Пастух и волк 1.0

— Джон Шеппарррд. — Имя приятно шипит на языке, переливаясь в столь характерное для его вида рычание. Пастушок. Глаз хищника прикован к жертве. Охотничий азарт заставляет тянуться. Дичь, которую не достать по объективным причинам. Рейф много времени положил на то, чтобы осознать, что же на самом деле их связывает. И что он хочет от этой связи. Знакомое чувство. Голод. Всего лишь? Те, что по стечению странных обстоятельств сумели спасти друг другу жизни… Благодарность? Едва ли. С учётом того, что они дальше сделали. Они готовы были убить его также, как и уничтожить его ульи. Для них он всего лишь ещё один хищник, снизошедший до сотрудничества с людьми. Переменчивость. Он чувствует эту тайную черту Шеппарда. Человек глубже обычного дышит, смотря на зверя, запертого в клетке — стараясь не встречаться с его глазами. Голод. Иначе он всё-таки сможет понять волка. Иначе он сам станет волком. Он чувствует зверя у него внутри. У них определённо есть что-то общее… Ненависть. Ненависть к его виду, к его роду деятельности — то, что Джон пытается выдать за желаемое. Боль. Боль от того, что не может спасти. Рейф знает о том потайном дне, что Шеппард спрятал у себя глубоко внутри и куда зарёкся вновь возвращаться — где обитают опасные мысли о том, что рейфы похожи на людей. Опасные для его должности и системы ценностей. Иногда легче не думать о чём-то совсем, чем бесконечно пытаться найти компромисс с собственной совестью. Его не поймут. Он бы сам такого не понял. Вместе с тем, рейф понимает, что раз подобного рода мысли возникают, то он к нему тоже… Привязан. Это слово наиболее подходит под описание. Рейф чутка наклоняет голову, всматриваясь в лицо с другой стороны энергетических полей — лицо, которое не хочет ничего ему сказать. Хоть и имеет. Как будто он этого не видит. И испытывает взаимный… Интерес. И как бы он не хотел добраться до овечек, которых стережёт полковник — отношения пастуха и охотника интереснее! Ему интересно, что он может с этого получить, куда это может зайти… Он знает, что коварный подспудный интерес преследует и Шеппарда. Человек отшатывается и уходит из зоны его заточения, хотя стоял тут минуты три не шевелясь — лишь обмолвившись с ним парой коротких фраз. Как будто пришёл, чтобы просто поглазеть на него. Или решить… Так или иначе, судьба волка сейчас находится в руках человека. Тодд не перестаёт думать, какая же сила заставила его так рисковать собой, что он согласился на плен? Просчёт? Интуиция подвела старого охотника? Поймал не ту волну? С другой стороны, он ведь не мог не попытаться, зная, что в собственном мире его ждёт в лучшем случае снова изгнание?.. А ведь он уже слишком стар, чтобы самостоятельно охотиться. Но куда хуже одиночество — он слишком стар, чтобы быть один… Рейф испускает одинокий вдох. Шеппард приходит и уходит, оставляя его и дальше гнить здесь — нравственно разлагаться под пристальным присмотром камер, охраны и светом ярких прожекторов — без возможности достать то, чего он хочет. Да, это Голод. Лютый и неутолимый. Сколько рейфов безуспешно пытались его убить? Как иронично, что сделает это тот, кто взял его на голод, как на наживку… Или, быть может, не всё потеряно?