The Fatum

Fatum - то, что опредлено задолго до происходящих событий. Уён никогда не верил в Судьбу, игнорировал знаки и был твердо убежден, что свою историю он пишет сам, что все происходящие, всего лишь последствие его поступков. Он поступил в университет журналистики, как раз потому что, хотел доказать себе и миру - судьба в наших собственных руках. Молодого и амбициозного журналиста отправляли в самые удаленные части страны, чтобы развеивать мифы, выводить на чистую воду шарлатанов, которые выдавали себя за шаманов, колдунов и бессмертных созданий, чьем поприщем были отчаявшиеся люди, готовые платить большие деньги лишь бы прикоснуться к магическому и исправить ошибки прошлого. Несколько дней назад Чон узнал про молодого человека, владеющего старинным поместьем, коее напоминало старинный европейский замок. Про него и его хозяина ходили всякие разные слухи. Местные были уверены, что юношу по имени Кан Есан породил сам Дьявол, наградив нечеловеческой красотой и бессмертием. Некоторые клялись, что слышали по ночам душераздирающие женские крики. А на утро, молодой человек становился еще красивее. - Ну, и дыра! - ругался Уён, съезжая с проселочной дороги на лесную тропу, ведущую к поместью. - Шарлатан, но декорации выше всяких похвал. Почему бы им всем в кино не сниматься! Такие таланты пропадают... Монолог прервала птица, которая ударилась об лобовое стекло машины и съехала по капоту замертво. Журналист не сразу понял что произошло. Из-за проливного дождя, который на протяжении пары часов застилал дорогу и барабанил по машине. Но удар оказался настолько громким, что Уён даже притормозил, вздрогнув от неожиданности. Вытянувшись, он посмотрел вперед, в тщетных попытках разглядеть что произошло. В свете фар мелькнула тень, чем заставила кровь в жилах застыть. Это место пугало, по настоящему. Подобное со смелым журналистом было впервые. Он прибавил газу, не желая и минуты оставаться в этом зловещем лесу. Машина остановилась на садовой дорожке ведущей к старинному поместью, которое действительно напоминало старый европейский замок. Уён заглушил мотор и собрался выйти, как вздрогнул. У двери из неоткуда появился пожилой мужчина с раскрытыми зонтом. Похоже, его здесь ждали. - Господин Кан попросил меня встретить вас, господин Чон. Следуйте за мной, - голос старика звучал заунывно, словно ветер заплутал в кладбищенском склепе. - А... Вас предупредили, что я приеду? Странно... Дворецкий ничего не ответил, бесшумно ступая по гравию, в отличии от Уёна, которому приходилось смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на шуршащих мокрых камнях. Дверь в поместье оказалась открыта. Падающий через нее тусклый свет скупо освещал крыльцо. В какой-то момент Чон поднял глаза и увидел в проеме изящную фигуру. Это был молодой господин Кан. - Добро пожаловать в мой дом, господин Чон. Поспешите, начинается ураган, - спокойным почти гипнотическим голосом проговорил Есан, жестом приглашая внутрь. Уён смахнул с лица мокрую чёлку и неловко кивнул, проходя в уютную, хоть и мрачную гостиную. Здесь не было ни одной электрической лампы. По стенам висели канделябры с плачущими свечами. Их воск медленно с потрескиванием спускался вниз застывая, а кое-где падая на ковер короткого ворса. Дворецкий убрал зонт и снова исчез, оставляя гостя и хозяина дома наедине. Есан заложил руки за спину и сдержанно улыбнулся: - Пройдемте в гостиную, там можно согреться и спокойно поговорить. Чон только кивнул, удивленно осматриваясь. Ему казалось, что он попал в готическую дораму, а привечает его актер, над образом которого трудился ни один стилист: аккуратные прямые черты лица, необычно светлая кожа, приятный парфюм с кожаными и перечными нотами, идеальная прическа. В этом антураже Уён почувствовал себя аппендиксом, который нарушает мистическую гармонику этого места, украшением которого является его хозяин. - Итак, господин Чон, могу я называть вас по имени? - Спросил Есан, усаживаясь в кресло около камина и жестом пригласил гостя занять противоположное. - У вас есть вопросы, я готов на них ответить. Уён немного замешкался, но все-таки сел в кресло. Прямолинейность и гостеприимство его "жертвы" настораживало. Обычно те, про кого журналист собирал материал, вели себя агрессивно и ни раз обещали с ним расправится. А к такому Уён был не готов. - Да, конечно, - рефлекторно кивнул журналист и достал диктофон. - Вам, наверно, про меня рассказали местные... - Местные меня избегают, - улыбнулся Есан, прикладывая скрещенные пальцы к губам и пристально разглядывая собеседника. В его глазах сверкнул интерес, коий бывает у хищников, когда они заприметят добычу. - Уён, вы верите в Судьбу? Чон усмехнулся, но стоило ему поднять взгляд, как ухмылка сползла с лица. Он чувствовал опасность. Все инстинкты, буквально, кричали, чтобы он уносил ноги, но он был бессилен перед спокойным обаянием, которым обволакивал его Есан. - Я... Нет. Мы сами творим свою историю. - Как забавно, - протянул все с той же улыбкой Есан. - Тот, кому суждено почить в столь юном возрасте, пришел именно ко мне. Чон изогнул бровь. Этому ряженому не напугать того, кто выходил сухим из воды всякий раз. Ни одному разоблаченному так и не удалось исполнить свое обещание - уничтожить наглого журналюгу. Поэтому Уён лишь хмыкнул на слова хозяина дома, а тот продолжил: - Получается, Судьба подыгрывает вам. Раз вы уверены, что сами пишете свою историю, у вас есть два пути: поверить мне и остаться в живых или не поверить и погибнуть. - Вы пытаетесь меня запугать? - Что вы! Просто делюсь наблюдениями. В любом случае, у нас вся ночь впереди. Задавайте свои вопросы. Отложим выбор до утра.