Overheard in Jazz

Вечерний свет, пробиваясь сквозь высокие окна «Mr. Band», ложился пыльными полосами на ряды пластинок. Запах старой бумаги, винилового пластика и свежесваренного кофе – любимое сочетание Минхо. Он любил это время, когда суета дневных посетителей стихала, и магазин погружался в приятную тишину, нарушаемую лишь легким потрескиванием иглы на стареньком проигрывателе, что стоял в углу. Сегодня на прослушке был какой-то малоизвестный джазовый саксофонист, и его меланхоличные импровизации создавали идеальный фон для работы. Минхо, погруженный в свои мысли, сортировал очередную партию подержанных поступлений – коробку с джазовыми синглами, которые пахли так, будто только что вышли из сундука с сокровищами. Затхло, пыльно, но не менее ценно. Он бережно вытаскивал каждый конверт, проверяя состояние пластинки, и ставил её обратно на полку. Вот «Blue Train» Джона Колтрейна, а вот что-то от Майлза Дэвиса. Рука скользнула за один из особенно пыльных конвертов, посвященных какой-то забытой бибоп-группе. Минхо нащупал что-то мягкое, маленькое и плоское, что явно не было винилом. Слегка потрепанный, весь обклеенный наклейками, блокнот. Темно-зеленый цвет чуть больше потемнел на уголках, а выцветшая резинка вся изрисована синей пастой. Ни надписей, ни инициалов. Просто чужой блокнот, что попал между пластинками в дальней секции в углу магазина. Пока Минхо вертит его в руках, он решает позже занести забытую вещь к Бан Чану, что должен прийти завтра утром. Даже владея сетью подобных магазинов, тот все равно каждый раз приходит проверять свою самую первую точку. Уже заканчивая расставлять по местам пластинки, Минхо возвращается на свое место за стойкой, рассматривая чужой блокнот. Может, призрачный запах старой бумаги, смешанный с чем-то неуловимо личным, исходивший от блокнота. Он не удержался и, осторожно ослабив резинку, открыл его на случайной странице. Почерк был красивым, но с легкой небрежностью, будто автор писал быстро, едва успевая за мыслями. Ни даты, ни имени внутри Минхо не находит, но глаза быстро пробегаются по длинным абзацам на развороте. "Пришёл сегодня в одно время с Х и Ч увидел их у полки с рок-оперой?? Х снова говорил о «Вселенской скорби, запечатанной в виниловой канавке» к чему это представление, я не знаю, но Ч как всегда молча кивал и держал в руках альбом Pink Floyd. стеснялся купить? Я не видел, чтоб он по итогу был с ним на кассе :/ С. сегодня был как всегда образцом спокойствия и тишины. походу искал что-то из Гершвина. Проторчал там дольше чем я обошёл все ряды, мне бы так чувствовать и иметь желание искать что-то  Чувствовал, что возвращаюсь снова в какой-то гипноз пока СЧ (с – старший, Ч) рассказывал какому-то новому клиенту про то, что «настоящий звук живет только в аналоге». Парень кивал, но выглядел так, будто просто ждал, когда СЧ закончит, чтобы спросить про наушники. Хочется просто остаться здесь после закрытия, может, даже поспать на диване в читальном уголке. Здесь воздух какой-то особенный. И тишина. Не такая, как в городе. Другая." Минхо улыбнулся. Он прекрасно знал всех, о ком идёт речь.  Самый динамичный и громкий дуэт, что часто заходит – два студента театрального, Хёнджин и Чонин, что драматичнее всего выбирают новый винил. Они – его личная мини-драма каждую неделю.  Сынмин, чьи визиты ощущались как праздник. Умный и часто советовал самому Минхо неплохую музыку.  Наконец, Бан Чан, которого назвали СЧ. Он и правда слишком много времени проводит за тем, чтобы объяснять всем, кто готов слушать о превосходства винила. Слава Богу, что Минхо научился со временем избегать этой участи.  А вот автор блокнота, похоже, очень частый гость. Раз он заметил все привычки других людей здесь, значит он и сам нередко ошивается здесь? Так будет намного проще его найти, разве нет?  Он пролистывает страницу, смотря на другие заметки.  "Нашел ту самую, что искал. Пластинка, которую уже полгода не мог найти нигде. Слегка поцарапана, но звук… Ладно, пусть. Это как найти маленький кусочек потерянной души. Теперь она моя. Но есть одно 'но'. Мой проигрыватель издает какие-то странные хрипы. Кажется, стареет, как и я. Иначе это просто я становлюсь слишком привередливым. Уфф" Минхо хмыкает. Значит, проигрыватель. Он сам был большим фанатом винила и знал толк в ремонте старой техники. Он часто помогал Чану с капризными проигрывателями. Потом его взгляд упал на последнюю запись. Она была написана сегодня, когда Минхо быстро сверил даты.  "Опять оставил блокнот в магазине. Ну и зачем я опять это? Кажется, это уже входит в привычку. Или я просто хочу, чтобы кто-то его нашел? Хотя, нет, это глупо. Кто-то переставил пластинки Queen. Аккуратно. Это, наверное, М. Надеюсь, он не нашел мой блокнот. Было бы очень неловко. Но по закону подлости это 100% случится" Значит, автор и правда часто здесь бывает. Минхо быстро оглядывает магазин, словно этот человек может материализоваться прям перед ним. И это также означает, что это не просто забытый блокнот. Это что-то вроде тайника, и этот парень регулярно оставляет его здесь.  Он прикусил губу. В кармане его рабочей рубашки всегда лежала ручка. А что, если оставить ответ? Это же почти как переписка. Тайная, волнующая. Кто бы ни был этот парень, его записи были маленьким глотком воздуха на этой работе. Ему захотелось ответить, проложить ниточку к этому неизвестному автору. На чистой странице в самом конце блокнота, сразу за последней записью, он аккуратным, но чуть дрожащим почерком написал: "Нашел. И прочитал. И теперь мне немного неловко, но очень интересно. P.S. Насчет проигрывателя… Если «хрипы» – это не просто так, могу помочь. У меня руки откуда надо растут. Я здесь работаю." Закрывая блокнот, он перетягивает резинку и встаёт, чтобы положить его на прежнее место. Теперь, Минхо остаётся лишь ждать, объявится ли этот человек и появится ли блокнот вновь.  Он не забивает себе этим голову, правда. Пока глаза вновь и вновь возвращаются к тайнику, Минхо не придаёт этому большого значения. 

✉

Утро после того, как Минхо оставил свой ответ, началось для него необычно. В "Mr. Band" было непривычно тихо – еще не набежали утренние "жаворонки" за первой порцией музыкальных открытий. Минхо на автомате протирал пыль с прилавка, но мысли его были далеко. Каждый шорох, каждая тень у входа заставляли его вздрагивать. Он постоянно бросал нервные взгляды на полку с джазом, где ждал своего часа темно-зеленый блокнот. Наверное, это была глупая идея, — пронеслось у него в голове. — Я же просто продавец. А он, может, какой-нибудь художник или писатель, который терпеть не может, когда вторгаются в его личное пространство. Минхо почувствовал, как к ушам и шее приливает легкий румянец при мысли о том, насколько прямо он подписался: "Я здесь работаю." Звучало, конечно, более официально, чем "Тайный Читатель", но все равно ощущалось как вторжение, во что-то личное. К полудню в магазин заглянул Чанбин, его сменщик, принося с собой волну неуёмной энергии. Тот был полной противоположностью Минхо: громкий, общительный с клиентами, всегда с готовностью делился последними сплетнями из музыкального мира или рассказывал анекдоты. Он тут же бросился к Минхо, хлопая его по плечу. — Минхо! Как дела? Чан уже уехал? Есть тут что-нибудь новенькое, что стоит моего внимания? — Чанбин осмотрел полки, присвистнув. — Ох, эти джазовые синглы. Вчера один чувак так на меня пялился, когда я джаз переставлял, будто я его секретный дневник читаю! Смешно, да? Он напрягся. Чанбин действительно иногда помогал ему с выкладкой пластинок, особенно в секциях, где он сам был занят. И вчера Чанбин был на смене, когда Минхо оставлял блокнот. Мысли быстро мелькали в голове. Черт. А ведь этот автор теперь может думать на Чанбина. Или, может быть, на Бан Чана. Как он вообще поймет, кто ему ответил? — Нет, Бин, ничего особенного, — отвечает, стараясь выглядеть равнодушным. — Просто обычные поступления. Бан Чан уехал час назад. Собеседник пожал плечами и направился за стойку, чтобы проверить свою почту, попутно что-то напевая. Минхо внутренне застонал. Это еще больше усложняло дело. Днем позже зашел Сынмин. Он зашел так бесшумно, что Минхо заметил его только тогда, когда он стоял у полки с классикой. Минхо иногда возвращал к нему взгляд, проверяя, не нужна ли тому помощь. Тот провел час, перебирая пластинки, прежде чем выбрать один редкий концерт Марии Каллас. Пока он открывал кассу, Сынмин как всегда оставил два бумажных дракончика на прилавке и, одарив его проницательным взглядом, который, казалось, видел насквозь, медленно удалился.  Минхо вспоминает чужие записи о С. Их было не так много, но они все достаточно тепло написаны о любом упоминании Сынмина. Возможно, он слишком много думает о мнении человека, которого даже не знает. Но только возможно.

