В лунном свете ты мой

Ниидзима славится своим пляжем Хабусиура – одно из лучших мест для серфинга, но сам остров совершенно непримечательный. Маленький, его легко можно обойти пешком за день, не назвать сильно туристическим, даже в сезон людей не так много, особенно по сравнению с Окинавой, но именно это Чишию и привлекло. Решение сорваться в отпуск было импульсивным, несмотря на то, что Сугуру уже месяц как бубнил про то, как ему надоело работать и что он хочет на море. Долго определиться с местом не могли, а тут Шунтаро внезапно предложил, Нираги согласился. Пару дней на то, дабы собрать вещи и выпросить заслуженный отпуск на работе, и они уже на острове. Сняли небольшой домик, хороших отелей на острове нет, а ютиться в маленьком хостеле – не самая хорошая идея. А так они только вдвоем, соседей нет, людей вокруг мало, просто идеальное место, дабы отдохнуть от шумного Токио. Им здесь нравилось, правда, белоснежные пляжи, ветер пахнет солью, нагретыми скалами и даже словно – свободой. Тонкая полоска асфальта терялась в холмах, и начиналась зелень, неприкаянная, словно здесь никогда и нога человека не ступала. Всё вокруг казалось таким удивительным, неизведанным: черные вулканические скалы, обломки кораллов и море, даже оно здесь какое-то особенное. Оно не звало, не было громким, скорее – смотрело. Спокойное, глубокое, чистое, как слеза, казалось, даже почти как живое. А одинокая гора Мёй величественно стояла в центре острова, старая, поросшая мхом, будто помнила каждого, кто был здесь, кто приходил, дабы убежать от забот и в поисках тишины. Уже было за полночь, когда они пришли на пляж. Днем тут были серферы, шум, крики, радостные визги и неоновая вода под яркими досками, а сейчас, ночью – тишина, ни голоса, ни намека на присутствие кого-либо еще. Лишь шорох во время их собственных шагов, морской бриз и ветер, словно гладит прикрытые футболками спины ладонями. Сугуру откидывает вещи на белоснежный песок, он еще не успел остыть, да и на этом пляже он действительно приятный, настолько мелкий, что даже сахарную пудру напоминает. В небольшой пляжной сумке лишь подстилка и пара полотенец, в которые бутылка вина завернута, дабы не нагрелась так быстро. Но открывать они ее не спешат, и если Нираги лениво валяется на уже расстеленном пледе, то вот Чишия не медлит, уверенно футболку с себя стягивая, а вот когда руки блондина тянутся к пляжным шортам, Сугуру не на шутку напрягся. Конечно, он не раз заводил разговор о том, что хочет искупаться ночью голышом, но он и подумать не мог, что Шунтаро это всерьез воспримет. Он приподнимается на локтях и переспрашивает: – Ты реально голым купаться собрался, что ли? – брюнет нервно оглядывается, еще секунду назад он был уверен, что вокруг они одни и здесь ни единой живой души, да только сейчас появилось необъяснимое тревожное чувство, что кто-то в одно мгновение появится рядом. – Ты вообще-то сам мне всю неделю мозг выносил, что это так романтично и тебе хочется свободы, передумал уже? – совершенно невозмутимо отвечает Шунтаро и усмехается. Такая реакция была вполне ожидаема, Нираги ведь только на словах смелый такой, а вот когда до дела доходит – оправдывается, отшучивается, что угодно, лишь бы не выполнять обещанное, так и сейчас. – Да я же шутил! – кричит, казалось бы, от возмущения, да только краской заливается, как помидор, благо в темноте не так заметно. – Мы последний вечер здесь, правда упустишь такую возможность? – Сугуру задумывается, а когда начинает молча стягивать с себя футболку, блондин довольно улыбается. Он за столько лет уже наизусть его повадки выучил, стоит