путешествия

Вальдхар лежал на кровати Эграсселя, недовольно проклиная Лололошку. Ну на кой черт он во время драки использовал магию!, Так нечестно. Обещали же подраться без магии. Его чертов огненный взрыв вырвался не в сторону врага, а прямо в бок Вальду. Теперь на руке у мироходца красовался уродливый, обожжённый шрам, который Эграсса аккуратно замотал в свежие бинты, с капелькой черной магии — чтобы боль утихла хоть немного. Боль и вправду ушла, но раздражение осталось. Лежать без дела было скучно, особенно Вальдхару, чья жизнь последние пару лет состояла из бесконечных миров, заданий, миссий и схваток, драк, и конечно же путешествий. Он не умел отдыхать. Да и не хотел. А теперь?, теперь он валялся в кровати уставившись в деревянный потолок, считая падающие капли воды, из крана соседней комнаты, а то есть ванны, и думая о том, как же все-таки хочется кому-нибудь врезать. Лололошке. Чертова магия. Чертова защита. Чертов отпуск, — думал он, морщась, когда бинт чуть натянулся на его ожоге. — Почему в пределах возможностей чёрной магии нет способа «вылечить»? — возмущался он про себя. — Снять шрам, восстановить кожу. Пусть там хоть немного крови, хоть немного плоти, но разве не этого мы добивались? Управлять всем, даже самой жизнью. Или… нет? Он понимал, что чёрная магия, и по совместительству кровь первой матери — не про спасение. Она о силе, она о власти, и тому подобное, но уже точно не залечивать рану. Но всё равно было обидно. Ведь если бы это было возможно, он бы уже давно встал, оделся, и ушёл. А так — лежи, Вальд, скучай, гнись под пледом и страдай. Но не тут-то было. В дверь вдруг постучали — быстро, как будто кто-то очень торопился. Скрипнув, та приоткрылась, и в проёме показалась высокая фигура. На секунду можно было подумать, что это Эграсса, но взгляд выхватил тень, а затем — силуэт, более угловатый, резкий, взрослый. Высокий парень, белоснежные волосы, и, черт возьми, эти уши — точно эльф. И глаза. Темно-фиолетовые, грубые, будто хотят приносить в этот мир только зло. — Эграссель, сын, ты кушать буде- — начал он, но остановился, заметив вместо сына в кровати другого. Того самого, с кем давно запрещал общаться своему сыну. Вальдха только фыркнул и отвернулся к стене, демонстративно игнорируя гостя. — Ну хоть ты есть будешь? — усмехнулся эльф, подходя ближе, и, наклоняясь, посмотрел на него с высоты роста. Было в этом что-то почти… отцовское. Почти. — Ты даже не спросишь, где Эграсса? — буркнул Вальд, нахмурив брови и оборачивая в его сторону свою голову, чтобы взглянуть в глаза. — Он жив, раз ты здесь, — спокойно ответил тот, — остальное неважно. — Буду, — недовольно пробурчал парень, не глядя на него. — Вот и отлично. — Мужчина направился к выходу, не сказав больше ни слова. Вальд принял сидящее положение, стоная от боли в спине, залежал походу… да и настроение не в лучшем состоянии. Он снова вспомнил слова Эграсселя: — “Вальд, тебе нужно полежать хоть два часа, а в лучшем случае пять, или больше. Отдохни. Посмотри на себя! Никаких новых миров, никаких миссий. Отпуск на месяц, отдыхай. Когда почувствуешь себя лучше — приходи к нам.” Эграсса всегда говорил как старший брат. И сейчас это ой как злило. Особенно после того, как Лололошка победил. Победил! Магией! И радовался, как ребёнок, хотя потом всё же извинился. Но извинения не заставят же ожог пропасть! Отпуск. Отпуск. Какой еще, к черту, отпуск?! Он — первый. Мироходец. Страж между мирами, между реальностями в конце концов!. Кто будет защищать остальные реальности, если он лежит тут, как дохлый волк?. Ладно, вся надежда на других первых, но все же! никакого веселья… Он знал, что может встать. Знал, что при желании дотянется до куртки и уйдёт через портал. Но… обижать Эграсселя не хотелось. Из уважения. Он действительно заботился. Поэтому Вальд и остался. Он тяжело вздохнул, почесывая затылок здоровой рукой. А этот… Тадмавриель… Он показалс ему странным. Не неприятным, нет. Просто — слишком спокойным. Слишком добрым. Хотя по рассказам Эграссы было наоборот. Надо быть на чеку. Это было подозрительно. Добро всегда таит подвох. Особенно у тех, кто носит глаза цвета бездны. Размышлять можно было бесконечно, но единственное не вечное — это время. Спустя минут десять, дверь снова скрипнула. Тадмавриель вернулся. В руках у него была чашка. Темная и тарелка с паром. Чай и суп. Он не сказал ни слова, прошёл по деревянному полу и поставил всё на тумбочку рядом с кроватью. — Тебе помочь поесть? — спросил он, глядя прямо в глаза. У Вальда аж дар речи пропал. Это было неожиданно. Он уже приготовился вбросить шутку, но Тадмавриель перебил его — Да или нет. — Ладно, — буркнул Вальд, закатив глаза. — Но только потому что у меня рука болит. — Конечно, — кивнул эльф, беря миску и садясь рядом. Всё спокойно, медленно, уверенно…. и это пугало больше всего. Аккуратно, и ложка с супом очутилась около рта Вальдхара, который чуть нахмуренно принял ее, пожевывая картошку, которая приятно отдавалась на языке вместе с морковью. Было странно забота со стороны этого… Тадмавриеля. Да он больше поверит в то, что он приложит пистолет к его виску, чем то, что присходит сейчас с ним. Но увы, реальность жестока… и непредсказуема. Парвый даже помнит как этот отец, говорил много плохого в его адрес, говорил чтобы его друг не общался с ним, якобы он плохой, в детстве. Когда он прятался в шкафу Эграсселя, который незаметно для своего отца, позвал его к себе. Неожиданно в комнату ворвался Лололошка, а за ним и Туилин, которые застыли, как увидели чудесную картину перед ними… Тадмавриель протягивает Вальду ложку с супом, пока тот покорно открывает рот. — а я вот знал что ты педик Вальд! но встречаться с отцом своего друга это через чур! — крикнул Ло, выбегая из комнаты. Туилин только усмехнулась, отходя к двери, и выходя из комнаты.