✉

Прошла еще пара дней. Минхо уже почти убедил себя, что автор просто выбросил блокнот или перестал его носить в магазин. Может, его ответ был слишком навязчивым? Или он решил, что "сотрудник" слишком странный? Утро было дождливым. В "Mr. Band" было тихо, лишь за окном шумели капли, а внутри звучала легкая эмбиент-музыка. Он протирал прилавок, думая о том, что сегодняшний день будет таким же, как и предыдущие – спокойным, предсказуемым, обычным. Но когда он в очередной раз проходил мимо той самой полки, его взгляд упал на знакомую темно-зеленую обложку. Блокнот лежал там же, где он его оставил. Сердце Минхо подпрыгнуло. Он схватил его, ощущая, как волнение нарастает в груди. Резинка была так же потерта, но он был уверен – блокнот не лежал там все эти дни. Его вернули. Он поспешил в свой укромный уголок за прилавком, где всегда стояла чашка теплого кофе. Открыл блокнот, пролистал страницы, ища свежие чернила. И вот она – новая запись, поверх которой проглядывал его собственный, немного неровный почерк.  "23.10.25 Итак. Я был обнаружен. Мой секретный дневник, место моих тайных мыслей, оказался... прочитан. Вселенная определенно издевается надо мной. Я даже не знаю, что более кринжово – то, что кто-то читал мои записи, или то, что я сам его снова забыл :,/ Кстати, "Я здесь работаю". Звучит как заявление о правах на мои внутренние монологи. Я, конечно, ценю инициативу, но это немного... неожиданно. Я тут пытаюсь сохранять анонимность, а вы тут со своими услугами по починке проигрывателей. Значит, вы, Сотрудник магазина, читаете мои записи. Интересно. Вы это делаете из чистого любопытства? Или просто скучно за прилавком? Если так, могу порекомендовать несколько действительно странных винилов, после прослушивания которых будет о чем подумать. ;) Насчет проигрывателя... он действительно хрипит. Звучит так, будто он сам себе задает вопрос о смысле бытия. Так что ваше предложение актуально. Но прежде чем доверить вам мою драгоценную технику, мне нужно понять, кто вы. Вы тот, кто постоянно носит свитера с котами? Или тот, кто спорит с Х о панк-роке (у которого, кажется, есть татуировка дракона на руке)? Или вообще сам СЧ, который решил меня разыграть? Смешно, да? В общем, Сотрудник. Жду вашей следующей записки. И, пожалуйста, не оставляйте мои мысли на самом виду. Я ценю наш... диалог. Но сохраним его в тайне. P.S. Сегодня в Mr. Band играла "Bohemian Rhapsody". Если это вы поставили, то знайте – это было очень кстати. А если нет, то... ну, все равно спасибо." Глаза бегут по чужим записям, пока Минхо невольно улыбается.  Сотрудник, что постоянно спорит с Хёнджином, с татуировкой на руке? Чанбина никогда еще не описывали настолько просто. Хотя, про самого Минхо было всего пять слов. Он снова смотрит на последний абзац, пока пальцы отбивают легкий ритм по стойке. Автор не зол, не рассержен. Он заинтригован. И он принял игру. А упоминание "Bohemian Rhapsody" – Минхо вспомнил, что именно он поставил её вчера вечером, когда Чанбин уже ушел. Это была маленькая, незначительная деталь, но для него самого она стала крошечной личной победой. Вчера людей было больше обычного, но были и постоянные, так ведь? Не слишком сложно вычислить одного единственного, среди них всех. Пальцы тянутся к ручке - с котами, прям под его свитер - теперь он должен был ответить. Аккуратно. Остроумно? И, конечно, не раскрывая себя, но и не сбивая с толку. Он осторожно вывел слова, стараясь, чтобы почерк был максимально нейтральным: "Необычно, да? Но, поверьте, есть вещи и постраннее, чем чтение чужих мыслей, особенно когда их так интересно читать. Вы явно недооцениваете, насколько "скучно" бывает за прилавком, когда за окном дождь, а внутри – тишина. Так что ваши монологи – прямо-таки подарок. Вы пытаетесь меня вычислить? Ваше "детективное агентство" на верном пути, но пока вы фокусируетесь не на тех деталях. Возможно, все мы здесь немного актеры, но не все из нас дерутся из-за панк-рока. Да и СЧ(?) слишком занят своими рассказами о золотом веке винила, чтобы еще и записками заниматься. Хотя, кто знает? А насчет "Bohemian Rhapsody"... Иногда хочется, чтобы классика просто звучала. Без лишних вопросов. Ваш проигрыватель все еще хрипит? Могу подтвердить, что "руки откуда надо растут" у того, кто правда предлагает помощь. Ценю нашу тайну. Буду ждать новых 'диалогов'. P.S. Кстати, те джазовые синглы, за которыми вы его оставили... там есть несколько действительно редких вещей. Надеюсь, вы нашли то, что искали." Смотря на собственные заметки, Минхо ощущает то, как некая гордость наполняется в его легких. Гордость и.. интерес? Можно сказать, даже окрыленность. Писать свои доводы, читать чужие мысли - это все ощущалось легко и мягко в его сознании. Словно так и должно быть. Это ощущалось правильно.  Это и правда становится интересным. 