только совсем немного надавить – Нираги ведется. Вся одежда летит на подстилку, сначала Шунтаро, а Сугуру – следом. Блондин не спеша завязывает аккуратный хвост, пока Нираги взгляд от него оторвать не может, с новой силой краской заливаясь. Тело Чишии в тусклом свете луны выглядело еще лучше, по-особенному, словно он видит его впервые, как тогда, еще неопытным подростком, которому едва 18 исполнилось, а сейчас ему уже 25, и он по-новому каждый сантиметр рассматривает. Телосложение Шунтаро не было накачанным или что-то в этом роде, скорее наоборот, худощавое, точное, утонченное. Не было в нем ни грамма лишнего, и ни капли показной силы – она у него в контроле, холодной уверенности и хитрости, а не в массе. Плечи узкие, четкие, а спина – идеально ровная, даже несмотря на то, что парень может часами стоять сгорбившись на операциях. Ребра чуть выделяются под тонким слоем бледной кожи, проведя пальцами, их можно было пересчитать, живот плоский, но с легкими очертаниями мышц, не напоказ, а поэтому еще более привлекательно. Хотя даже не это нравилось брюнету, а холодная расчетливость парня, молчаливая уверенность, было в этом что-то такое, что не давало Сугуру отвести взгляда. Потому что Шунтаро – не соблазнял, он просто был, и только этого уже достаточно. – Ты чего завис? Пойдем, – выводит его из собственных мыслей тихий голос парня, брюнет аж дернулся от неожиданности, всё еще сжимая в руке свою футболку, словно она его могла еще как-то прикрыть, будто сняв ее, он в одно мгновение лишился всей былой уверенности и дерзости. – А ты, я смотрю, вообще ни секунды не колебаешься, да? – буркнул он, наблюдая, как Чишия спокойно к воде идет, абсолютно расслабленно, без грамма стеснения или сомнений. – А чего колебаться-то, кого мне здесь стесняться, тебя что ли? – блондин остановился уже у самой воды, оборачиваясь к парню, говорит хоть и тихо, но с фирменной усмешкой на лице. Нираги тяжело выдыхает, наконец помятую футболку в сторону откидывая, и идет следом, медленно, неуверенно, ноги чуть подрагивали, но не от холода, а от какого-то странного волнения, нового и непонятного. А вот Шунтаро в отличие от него не медлит, начиная в воду заходить, с непривычки она казалась холодной, хотя после жаркого дня остыть еще успела. Нираги подходит следом, когда вода касается его щиколоток, он сразу шагает дальше, а вот Чишия уже не спешит, идет чуть позади, теперь он разглядывает тело чужое. Только вот если он сам с начала их отношений не особо поменялся, то Сугуру очень даже. Немного похудел, благодаря походам в зал тело стало более жилистым, мускулистым, плечи шире, на руках даже в спокойном состоянии очень видимый рельеф прослеживался, что самого блондина безумно привлекало. Каждый шаг Нираги он запоминал, каждое движение мышц на упругом теле, как двигались плечи, ну и, конечно же, что пониже. Задница у брюнета и правда была идеальная, упругая, округлая, жаль, большую часть времени прикрытая одеждой, хотя даже так ее невозможно было не заметить. Шунтаро прекрасно знал, зачем тот часами в зале пропадал. Дабы выплеснуть эмоции, скрыть свою слабость, но только блондин знал, насколько его уязвимость даже сквозь мышцы прослеживается. И смесь непростого характера парня с его новым телом возбуждало еще больше. Он не подчинялся, он позволял, прекрасно зная себе цену. Они оба были сильны, только Шунтаро – характером, а Сугуру – физически. – Не смотри на меня так, – прерывает тишину брюнет, он даже не оборачиваясь чувствует на себе пристальный взгляд, казалось, Чишия дырку в нем просверлит сейчас. – Имею полное право, – усмехнувшись