Глубже чем в сердце

Роуз чуть дрожала, но не от страха, скорее от волнения, которое исходило откуда-то прямо из груди и словно рассыпалось по всему телу крошечными искрами. Её руки были на щеках Джулеки, мягко удерживали её лицо, как что-то хрупкое и бесконечно ценное. Джулека же просто смотрела на неё своими тёмными, глубокими глазами и будто бы не дышала. — Ты… уверена? — спросила она ее почти шёпотом. Роуз улыбнулась, немного неуверенно, но будто от самого сердца. — С тобой? Всегда. И поцеловала её. Сначала очень легко, едва-едва, касаясь только губами, словно примеряясь. Потом чуть смелее, глубже, обвивая её шею руками. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, Джулека должна его услышать. Когда они оказались на кровати, осторожно, почти неохотно прерываясь, чтобы сбросить с себя одежду, Роуз вдруг залилась краской и закрыла лицо руками. — Ох… я... Тогда Джулека мягко убрала её руки. — Эй. — она наклонилась и поцеловала в лоб, потом в щёку, в уголок губ. — Не прячься. Ты прекрасна. Я хочу тебя видеть. Роуз зажмурилась, улыбаясь сквозь смущение. Потом, она лежала на спине, дышала чуть чаще, чем обычно, глаза широко распахнуты, губы приоткрыты. В темноте комнаты всё казалось почти невесомым: мягкая ткань простыней под ладонями, которые тихонько шуршали под ними, как травы под ветром, чуть прохладный воздух от приоткрытого окна, на разгорячённой коже, волосы Джулеки, скользящие по её животу. — Скажи, если захочешь… чтобы я остановилась, — прошептала Джулека, голос ее чуть дрогнул. — Не захочу, — улыбнулась Роуз. — Никогда не захочу. Джулека осторожно провела языком ниже ее пупка, медленно, с лёгким нажимом, от которого у Роуз даже задрожали колени. А потом её губы, прикоснулись к ней там, где уже и без того было слишком горячо. Это было медленно, ласково, дразняще, с короткими, осторожными круговыми движениями языка, почти боясь причинить боль, и Роуз задохнулась. Пальцы впились в плечи Джулеки, но не от страха, а потому что она желала быть еще ближе. Чтобы не было ни единого миллиметра между ними. Роуз всхлипнула, инстинктивно приподняла бёдра, чуть вцепившись пальцами в простыни. — Ох… Джулека!… А Джулека посмотрела на неё снизу вверх, глаза у неё казались почти чернильными в этой полутьме, но в них горела такая трепетная нежность, что Роуз чуть не расплакалась. — Хорошо? — спросила Джулека. — Да… да… не останавливайся… Когда пальцы Джулеки присоединились, и тоже осторожно скользнули внутрь, мягко раздвигая, ищущие, но при этом очень бережные, Роуз выгнулась, зажмурившись. Это было тепло, очень глубоко, и совершенно правильно. — Ты так прекрасна, — на выдохе, спросила Джулека, как будто сама этого не ожидала. Роуз только хрипло рассмеялась, чуть краснея. — А ты слишком хороша, чтобы быть правдой… Но потом она уже не смогла говорить, ибо язык Джулеки снова коснулся её там, а пальцы начали медленно двигаться, ввысь и чуть обратно, так, что каждое движение отзывалось по всему телу. Роуз задышала чаще, застонала, даже чуть прикусила свое запястье, чтобы не быть слишком громкой. И когда ей стало почти слишком хорошо, когда по спине будто пошли волны, Джулека поднялась к ней, скользнула вдоль тела, и их губы встретились в долгом, прерывистом поцелуе, где дыхания всё время не хватало. — Хочу тебя... — вдруг прошептала Роуз, нежно касаясь пальцами лица Джулеки. — Хочу попробовать так, чтобы... вместе. Джулека догадалась, что она имеет в виду. Тогда, они неловко переместились, чуть поправили подушки, и вот их бёдра уже соприкасались, ноги переплелись. Было непривычно, странно, горячо и так интимно, что дух захватывало. Они двигались осторожно, сначала только пробуя ритм, потом чуть смелее, чувствуя, как их тела снова и снова находят друг друга. Это было так нежно, что почти больно. Каждое движение отзывалось дрожью, каждая ласка казалась слишком значимой, слишком настоящей. Их поцелуи прерывались, становясь неловкими от слишком тяжёлого дыхания. Роуз чуть всхлипывала, но не от боли, а от того, насколько все это захлёстывало её разом: любовь, доверие, страх потерять этот момент. А Джулека целовала её плечи, шептала «ты моя», гладила волосы. Роуз стонала тихо, запрокинув голову, глаза закрывались, пальцы цеплялись за простыню или за плечи Джулеки, как повезёт. Джулека дрожала, вцепившись в бедра Роуз, глаза горели. Каждое их движение казалось отзывалось еще и где-то глубоко внутри, и они обе не могли перестать, потому что это было не просто телесным, это было и еще где-то в их сердцах. — Знаешь… — молвила Роуз чуть позже, когда ритм их сбился, и они обе уже едва дышали, скользя по простыням, прерывисто вздыхая, — мне нравится, что с тобой… я могу так долго. Почти не устаю. Только хочется… ещё. Джулека рассмеялась низко, нежно, склонилась и поцеловала её снова, долго, нежно, с осторожными соприкосновениями их языков. — Тогда пусть у нас будет целая ночь. Для всего. И у них она была. Их собственная, тихая, как единственная безопасная вселенная. Где не было акум, не было тревог, не было никого, кроме них двоих, Джулеки и Роуз, и их сплетённых вместе тел, шепота, приглушённых стонов и бесконечных поцелуев.