✉

Анонимный обмен записями становился для Минхо главной интригой каждого рабочего дня. Он с нетерпением ждал, когда темно-зеленый блокнот снова появится за джазовыми синглами. Каждая новая строчка от Автора, его наблюдения, едкая самоирония и неожиданные лирические отступления, вызывали у него улыбку и жгучее желание узнать, кто же скрывается за этим почерком. Он начал воспринимать "Mr. Band" как огромную головоломку, а себя – как единственного детектива, способного её разгадать. Чем больше времени проходит, тем больше Минхо уверен в том, что ему нравится. Ему нравятся чужие мысли, заметки и манеры. Ему нравится их маленькая игра. Ему нравится то, во что он изначально не должен был лезть. Ему нравится тот, кого он даже не знает.  Ему нравится тот, кого он даже не знает? Его взгляд, ранее привычно скользящий по полкам, теперь стал целенаправленным. Он анализировал походку, манеры, даже выбор пластинок каждого посетителя. В голове он вел свой негласный 'допрос', сопоставляя каждую деталь с фразами из блокнота. "Сотрудник, вы игнорируете мои прямые вопросы. Классика жанра. Ну что ж, игра так игра. Сегодня в Mr Band было особенно оживленно. Тот парень, Х, снова вещал о 'вибрациях вселенной', пока его друг старательно делал вид, что разбирается в чем-то, что ему абсолютно неинтересно. Интересно, вы их тоже слушаете? Или только мои монологи достойны внимания? ;) Я тут пытался прикинуть, кто из вас мог бы быть 'тем самым'. СЧ сегодня был навеселе, продал какую-то коллекцию джаза, но он слишком... фундаментален для этой тайны. Б? Он снова убеждал кого-то, что 'виниловый звук' — это лучшее, что случилось с человечеством со времен изобретения колеса. Он так громок и открыт, что кажется, будто он носит свои мысли на футболке. Я вот думаю, может, именно поэтому он и есть 'Сотрудник'? Это был бы гениальный ход – притвориться громким и бестолковым, чтобы никто не заподозрил. Кстати, сегодня играла та странная инструментальная композиция, которую я никак не мог найти. Если это вы поставили, знайте – это было как всегда очень кстати. Как будто вы знали. Или это просто совпадение? Ха. Жду ответа, мой анонимный друг. :)" Запах старой бумаги и легкое шипение иглы на фоновом проигрывателе создавали идеальную атмосферу для его 'расследования'. Минхо склонился над прилавком, делая вид, что сортирует синглы, но его периферийное зрение фиксировало каждое движение в зале.  Вот Хёнджин, в очередной раз взывающий к космосу у полки с прогрессивным роком, а рядом Чонин, молчаливо кивающий, пряча под мышкой новый поп-альбом.  Слишком очевидно. Автор тоньше, без этой театральности. Дама в шляпке, которая только что закончила диатрибу о падении музыкальных нравов, а потом вдруг спросила о какой-то редкой записи авангардного джаза.  Интересно, но слишком громогласно. Молодой парень, что всегда ходил со своим другом, Феликсом, как помнит Минхо, и всегда в капюшоне, с новым цветом волос каждую неделю. Он часами зависал у саундтреков, но Минхо заметил, что его взгляд всегда возвращался к нью-вейву 80-х. Он был тих, почти незаметен, но его задумчивый взгляд цеплял.  Он мог бы быть... такой же тихой водой, как Автор. Хотя эти мысли поглощались самым интересным. Самым интригующим был парень, что появлялся в черной толстовке, то с гитарой за спиной, то с сумкой через плечо. Настолько витая в своих мыслях, что не оглядывался и не говорил ни с кем, кто находился поблизости. Минхо пока не знал его имени, но его образ крепко засел в памяти. Он был тих, сосредоточен, и, что важно, регулярно приходил в магазин, всегда направляясь к редким винилам.  Минхо даже начал свой маленький эксперимент. Когда Автор в блокноте упомянул свою любовь к какой-то малоизвестной японской пост-рок группе, он на следующий день специально поставил их альбом на проигрыватель в зале. Он притворялся занятым, протирая прилавок, но краешком глаза следил за каждым, кто заходил. Когда этот же парень вошел, его взгляд тут же метнулся к проигрывателю, и Минхо уловил еле заметное подрагивание уголка его губ. Совпадение? – пронеслось в голове. – Или я нашел его? Это ощущение – маленькой, тайной связи – было опьяняюще. Возможно, Минхо слишком быстро привязывается к тому, кого он даже не знает. Возможно, это все не оправдает его ожиданий, да. Но, если просто попытаться и посмотреть, что произойдёт?  