отвечает Шунтаро и все-таки приближается, идя на равных. Хотелось бы, конечно, сейчас бы шлепнуть его по пятой точке, да только после этого высока вероятность в ответ получить, так что он не рискует. Когда глубина уже достаточная, Сугуру ныряет первый, вместе с этим словно оставляя на поверхности остатки былого смущения. Чишия же лишь медленно опускается в воду, она ему все еще кажется прохладной, да и волосы мочить не сильно хотелось, только вот все эти мысли не имели уже никакого значения, когда его за ногу схватили и под воду силой утащили. – Ты придурок! – кричит блондин, выныривая, и Нираги по плечу бьет, но не сильно, скорее в шутку, через пару секунд уже оба смехом заливаются. Мокрые, с прилипшими к вискам волосами, зато счастливые. Шунтаро подходит и улыбается, казалось бы, лениво, но с хитрым прищуром, когда руки под водой уверенно на чужую талию ложатся, а затем опускаются чуть ниже. Сугуру довольно усмехается, вперед чуть выгибаясь и мелко подрагивая, то ли от холода, то ли от парня напротив. – Замерз? – спрашивает Чишия, аккуратно целуя его в уголок губ. – Немного, – отвечает брюнет, укладывая руки на чужих плечах. – Но ты же меня согреешь, правда? – в ответ блондин лишь улыбается довольно. И прежде чем успевает что-либо ответить, чувствует сильную руку на своей шее, но целует уже сам, жадно, глубоко, с напором. Руки скользят ниже, уверенно сжимая ягодицы брюнета, а тот на трахею большим пальцем чуть надавливает, перекрывая поток кислорода, что возбуждает ещё больше. – Вот и получай, раз уж так пялился, – выдыхает Нираги прямо в губы, всё ещё от поцелуя не отстраняясь. Его тело расслабилось, плавно прижалось, он застолько лет уже наизусть повадки Чишии выучил, уверен, не были бы они в воде, он бы сейчас шлепок по заднице получил, да такой, что красный след до конца вечера бы не сходил. Шунтаро языком по его нижней губе проводит, прикусывает хоть и больно, но всё равно с некой нежностью, заигрывает. Они смеялись, целовались снова и снова, то с лаской, то с напором и желанием. Всё было так знакомо, но каждый раз – словно в первый. Тела терлись друг о друга, вода скользила между ними, а ладони всё смелее. Чишия знал, где надавить, где провести, где сжать, а Сугуру – когда выгнуться, поддаться вперед, когда самому инициативу проявить. Тишина нарушалась только их тяжелым дыханием, флиртом и шелестом волн. Выходили они из воды довольные, разгоряченные, и совершенно не спешили, словно не хотели прерывать всю ту магию этого вечера. Мокрые тела блестели в лунном свете, волосы тяжелые, а дыхание всё ещё сбитое. Ветер неприятно обдувал, заставляя покрываться мурашками. Брюнет сразу же закутывается в полотенце, дабы этого не ощущать, а Шунтаро лишь обтерся, лениво на плед усаживаясь и бутылку вина открывая. – У нас стаканов даже нет, – произносит Сугуру, садясь рядом и за действиями блондина наблюдая, хоть штопор не забыли, и на том спасибо. – Ну, значит, будем как в старые добрые, с горла, – отвечает Чишия, делая глоток первым, а затем передает бутылку Нираги. Тот лишь фыркнул, но отпил, вино приятно обожгло горло, а тепло пошло куда-то вниз, распространяясь по всему телу. Какое-то время они молчали, лишь изредка перекидываясь парой фраз и флиртом, постепенно бутылку опустошая. Сидели рядом, плечо к плечу, колено к колену, и казалось, больше ничего вокруг не существует, есть только они, этот пляж и тусклый свет луны, отражающийся на их телах. Когда вино закончилось, Сугуру разлегся на пледе, руки в сторону раскрыв и ладошками махая, как бы подзывая к себе. Шунтаро улыбается довольно, ложится