Следуй за мной

      День был солнечным, жарким, когда Лима с тяжёлым сердцем покидала международный аэропорт Индиры Ганди в Дели. В душе её царило смятение, пока самолёт набирал высоту, а она то и дело возвращалась к воспоминаниям о своём недавнем путешествии, что заполнило её жизнь яркими красками и глубокими чувствами, подобные которым прежде никогда не испытывала.       — Прощай, — едва слышно прошептала она, глядя в иллюминатор.       Лима всё ещё чувствовала тепло крепких объятий человека, который перевернул её представления о культуре чужой страны, любви и собственном месте в мире. Однако изо всех сил старалась игнорировать съедающую изнутри тоску, которая не переставала терзать её, пока она проходила регистрацию и посадку.       Покидать его было слишком тяжело. Но это неизбежно.       Ей предстоял долгий путь домой. И, несмотря на мучительное ощущение утраты, к ней пришло понимание: встреча с ним изменила её, оставила неизгладимый след. Лима будет хранить в сердце теплоту тех мгновений, что они провели вместе. Как он и говорил. А также их совместную фотографию.       Всё, что она решила забрать с собой в память о нём…

***

      Работа превратилась в бесконечную вереницу дней, даже порой выходные отнимала у неё, не давая толком передохнуть. Усталость накапливалась, выливаясь в раздражительность и залегая тенью под глазами. Поэтому Лима в какой-то момент не выдержала, запросила отпуск, чтобы немного развеяться, заявив, что заслужила.       Это был её шанс ненадолго вырваться из обыденности.       Она отправилась в Индию в поисках самоосознания. Ей говорили знакомые, что эта страна, где древние обычаи переплетались с современностью, обладала магической силой, способной менять людей. И Лима, когда оказалась здесь, была готова согласиться с этим утверждением. Её привлекали красочные рынки, оживлённые улицы Калькутты и шумные храмы, полные людей и благовоний. Именно там, среди ярких сари и улыбающихся прохожих, на празднике Ратха-Ятра — Лима встретила красивого мужчину в дорогом шервани.       Она так увлеклась атмосферой, осматриваясь вокруг, что буквально налетела на него и очутилась в его руках. Хорошо, что он успел отреагировать и не дал ей упасть к его ногам.       — Вы в порядке?       Незнакомец обратился к ней, заглядывая внимательно ей в глаза. Он по-прежнему крепко держал её, не выпускал из объятий, в которых чувствовалась его сила. Щёки вмиг вспыхнули. Лима поняла, что зарделась. То ли от стыда, то ли от того, как он смотрел на неё — пристально, с намёком на интерес.       — Да… Извините.       Смутившись ещё больше, она заправила волосы за уши. Он же кивнул и наконец отпустил её.       — Хорошо. Будьте осторожнее в толпе.       И мужчина ушёл. Оставил по себе незабываемое впечатление. А вместе с ним и приятный шлейф, состоящий из запаха мяты, хорошего табака и чего-то ещё, что ей не удалось разобрать.       Уже потом Лима узнала, что он был представителем высшей касты — с манерами, которые выдавали его благородное происхождение. Доран Басу был высоким и статным, со смуглой кожей и карими глазами, которые в солнечном свете выглядели почти медовыми и словно могли прочесть её мысли. И потому его взгляд вызвал в ней такой трепет. Даже шрам на лице нисколько не портил его внешность, а наоборот, добавлял мужественности.       Позже они снова увиделись. Доран будто точно знал, где она будет находиться, и нарочно искал встречи с ней. После того — Лима сама не заметила, как они успели сблизиться. Бывало, что он сопровождал её, гулял с ней по улицам Калькутты и показывал, как устроена здешняя жизнь. Они обсуждали всё, начиная от философии и заканчивая банальными планами на будущее.       Их связь становилась только сильнее.       Лима вдруг поймала себя на мысли, что влюбилась, как девчонка. В его улыбку и уверенный, с лёгкой хрипотцой голос. Каждое мгновение, проведённое с Дораном, было волнующим, пробуждая в ней целую бурю эмоций. Сердце замирало, когда их взгляды пересекались. Рядом с ним ей хотелось улыбаться и мечтать.       