В последние дни он чаще вспоминает чужие записи, что также ведут собственное мини-расследование. 'Сегодня снова был в Mr. Band. Видел того Сотрудника с драконом на руке. Он так громко рассуждал о достоинствах виниловой обложки, что я чуть не выдал свой блокнот от смеха. Он слишком… открытый, что ли, для такого тайного диалога. А может, он просто гениальный маскировщик? Смешно, да? Этот Сотрудник прямо-таки провоцирует меня своими ответами, но не выдает себя. Кто бы ты ни был, Сотрудник...' Усмешка ползет по лицу, когда Минхо расставляет новое поступление рока. Он уже ощущает, как погружается в этот омут намного глубже, чем следует, но он даже не хочет оторваться от этого. В мыслях витает образ, который он сам составляет из чужих записей, пока он оборачивается на каждый звук открывающейся двери.  Глаза вновь опускаются вниз, пока он ждет, когда их диалог продолжится. Словно Автор был с ним все время.  Он и правда сделал его работу интереснее.

✉

"Сотрудник, я чувствую, что вы ведете меня за нос. Но это мне даже нравится. Вы тонкий игрок. Сегодня в магазине было малолюдно, и это была редкая возможность просто послушать музыку. Вы поставили что-то невероятно меланхоличное, но при этом дарящее надежду. Мне это понравилось. Какая же музыка нравится вам? Или вы просто угадываете мое настроение? Заметил сегодня даму, Л, она всегда так величественна. Сегодня она возмущалась 'этой современной какофонией', а потом купила какой-то экспериментальный джаз, от которого, кажется, даже винил дрожит. Классика жанра. Думаю, у неё тоже есть свои тайны. Еще был тот тихий парень, который часами зависает у нью-вейва. Он выглядит так, будто весь его мир умещается в наушниках. Иногда мне кажется, что я похож на него. Он тоже мог бы быть Автором такого блокнота, как мой. Но вы же Сотрудник, а не покупатель. Проигрыватель мой все еще хрипит. Думает, что он старый философ, рассказывающий о смысле бытия через помехи. Ваше предложение все еще в силе? В общем, Сотрудник, вы – лучшая часть моих визитов в Mr. Band. Не пропадайте." Минхо думает о чужих словах, пока открывает новую поставку. Блокнот надежно спрятан за синглами, пока он пробегает пальцами по краям коробки. Это был один из тех дней, когда Mr. Band наполнился особым, почти магическим покоем. За окном моросил мелкий, задумчивый дождь, а внутри звучала едва слышная, но гипнотизирующая эмбиент-музыка. Сортировка свежего поступления редких винилов из одной частной коллекции. Коробка стояла прямо на полу у полки с нью-вейвом 80-х, где он только что заметил Феликса и его друга, тихонько перебиравшего альбомы. Он сосредоточенно извлекал одну за другой пластинки, вдыхая знакомый запах старой бумаги и целлофана. Среди них вдруг показался корешок, который заставил его сердце подпрыгнуть. Это был тот самый редкий джазовый сингл, о котором Автор блокнота упоминал несколько недель назад, как о "святом граале, который никогда не встретится в обычных магазинах". Пластинка, которая была желанна для Автора, и теперь она была здесь. Минхо почувствовал неконтролируемое желание достать её и положить Автору прямо в руки. Он потянулся к ней, пальцы почти коснулись шероховатой обложки. Но в тот же миг другая рука, длинная, с тонкими пальцами и аккуратными ногтями, показалась из-за края коробки и потянулась к той же пластинке. Минхо замирает. Его взгляд скользнул вверх по руке, по рукаву знакомой черной толстовки. Парень стоял так близко, что Минхо мог почувствовать легкий, едва уловимый аромат кофе и чего-то свежего, возможно, цитрусового, исходивший от него. Глаза бегают по очертаниям лица, что слабо видно из-под челки, которая падает на лицо. Ему правда начинает казаться, что он уверен в том, кто его Автор. Их пальцы были всего в миллиметре от того, чтобы соприкоснуться на глянцевой поверхности винила. Парень, склонившись над коробкой, еще не поднял головы. Его взгляд был сосредоточен исключительно на пластинке, его глаза светились неподдельным, почти детским восторгом. Именно такой восторг Минхо "читал" между строк, когда Автор описывал свои музыкальные открытия. Это он. Определенно он, — пронеслось в голове, и внутри у него что-то вспыхнуло. Он видел, как на чужом лице появилась легкая, счастливая улыбка. Это была та самая улыбка, которая должна была принадлежать человеку, чьи мысли он читал, в чьи мысли