Связанные запретным заклинанием

Сборы в этот раз дались мне с необычайной тяжестью. Чем больше я укладывала в чемодан знакомые вещи, тем сильнее ощущала пустоту внутри. Война оставила шрамы не только на земле, но и в душе — и ни книги, ни заклинания не могли их излечить. Последний курс Хогвартса обещал стать новым началом, но я ехала туда не с надеждой, а с тихим желанием спрятаться от своих собственных мыслей. Мой дом казался слишком большим и слишком пустым. Родители были заняты своими заботами, а я привыкла справляться с одиночеством. Садясь в такси, я пыталась представить, что возвращаюсь не просто в школу, а в место, где смогу забыть страхи и боль. У Гарри и Джинни я почувствовала легкую отдушину. Джинни, как всегда, была яркой и улыбчивой — живая противоположность моей замкнутости. Когда я вошла в их уютную квартиру, Джинни тут же обняла меня, её яркая улыбка осветила моё мрачное настроение. — Гермиона, ты как будто месяц под землёй провела, — поддразнила она, крепко сжимая мои плечи. — Серьёзно, ты выглядишь уставшей. Пора уже выйти из своей скорлупы. Гарри встретил меня привычной теплой улыбкой — той самой, что могла растопить даже самый ледяной комок в груди. — Привет, Гермиона, — сказал он мягко. — Как ты? Я хотела сказать «лучше, чем кажется», но вместо этого просто кивнула. Рон же сидел в углу, ссутулившись, и я заметила, как он ловит меня глазами, пытаясь найти что сказать, но слова застряли в горле. Между нами висело молчание — смесь упрёков, сожалений и нерешённости. Он был рядом все это время, но между нами будто выросла невидимая стена. Мы говорили, но слова теряли вес, страсть куда-то исчезла. Он по-прежнему заботился, но я чувствовала, что между нами пустота, которую никак не заполнить. На станции Кингс-Кросс толпа была шумной и хаотичной, но внутри меня царила тишина. Мы забрались в поезд, нашли купе и расположились. Джинни пыталась завести разговор, чтобы развеять моё уныние, а Гарри говорил о планах на предстоящий год. Но внезапно всё изменилось. Вагон словно остыл, когда в дверях появился Драко Малфой. Его глаза мгновенно остановились на мне. Он оценил — незаметно для других — как я изменилась. Моя походка стала увереннее, лицо — чуть более открытым, а фигура — женственной и выразительной. Это был рост, который я сама не замечала, но который не мог пройти мимо его взгляда. Он шагнул в купе, не спеша, словно демонстрируя свою власть. — Грязнокровка, — холодно произнёс он, и его голос, как нож, прорезал воздух. — Что ты здесь делаешь? Заблудилась? Я почувствовала, как сердце стучит быстрее. Рон нахмурился, Джинни сразу напряглась, а Гарри встал, готовый защищать. — Малфой, хватит. Гермиона не заслуживает твоих оскорблений, — твёрдо сказал Гарри. Малфой ухмыльнулся, но глаза блеснули зловеще. — Защита слабаков — твое вечное занятие, — усмехнулся он, глядя прямо в глаза Гарри. — Но будь осторожен, Поттер. Не все битвы выиграны с помощью дружбы и героизма. — Заткнись, Малфой. Иначе я покажу тебе кто тут действительно слабак. — ответил Гарри с силой, которая, казалось, могла сдвинуть горы. Я молчала, но внутри меня бушевало море эмоций — от стыда и злости до неясного волнения, которое я старалась не замечать. Рон тихо выдохнул, пряча взгляд, а Джинни схватила мою руку, как будто хотела дать понять, что я не одна. Малфой проигнорировал Гарри, бросив последний взгляд на меня — взгляд, в котором проскальзывало что-то большее, чем просто презрение. Но он не показал этого никому. В тот момент я поняла: этот год будет совсем не таким, как я ожидала. И тьма прошлого, которую я хотела забыть, была гораздо ближе, чем казалась. Поезд снова погрузился в движение, оставив за собой острое послевкусие от только что произошедшего. Я молчала. Смотрела в окно, где серое небо плыло за стеклом, словно отражение того, что творилось у меня внутри. Малфой. Те же холодные слова. Та же маска. Но взгляд... Он смотрел на меня дольше, чем должен был. И я это почувствовала — слишком ясно. В его глазах на миг мелькнуло что-то иное. Не презрение. Не злоба. Что-то… настораживающее. Мне хотелось отмахнуться от этого ощущения, списать на усталость, на боль, которую всё ещё не отпустила война. Но сердце сжалось — не от страха. От странного, тревожного волнения. Гарри вернулся на своё место, всё ещё напряжённый. — Прости за него, — пробормотал он, не глядя на меня. — Он всё ещё… ну, ты знаешь. Тот же ублюдок. Я слабо улыбнулась. — Я не жду от него другого, — ответила я тихо. — Но, честно, я думала, он вообще не вернётся. — Ничего, — вмешалась Джинни, скрестив руки. — Главное — ты вернулась. И если этот слизеринский павлин ещё раз откроет рот, я превращу его волосы в змей. Присягаюсь своей новой тушью для ресниц. Я усмехнулась — впервые за долгое время. Рон сидел молча. Он даже не взглянул на меня. Просто уставился в пол, как будто не знал, что сказать. Или не хотел. Меня это задевало. Слишком сильно, чтобы я призналась в этом вслух. Я даже не понимала кто мы теперь друг другу, ведь официального расставания между нами не было, но касаться друг-друга мы перестали очень давно. Когда Гарри и Рон вышли на минуту — якобы за тыквенным соком, — Джинни резко развернулась ко мне. — Окей. Теперь говори. Что происходит? — Что? — я сделала вид, что не понимаю. — Не начинай, Грейнджер. Я тебя сто лет знаю. Ты сидишь как статуя, ни слова не сказала после встречи с этим… слизняком. И я видела, как ты на него смотрела. И — самое странное — как он смотрел на тебя. Я отвернулась к окну. — Это ничего не значит. — Вот только я тебе не верю, — прошептала она. — Ты не такая уж хорошая актриса. Я хотела возразить, но не смогла. Потому что, сколько бы я ни пыталась убедить себя в обратном — что это просто старая вражда, просто напряжение, просто последствия войны — в груди поселилось странное ощущение. Как будто что-то сдвинулось. Незаметно. Опасно. И я не знала, куда это приведёт. *** Тьма уже легла на холмы, когда карета остановилась у ступеней замка. Хогвартс встретил нас влажным, колючим воздухом, пропитанным осенью и чем-то ещё… едва уловимым, словно запах старого дыма и магии, которую давно не звали. Я стояла у ворот, сжимая ремень сумки, и смотрела вверх — на знакомые башни, освещённые тусклым светом. Они казались выше, чем я помнила. Холоднее. Мы вошли в замок. Шаги отдавались гулко, стены встречали нас безмолвно. Всё было на месте — и всё было другим. Большой зал оживал только внешне: свет, смех, приветствия. А внутри — пустота. Люди старались улыбаться, будто каждый был обязан поддерживать иллюзию "всё снова хорошо". Но между фразами висели паузы. Между взглядами — воспоминания. В большом зале парящие свечи, гул голосов, золотые кубки сока. Всё как всегда, и всё — иначе. Люди старались улыбаться. Казаться нормальными. Но в их взглядах читалась усталость, потеря и притворство. Мы сели за стол. Гарри спокойно наблюдал за происходящим, Рон молчал, Джинни болтала с подругами, но время от времени мягко касалась моей руки — чтобы я знала: она рядом. Я чувствовала себя чужой. Даже в этом привычном зале. Я вернулась не той девочкой, которой уезжала. Я была взрослой. Переломанной. Собранной заново. И в этот момент в зал вошёл он. Драко Малфой. Я почувствовала это ещё до того, как увидела — словно комната замерла. Он шёл, как всегда, уверенно, чуть откинув назад плечи. Его волосы стали длиннее, лицо — чуть резче. Он выглядел взрослым. Холодным. И — проклятие — красивым. В каком-то жестоком, отстранённом смысле. Он пробежался взглядом по залу. Его глаза скользнули мимо, но когда встретились с моими — задержались. На полсекунды. Недолго. Но достаточно. Я почувствовала это буквально кожей. В его взгляде не было открытой ненависти. Не было злости. Только что-то… тёмное. Сдерживаемое. Он быстро отвёл глаза и прошёл мимо. Но во мне осталось ощущение, будто кто-то вскрыл старую рану и молча ушёл, не перевязав. Старое гриффиндорское общежитие пахло воском, книгами и