Стоило ему обнять её или поцеловать, не сдерживая порыв, и ей казалось, что мир вокруг исчезал. Индийские ночи с ароматом цветов, что доносился из сада, и со звуками ситара — становились идеальным фоном для их близости. Когда Доран принадлежал только ей. Когда звучание его голоса будоражило, пока он шептал признания ей на ухо, зарывался носом в шею и неспешно раскачивался, сводил обоих с ума неторопливым ритмом и ловил губами её стоны. Когда пробовал её на вкус, дразнил или целовал с неутолимой жаждой. Он владел ею, а она впервые в чём-то полностью уступила мужчине, растворившись в его объятиях.       — Твои волосы словно пламя, но я готов сгореть заживо…       Это было опьяняюще. Доран стал для неё дурманом.       Лима старалась не думать о времени, что неумолимо истекало, просачиваясь, будто песок, сквозь пальцы. Так мало осталось его до её отъезда.       Она была уверена, что это не просто мимолётное увлечение, а нечто большее. Но…       Несмотря на то, что между ними возникло столь сильное влечение, Лима и Доран понимали, что их чувства обречены. Кастовая система в Индии, которая укоренилась в обществе на протяжении веков, устанавливала строгие границы для подобных отношений. Ведь она была представителем западной культуры, а он — наследником давних традиций. И не смел идти против.       Каждый раз, когда они встречались, ощущали, как их души переплетаются в стремлении стать единым целым, однако с приходом утра — жестокая реальность снова обрушивалась на них непосильной тяжестью горькой правды.       Им не быть вместе.       Не позволено.       Было невыносимо знать, что их пути разойдутся, и ей придётся вернуться в привычную жизнь. Без него.       К тому же мысль о том, что Доран должен был жениться на другой девушке, подходящей ему по статусу, приносила Лиме нестерпимую боль. И плевать, что договорённость существовала ещё до их знакомства.       В последний вечер, когда солнце медленно опускалось за горизонт, больше не радуя волшебным закатом, они предпочитали молчать. За них говорили руки, что блуждали по разгорячённым, покрытым бисером пота телам. И губы, что скользили по коже или с жадностью впивались друг в друга. Прикосновения о многом рассказали. О том, чем они не могли поделиться вслух…       Следующим утром Доран сказал ей:       — Ты грустишь. Не стоит.       Заглядывая ей в глаза, он протянул руку к её лицу, нежно коснулся кончиками пальцев веснушек и погладил по щеке.       — Я не хочу уезжать, — тихо заговорила Лима. — Потерять тебя не хочу.       Доран не выдержал, прижал её крепко к себе и вдохнул полной грудью запах. Самому ведь было чертовски больно отпускать её.       — Я буду помнить тебя, — пообещал он. — Ты навсегда в моём сердце.       Слёзы покатились по её щекам. Это было прощание, наполненное нежностью и страданием. И тепло его взгляда, когда он не спеша отстранился, только всё усугубляло.       — А ты в моём, слышишь… — всхлипнула Лима.       Ласковыми касаниями Доран стирал влажные дорожки на её щеках и с горечью улыбался. Она же отчаянно пыталась запомнить его черты.       Напоследок он произнёс:       — Иногда любовь даётся нам не для того, чтобы остаться вместе, а чтобы научить нас ценить моменты, которым не суждено повториться.

***

      Когда самолёт начал плавно снижаться, Лима ощутила, как её сердце болезненно сжалось. Она знала, что обязательно вернётся назад, в Лондон. Но какая-то её часть всё равно была безвозвратно потеряна — осталась там, в Индии, с мужчиной, который стал для неё чем-то бóльшим, нежели просто воспоминанием о путешествии.       Тем не менее… Эта глава её жизни была закончена. И началась новая, полная опыта, надежды и, возможно, новых встреч. Необходимо просто двигаться дальше, как бы ни было трудно.       Именно подобные обстоятельства напоминали нам, что жизнь — это лишь череда историй, которые мы создавали, когда любили, теряли и снова любили.