он вчитывался с особой осторожностью, боясь что-то упустить. Момент завис в воздухе, наполнившись напряжением предвкушения. Всего мгновение, и их руки соприкоснутся, парень поднимет голову, и тайна будет раскрыта. Расследование Минхо подходит к концу, наконец, одержав победу. Но в тот же миг, словно по какому-то злому (или доброму?) умыслу судьбы, в другом конце зала раздался громкий, оглушительный грохот. Чанбин, пытаясь переставить стопку винилов, уронил целую башню рядом на кафельный пол. Звук был таким резким, как гром среди ясного неба. Оба одновременно вздрогнули. Парень резко дернул рукой, его взгляд метнулся к источнику шума, и он инстинктивно отстранился от коробки. Момент был разрушен. Минхо тоже отдернул руку, словно обжегшись. — Ох, Бинни, да ты слон в посудной лавке! — послышался голос Бан Чана из-за прилавка. Парень, отвлекшись на шум, медленно выпрямился. Он бросил быстрый, извиняющийся взгляд на Минхо, который притворялся, что увлеченно рассматривает пластинку в своих руках. Тот лишь кивнул, словно благодаря за уступку, и, оставив желанный сингл, медленно отошел, направившись к кассе с парой других, менее ценных для него альбомов, которые он уже держал в другой руке. Он не взял "грааль". Он даже не понял, что Минхо только что собирался предложить ему помощь. Минхо смотрел ему вслед, ощущая сладкую горечь упущенной возможности. Пластинка, которую они оба хотели, осталась лежать в коробке. Так близко. Так невероятно близко.  Но тайна осталась тайной, на невысказанной тишине между ними он мог бы играть, как на арфе. Похоже, еще не время.

✉

Мозг Минхо все возвращался к этому моменту. Он был наэлектризован. Он почти знал, что парень в черной толстовке – Джисон, как он узнал от Бан Чана пару часов назад – его Автор. И это знание изменило всё. Он ловил себя на том, что с нетерпением ждет, когда блокнот снова появится на полке, и читает каждую строчку не только умом, но и сердцем. Утром первое, что он делает - ищет глазами блокнот между пластинками. Это намного более лихорадочно, чем Минхо готов признать, но уже за прилавком, пролистывая страницы, он видит новую запись.  "Сотрудник. Сегодня было странно. Очень странно. Я не взял ту пластинку. Тот самый грааль, который вы, кажется, специально для меня припрятали. Или это я себе придумал? Моя рука почти... ну, неважно. Но это было так близко, что я почувствовал, как воздух вокруг стал каким-то... другим. Электрическим. Вы знаете, мне кажется, я уже совсем запутался, кто вы. Но в то же время я чувствую, что знаю. Вы как будто читаете мои мысли до того, как я успеваю их записать. Сегодня, после того инцидента, вы поставили 'The Sound of Silence'. Я подумал, что вы шутите. Или вы просто чувствовали, что мне нужно было что-то такое тихое и значимое? Этот диалог... он стал для меня чем-то большим, чем просто способ убить время. Он стал... необходимым. Это так глупо, да? Общаться с кем-то через пожелтевшие страницы, не видя лица, не слыша голоса. Но в этом есть своя прелесть. В этом есть какая-то чистота, что ли. Никаких ожиданий, только мысли, и... какая-то нежность, что ли. Очень неловко, но это правда. Иногда я ловлю себя на том, что ищу вас глазами в магазине. И нет, я больше не смотрю на Б, хотя он сегодня снова был в ударе, рассказывая о 'духовной глубине диско'. Я ищу того, кто... кто, кажется, понимает. Скажите, Сотрудник, вы когда-нибудь чувствовали, что кто-то, кого вы совсем не знаете, становится вам ближе, чем те, кого вы видите каждый день? Я боюсь получить ответ на этот вопрос, но мне очень хочется его задать. Жду вашей мелодии." Да, похоже, не только он влип во все это, да? Ручка чуть подрагивает, пока он пишет ответ. "Автор. Ха. Значит, не взяли 'грааль'? Я думал, это будет слишком очевидно. Но 'электрический воздух'... возможно, вы уловили что-то. Я чувствую это тоже. И нет, 'The Sound of Silence' не была шуткой. Иногда слова не нужны. Только музыка. И тишина, в которой можно услышать больше, чем в самых громких аккордах. Я читаю ваши мысли, да. Не только те, что на страницах. Я читаю их в вашем выборе пластинок, в том, как вы задумываетесь у витрины, даже в том, как вы отвлекаетесь на 'грохот' в зале. И мне это... нравится. Я не знаю, как это объяснить. Это как найти вторую половину давно забытой мелодии. Насчет 'невидимого друга, который понимает