пеплом. Моё любимое кресло у камина — пустое. Моя кровать — застелена, будто никто и не уезжал. Я сидела, скрестив ноги, смотрела на занавески, отбрасывающие мягкие тени, и не могла ни читать, ни заснуть. Внутри было тяжело. Раньше я бы провела этот вечер с книгой, за разговором с Гарри, может, с поцелуем Рона. Сейчас же всё это казалось чужим. Словно я смотрела на прошлую версию себя со стороны. Рон пробормотал "спокойной ночи", не дожидаясь ответа. Гарри пожелал удачи. Джинни задержалась, села рядом на край кровати, положила руку на мою. — Ты снова погружаешься в себя, — сказала она тихо. — Только не забывай: здесь тебе не придётся быть сильной всё время. Я кивнула. Она обняла меня и ушла, оставив за собой лёгкий аромат травяного шампуня и тёплую поддержку. Но даже это не спасло. Сон не шёл. Я лежала, закрыв глаза, но образы перед глазами становились всё отчётливее. …аврорат… …палаты Святого Мунго… …руки, покрытые пылью… …Малфой. Я снова увидела его глаза. Не то, как он произнёс «грязнокровка». Не то, как усмехнулся. А именно взгляд. Как будто он сам не понимал, зачем смотрит. И я — тоже. Раньше я мечтала вернуться. Дом, второй дом. А теперь — просто стены, в которых живут тени. Я чувствовала себя… чужой даже самой себе. Рон пытался поговорить в коридоре перед сном. Он что-то говорил о том, как будет лучше вести себя в этом году, о своём желании "начать с чистого листа". Я слушала. Кивала. Но где-то в глубине понимала — мне всё сложнее заставить себя хотеть быть с ним. Я ценила его. Дорожила дружбой. Но любви, той, настоящей — не было. И это, наверное, ранило больше всего. Я проснулась рано. Слишком рано. За окном был туман, и Хогвартс казался будто отрезанным от всего мира. Я тихо встала, умылась, оделась. Зеркало над умывальником отразило не ту Гермиону, что приехала в первый курс. Глаза — потемнели. Скулы — стали резче. Волосы — небрежно уложены. Женщина, уставшая, но собранная. Не девочка. На спуске вниз я услышала, как кто-то идёт сзади. Лёгкие, размеренные шаги. Я не обернулась, но сердце снова учащённо застучало. Это он. Я знала. Малфой не сказал ни слова, но его приближение чувствовалось, как перемена в воздухе перед грозой. Я ускорилась. Он — нет. Просто прошёл мимо, в своём обычном неторопливом темпе. На мгновение наши плечи почти соприкоснулись. Он скользнул взглядом вбок, не поворачивая головы. Его губы дрогнули — не в улыбке, а как будто от сдержанного раздражения. Или… чего-то ещё. Он свернул в коридор налево. Я смотрела ему вслед ещё пару секунд, прежде чем поняла, что стою одна. Опоздавшая. С бьющимся сердцем. — Сегодня... — начал профессор Слугхорн, улыбаясь по-отечески, — мы будем работать парами. И на этот раз — никакой самодеятельности. Я вас разобью. Надеюсь, никто не будет устраивать сцен. Я внутренне напряглась. Почему именно сегодня он решил это изменить? — Мисс Грейнджер... — он обвёл глазами список, — с мистером Малфоем. Мир замер. Я тоже. — Простите?.. — выдохнула я, но он уже продолжал распределять остальных. Я медленно подошла к его столу. Он не поднял глаз. Даже не кивнул. Просто стоял, разложив ингредиенты, как будто это был обычный день. Я встала рядом. — Не вздумай испортить рецепт, Грейнджер, — холодно сказал он. — Или мне придётся дышать твоим зельем всю неделю. — Если бы ты дышал моим зельем в прошлом, — ответила я, стараясь держать голос ровным, — у тебя бы мозги прочистились. Но, кажется, это не лечится. Он повернул голову. Впервые — по-настоящему — посмотрел. Его губы чуть дрогнули. На долю секунды. Почти невидимо. — Ты научилась дерзить? — Я научилась жить, Малфой. В отличие от тебя. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то новое. Не злоба. Не насмешка. Интерес? Или... уважение? Он быстро отвернулся. — Просто не мешай. Мы оба хотим закончить этот курс. Живыми. И я вдруг поняла: мы можем ненавидеть друг друга сколько угодно. Но придётся стоять рядом. Под одной крышей. И, к несчастью... Под одной крышкой котла.