рядом, чувствуя, как его сильные руки обнимают. Сначала целует в щеку, затем проводит губами по шее и ключице, аккуратно её прикусывая. Брюнет вздрагивает, но не от неожиданности, а от предвкушения, и, взяв Чишию за подбородок, потянулся за поцелуем, ленивым, глубоким, требовательным. Языки скользили друг по другу так, как умеют только те, кто делал это уже сотни раз, и всё равно хотят снова и снова. Руки блондина скользят ниже по животу, а Нираги сам приподнимает бедра, поддаваясь навстречу. Шунтаро аккуратно распределяет естественную смазку по уже вставшему члену брюнета, на что получает тихий, но требовательный стон прямо в поцелуй. Чишия отстраняется, начинает целовать его шею, ключицы, грудь, задерживаясь на сосках, опускается всё ниже, оставляя влажную дорожку от поцелуев на теле, губы облизывает непроизвольно, а затем берет в рот головку. У Сугуру от такого звездочки перед глазами появляются, он запрокидывает голову назад и шумно выдыхает, свою руку на блондинистую макушку укладывая. Направляет, давит, заставляя Шунтаро брать всё глубже, пропуская в самое горло. Внизу всё скручивается в узел, который каждую секунду становится всё больше и больше. Чишия держит темп, помогает себе рукой, и слышит сверху тихие стоны, чувствуя, как сжимают его волосы на голове всё сильнее. Понимая, что брюнет уже на пределе, он отстраняется, облизывает собственные пальцы и, не секунды ни медля, вводит два. Сугуру в спине прогибается, стонет глухо, рот рукой прикрывая, на что получает звонкий шлепок по бедру. – Блять, ты что, издеваешься? – произносит брюнет, приподнимаясь на локтях и наглую улыбку перед собой наблюдая, точно издевается. Он уж было снова открыл рот, дабы что-то сказать, да только чужие пальцы прямо по простате попадают, заставляя вновь на очередной стон сорваться. – Да сука, войди в меня уже, – чувствуя, как парень под ним уже мелко дрожит от возбуждения, Шунтаро всё-таки сжаливается, доставая пальцы из разгоряченного тела. Конечно, хотелось бы ещё немного подразнить, заставить брюнета чуть ли не умолять наконец-то его трахнуть, да только уже и самому хотелось желаемую разрядку получить. Он устраивается между чужих ног, которые сразу же его талию обвивают, притягивая ближе, приставляет член ко входу, двигается медленно, но Сугуру уже сам бедрами навстречу двигает, голову вновь назад запрокидывает, шумно выдыхая, от этого чувства наполненности даже слезы в уголках глаз собираются, и явно не от боли. Чишия двигается медленно, но глубоко, ловя каждый отклик тела снизу. Целовал щеки, шею, плечи, ключицы, нежно, аккуратно, словно в первый раз. А Нираги отвечал, рвано, с желанием, тихими стонами, выгибом спины, руками, что чужие плечи до ярких отметин сжимали, гладили бледную кожу, пальцами соски задевая, а затем хватается за спину, прижимая парня к себе как можно ближе. Их губы практически не отрывались, целовались между толчками, в промежутках между пошлыми фразочками и хлопками их собственных тел, в этом не было животной страсти или желания, лишь острая необходимость быть как можно ближе, чувствовать чуть ли не каждый сантиметр чужой кожи. Доходят до предела они почти одновременно, после нескольких толчков прямо по простате и пары движений рукой с громким стоном изливается прямо себе на живот, тело всё мелко дрожит, а глаза закатываются от удовольствия. Чишия кончает следом, дышит тяжело, в глазах всё мутное, но так хорошо им двоим давно не было. Они лежали в обнимку минут 10, всё ещё голые, разгоряченные, но счастливые. Были лишь короткие поцелуи, нежные поглаживания по ещё мокрым волосам и тихое «я люблю тебя».