лучше'. Я это понимаю. Потому что я чувствую то же самое. Это действительно странно, но... в этом и есть магия. Без навязанных образов, без предубеждений. Только слова. И какая-то 'нежность', как вы говорите. Да, мне это тоже кажется 'неловким', но я бы не променял это ни на что. И я тоже вас ищу. Среди всех лиц, всех голосов, всех пластинок. Иногда мне кажется, что я тоже почти готов рискнуть и узнать. Ваш вопрос. Да. Чувствовал. И чувствую сейчас. Возможно, это самый честный диалог, который у меня когда-либо был. Ждите моей следующей ноты. Она будет звучать громче." Возвращая блокнот на место, Минхо лишь бросает последний взгляд на утренний пустой магазин, прежде чем начать работу. Сидя уже пару часов за прилавком, делая вид, что увлеченно сортирует только что проданные диски, его глаза бегали по стойке. На самом деле его мысли были далеко — они витали вокруг темно-зеленого блокнота, который, он знал, скоро снова появится за джазовыми синглами. С каждым днем чтение становилось для него чем-то большим, чем просто увлекательная головоломка. Теперь, когда он практически был уверен в личности Автора, каждая строчка, каждая фраза вызывала в нем теплое, почти болезненное чувство близости. Он чувствовал, как невидимые нити притяжения все туже стягиваются между ними. Напротив него, опираясь на прилавок и чуть ли не заваливаясь на стопку свежих поступлений, стоял Чанбин. Его голос, как всегда, был полон энергии, перебивая спокойный эмбиент, игравший в магазине. Тот, с энтузиазмом жестикулируя руками, рассуждал о музыке. "Понимаешь, Мин, вот почему я говорю, что рок-н-ролл — это не просто музыка," — чужой голос гудел, отскакивая от стен. — "Это философия! Это жизнь! А все эти ваши... ну, как их, блюз, джаз..." Чанбин скривился, словно попробовал лимон. "Джаз – он слишком... нудный. Слишком много думаешь, когда его слушаешь. Просто хочется расслабиться, отпустить мысли и заполнить их чем-то, что даст мозгу погружение и уход от реальности, а он тебя заставляет анализировать. Слишком много мыслей, слишком много образов в голове. Минхо едва сдерживал смех. Слишком много думаешь? Анализировать? Чанбин, кажется, не понимал, что для кого-то, как для Автора блокнота, именно это и было самым привлекательным в джазе. И в жизни. Пока Чанбин продолжал свою пламенную речь о превосходстве рок-н-ролла, Минхо, словно чувствуя, перевел взгляд. Его глаза скользнули мимо блестящих корешков новых поступлений, мимо стопки винила, которую его сменщик чуть не уронил вчера. Его взгляд, словно по наитию, остановился на джазовой секции, на той самой полке, где обычно покоился темно-зеленый блокнот. И там, среди теней от высоких стеллажей, чуть притаившись за стопкой джазовых синглов, стоял Джисон. Джисон же, да? Он не перебирал пластинки. Он стоял неподвижно, его фигура была чуть отстранена, почти незаметна. Но его взгляд... его взгляд был направлен прямо в их сторону. Это был быстрый, украдкой брошенный взгляд, почти неуловимый для постороннего. В нем читалось не просто любопытство, а какая-то почти научная заинтересованность, смешанная с легкой, знакомой иронией. Уголки чужих губ были едва заметно опущены, словно он сдерживал внутренний комментарий, который Минхо уже мог себе представить в блокноте. Не хотел быть замеченным? Он был там, чтобы наблюдать, чтобы вычислить. В этот момент, когда Чанбин громко заявил: "...вот, а джаз – это для тех, кто любит быть не таким, как все. Особенным. Это очевидно!", Джисон чуть заметно дернул плечом. Минхо уловил это. Он знал, что в этот момент Автор, должно быть, мысленно записывает эту фразу, чтобы потом вставить её в блокнот, едко комментируя. Его сердце гулко стукнуло в груди. Он был пойман. Он был под прицелом "глаз Автора". Но Джисон не знал, что его "объект наблюдения" не просто заметил его, но и понял, что именно он наблюдает. Это было невероятное ощущение – быть в центре тайны, которую ты сам же и разгадываешь. Джисон отвел взгляд так же быстро, как и бросил его, исчезая глубже между стеллажами, словно растворяясь среди винила. Чанбин, словно не заметил то, что его собеседник его почти не слушает, продолжает свою тираду. Минхо лишь быстро кивает. Его мысли уже давно были не с ним. Он был так близко. Джисон был так близко. Танец продолжается, пока смена партнеров не приведет их к неизбежной встрече лицом к лицу.

