки и устремляет злой, но обеспокоенный взгляд. Видно, что он не равнодушен. Правда вот Поль выглядит так, будто не понимает, что ему объясняют. У Накахары начинают сдавать расшатанные нервы. – Не молчи, чёрт бы тебя побрал! Если так желаешь сдохнуть, я тебя убью!! – срывается на крик рыжеволосый, заставляя Верлена прикрыть глаза от громкого шума. Хочется врезать ему, правда. Этот тупой блондин ведёт себя слишком... Слишком! Он даже слова подобрать не может! – Извини... – вырывается тихий ослабленный бубнёж. Поль думал, что голос Рембо в галлюцинации был громким, но Накахара громче раз в десять... Немного бьёт по ушам, но помогает унять нарастающую тревогу. Чуя тушуется и падает на колени, кладя голову на простыни. – Зачем? – тихо спрашивает рыжевласый и поднимает свои глубокие синие, но всё ещё злобные глаза на Верлена. Он переживает, беспокоится, пытается найти хоть какой-то смысл для его существования, но тот просто закрывается за четырьмя стенами, пока не сойдёт с ума окончательно. Это так отвратительно. А беспомощность, которую чувствует Чуя, ещё хуже. В двадцать, нет, в сотню раз хуже! Он всё ещё пытается стать для него хоть какой-то опорой, но с треском проваливается и хочет сдаться, но понимает, что это станет лишь новым поводом для очередной попытки. – Я... Для... – он пытается говорить, но он не уверен, что сможет правильно сформулировать свой ответ. Он тянет свободную руку и пытется взять ладонь Накахары в свою. Тот не сопротивляется, сплетая их пальцы воедино. – Мне не снятся сны. Ты знаешь... Зато я вижу галлюцинации в бреду... – тихо подводит Поль, смотря в глаза Накахары, которые становятся всё более и более обременёнными. Так об этом говорил Мори, когда спрашивал Чую тот вопрос... Что снится... – Я видел его... – тихо дополняет блондин и поднимает глаза в потолок. Они всё ещё стеклянные, будто два разбитых камня. – И что же он тебе говорил, Верлен-кун? – спрашивает фигура, открывшая дверь. В лазарет входит Огай и осматривает Поля. Да, по одному лишь виду можно сказать, что всё очень плохо... Тяжело лечить человека, который не хочет жить. Хорошо, что он пока не дошёл до стадии, когда хочется умереть. Чуя в это время встаёт с пола и присаживается на ближайшее кресло, разрывая их с Полем руки. – Предостерегал... Просил больше так не делать... – бормочет Верлен и мрачнеет на глазах. Он уже плохо помнит события... Сна или галлюцинации... Он помнит лишь свою истерику и чужие просьбы не истязать тело какое-то время. Всё остальное будто ветром сдуло. Он ведь не просто так выпил целую кучку таблеток. Кажется, было ещё что-то важное... – О, это хорошо. Но мне кажется, что это было либо намногим позже, либо раньше. Когда я ставил тебе капельницу лицо у тебя было такое красное, что я уж подумал, что плачешь. Да и вздохи были достаточно жалобными. – со слабой улыбкой проговаривает Мори, а после Верлен застывает. Он молчит минуту, две, а потом отводит взгляд. Вздохи и красное лицо... Точно... Вспомнил. Накахара же хмурится и поднимает бровь, но лишних вопросов не задаёт, да и задавать не хочет. Лучше меньше знать и крепче спать. – В любом случае, тебе стоит прислушаться. Я замотаю тебя в смирительную рубашку, если посмеешь вытворять что-то подобное. – бурчит Чуя, всё ещё ощущая себя сонным и недовольным. И чем он заслужил это?... Ухаживать за старшим братом суицидником очень тяжело! – Мори-сан, а Вы знаете эсперов, которые могут воспроизвести осязаемую копию когда-то умершего человека? – спрашивает Верлен, будто намеренно игнорируя слова брата. Но смутило даже не столько это, сколько сам вопрос. Оба мужчин уставились на него удивлёнными взглядами. Огай прикрыл рот рукой и посмеялся, а рыжеволосый опустил брови, не желая даже думать, к чему это было. – А ты уверен, что тебе не будет противна такая фальшивка? Мне казалось, ты категоричен в этом плане... – проговаривает Накахара и вздыхает, строя гримасу. Это так странно... И жаль, что тут даже думать особо не надо, чтобы понять, зачем Верлену нужен такой эспер. Поль смотрит на него пристально сначала минуту, а потом две. Накахара ощущает себя слегка неловко от этого взгляда. – Что не так? – наконец спрашивает он и скрещивает руки. – Ничего... Ты просто... Ах... Неважно. – шепчет Верлен и прикрывает глаза. Интересно, это просто Рембо и Чуя так похожи или... Он наложил одно на другое?... В любом случае этот вопрос мало чем поможет. Легче от ответа всё равно не станет. Это так безнадёжно. – М... На моей памяти таких эсперов нет, но есть способности, которые могут местами сделать вымысел осязаемой правдой. В базе данных должна быть информация. Но если нет, тоже не проблема. В случае чего, всегда есть база отдела по делам одарённых. Только взломать её большая проблема. С недавнего времени они сильно улучшими защиту, поэтому даже опытные хакеры едва справляются. – начинает пояснять босс, действительно прикидывая варианты, которые могут помочь Верлену. Тот внимательно слушает и лишь изредка моргает, а после чуть приподнимается на кровати. – Но тебе никто не сможет принести их на блюдечке, естественно. В подвале их запереть вряд ли выйдет, только если приходить к ним и ставить ультиматумы. Готов пойти на такой компромисс? – спрашивает Мори с той же улыбкой. Ясное дело, что Поль в ближайшее время совсем не планирует покидать свой излюбленный подвал. Ужасное место, на самом деле... Но подразнить хочется. – Это неплохая идея... – подтверждает Поль, интригуя Чую. Огай же просто вздыхает. Продолжение этой фразы он знает наизусть. – Обязательно попробую, когда наступит шторм...