На пути к тебе

      Мерно стучали колеса. В вагоне поезда стояло уютное ночное безмолвие. Мона погасила экран смартфона и пригляделась к соседней верхней полке, на которой мирно спала Люмин. Та, будучи организатором всего этого безумия, так умаялась с их разношерстной компанией, что отрубилась первой, как только они разместились каждый на своём месте. Остальные ещё долго суетились, пытаясь поудобнее устроится на своих позициях, принимали поздний ужин (ведь все знают, что еда в поезде магическим образом становится вкуснее), играли в карты или просто о чем-то беседовали (ну, или ругались, каждому, так сказать, своё).       Мона ещё немного поворочилась, потом приподнялась и перевернула подушку холодной стороной к себе, ведь даже при работающем кондиционере жаркие летние ночи никого не щадили, затем снова откинулась на спину, но никак не могла заставить себя хотя бы подремать. Что-то не давало ей покоя. В голове копошились тревожные мысли, наверное, она слишком давно никуда не выбиралась из своей мрачной, наполненной антуражем мистики квартиры. Вот теперь предвкушение пополам с паникой от выхода из зоны комфорта не дает её мозгу полностью расслабиться. Перед отъездом, она по привычке сделала себе расклад на картах таро, получила какую-то билеберду, арканы не вязались в одну полноценную историю, возможно у Моны просто закончилась фантазия, потраченная на последнюю клиентку, которая настойчиво требовала интерпретировать ей сочетание карт «башня», «дьявол» и «7 пентаклей», потому что первый вариант ей жутко не понравился, пришлось изгаляться и наобещать ей звездных высот в любви с тем чудаковатым, но богатым айтишником. Мона может тоже хотела бы себе богатого айтишника… (ну а кто бы не хотел?)       Прорабатывая с психологом свою тягу во всем видеть знаки, Мона подумывала бросить свою карьеру таролога-шарлотана, который на ходу сочинял предсказания (и почему-то знатно от этого выгорал), но деньги, хоть и не в огромных количествах нужны были ей позарез… Брошенный на третьем курсе факультет астрономии и космической геодезии (треснувшая детская мечта), оставил после себя невыплаченный учебный кредит, неделю неотступающей истерики и мстительную мечту – трактовать созвездия не как расположения небесных тел в бескрайнем космосе, а как знаки для доверчивых людей. А ещё ненависть к Бабке Барбелот, из-за которой Мону и поперли из института. Теперь девушка - третье-сортный шарлатан, промышляющий раскладиками на таро по видео-связи, невыплаченным кредитом и прогрессирующей депрессивной направленностью.       В подростковые годы, Мона во все гадания свято верила и были времена, что жила только так, как скажут карты. Однако потом её заинтересовал вопрос, как же всё таки это работает, и наука сумела убедить её в том, что вся эта мистика - дешевый бред. Но любовь к космосу и мечта когда-то там побывать остались.       Люмин, кажется, во всю эту звездную предсказательность искренне верила. Ведь на каждого из их компании они сделали подробнейший расклад на таро, рассчитали матрицу судьбы, асценденты и что-то ещё с крайне специфическим названием, которое Мона, специалист по гаданиям между прочим с почти трех-летним стажем, до этого даже не слышала. В общем, обследован был каждый, и что она там находила или понимала, для гадалки до сих пор осталось загадкой. Но у каждого так сказать свои тараканы. Перед отъездом Мона раскинула карты и на неё, но не стала ей говорить, что увидела в ближайшем обозримом будущем любовь и испытания, потому что лично себе она нагадывала такое регулярно, но что весьма прискорбно, до сих пор оставалась одна.       Из интересного о людях, с которыми Мона была знакома только через карты и матрицы, она может рассказать, например и Лизе Минчи, вечно сонной девушке, у той зеркальная матрица, что если верить интернету, говорит о ведтмовской сущность, или о ведьмах в роду.       Джинн Гуннхильдр, тревожная и вездесущая, в прошлой жизни была кем-то жутко важным, на ней лежала ответственность чуть ли не за всю страну. И если ты всё таки веришь числам и артам, то вполне можно объяснить для себя её нынешнее поведение всё контролирующего невротика. А если же ты предпочитаешь, тоже весьма сомнительную науку, психологию, то можешь с уверенностью заявить, что у девушки просто есть детская травма беспомощности.       Кейя Альберих имел «чудесный» кармический хвост 6-20-14 - «Принесенная в жертву душа» … тройку в визитке и восьмерку в центре. Разбирая тогда его для Люмин, Мона не могла отделаться от иррационального чувства жалость, смешанного со страхом. Надо будет поговорить об этом с психологом по возвращению домой.

***

      Утро, для не выспавшейся Моны, оказалось черсчур громким.       Все, кажется, уже проснулись и теперь Джин старательно, но аккуратно, трясла девушку чтоб та наконец-то полностью проснулась. С трудом разлепив глаза, Мегистус буквально стекла со своей верхней полки и начала вяло собирать свои пожитки. Люмин на своём месте не наблюдалось, наверное, пошла организовывать вторую половину их лагерного отряда.

***

      Заселялись они в неплохой отельчик, поиском которого также занимался их ответственный лидер и организатор, с видом на горные вершины. Кое-как разобравшись с доставшимися на двух человек номерами, они разбрелись каждый к себе. Мону заселили с Люмин, чему та была несказанно рада, ведь не то чтобы она причисляет себя к душевно (больным) открытым экстравертам, которые способны задружиться буквально с каждым встречным-поперечным.       Было уютно. Две односпальные кровати, стоящие у противоположных стен, две тумбочки, сомнительный, как их предупредили на ресепшене, не работающий телевизор, один шкаф средних размеров, да симпатичные винного цвета шторки, закрывающие природу за окном.       Закинув свой рюкзак на выбранную ею кровать, стоящую поближе к окну и подальше от двери, Мона с наслаждением свалилась следом за ним. Было мягко, тихо и так хотелось спать, что она моментально вырубилась. Периодически она просыпалась, слышала, как Люмин то заходит в номер, то выходит из него. Пока Мегистус спала, подруга успела принять душ, перекопать вещи в своей сумке и поговорить с кем-то по телефону. Моне же снилось как она размеренно наводит порядок в своей комнате, перебирает старые потрепанные книги (которые сроду в руках не держала), казалось, стоит ей хоть чуть-чуть присмотреться, и она сможет прочитать из заковыристые названия... Однако той Моне, из сна, это было совершенно не нужно, ведь всё это она читала уже не раз, и с точностью чуть ли не до страницы может пересказать что там написано. Ещё она с особой нежностью протирала шикарнейший телескоп и старинную астролябию…       Проснулась девушка уже ближе к вечеру. В сонной голове раз за разом тихим голосом повторялась фраза: «Над тобой искусственное небо, смотри дальше, за его пределы. Не будь слепа…»       Приняв душ, переодевшись, Мона отправилась в столовую на ужин, размышляя о том, куда же подевалась Люмин.