✉

Блокнот не появляется уже несколько дней. Последнее, что Минхо успел прочитать, он сам выписывает себе на пустые листы, которые находит рядом. "Вы знаете, Сотрудник, я перечитал все наши 'диалоги'. И я понял. Вы не Б. Он слишком... шумен, чтобы хранить такие секреты. И вы не СЧ, он бы точно рассказал об этом всему району. Вы... другой. Вы слушаете. Вы понимаете мои странные мысли, даже те, что я сам не до конца осознаю. Сегодня я заметил, как вы (я думаю, это были вы) ставили ту самую запись с той забытой группой 90-х. Вы знали, что я её ищу. Это было... удивительно. И немного пугает, что кто-то меня так хорошо читает. Я чувствую, что мы на одной волне. Мне кажется, я уже почти знаю, кто вы. Вы тот, кто всегда выглядит немного задумчивым за прилавком, но когда вы смеетесь, у вас очень добрые глаза. И вы любите хорошую музыку, но не выставляете это напоказ. Я не знаю, зачем я пишу это. Просто... мне кажется, я вам доверяю. Этот блокнот стал для меня чем-то важным. Возможно, это слишком неловко. Но это все еще правда. Что ж. Жду вашего следующего 'слова'. Или, может, пришло время для настоящего диалога?" После этих слов блокнот так и не оказался вновь в руках Минхо. Возможно, слова Чанбина оттолкнули Автора. Может, молчание на эти самые слова от Минхо заставили его передумать, он не уверен. Шквал покупателей, что сегодня удвоился, заставил Минхо на время забыть о потере. Уже вечером, наблюдая за последними людьми в помещении, его на стойке сменяет Чанбин. Проходя по залам, неосознанно он вновь идет вдоль знакомых пластинок, пока глаза не цепляются за знакомую вещь. Хорошо, блокнот снова на месте. Плохо, он пропустил мимо себя Автора, Джисона, как он уверен. Или, возможно, надеется. Лихорадочно пролистывая страницы, он находит последнюю запись. Его последнюю тайную запись. "Мой М. Я не знаю, почему я пишу это именно так. Возможно, потому что я устал от догадок. Или потому что я чувствую, что мы оба на грани чего-то. Сегодня Б снова вел себя как Б, вещая о 'величии рок-н-ролла', и я... я просто наблюдал. И я понял. Вы не он. Вы слишком... вы. Вы не так громки, но ваши слова звучат гораздо яснее. Ирония судьбы, да? Я перечитал все наши 'диалоги'. От первой моей записи, где я жаловался на проигрыватель, до последней, где я почти признался в симпатии к вам, М, которого я никогда не видел. И я понял, что этот блокнот, это наше тайное убежище, стало для меня самым важным местом. Это так глупо, да? Но это правда. Вы знаете, я иногда ловлю себя на том, что просто стою в магазине и смотрю на вас. Нет, не на Б. На вас. На того, кто тихо работает за прилавком, кто иногда напевает себе под нос, кто смотрит на пластинки так, будто видит в них не просто музыку, а целые миры. Я не знаю вашего имени. Но я чувствую, что знаю вас лучше, чем многих, кого называю друзьями. И это пугает. Потому что магия таких анонимных связей в том, что они могут исчезнуть, если их вытащить на свет. Но я... я готов рискнуть. Я готов узнать. Мой проигрыватель все еще хрипит. Он ждет. И я жду. Я оставлю этот блокнот здесь в последний раз. Если вы это читаете, М, знайте: я очень ценю наши диалоги. И я очень хочу, чтобы они продолжились. Но уже не на бумаге. Если вы готовы, дайте мне знать. Ваш Твой Автор Дж. P.S. Надеюсь, я не ошибся." Минхо не готов признаться, что его сердце охает, пока он дочитывает запись. И вправду последнюю. Быстро нащупывая в карманах небольшую письменную ручку, он уже намного увереннее пишет ответ. "Мой Автор Дж. Мой. Ваша последняя 'мелодия' прозвучала в моей голове так ясно, как ни одна другая. Вы правы. Эта игра в прятки, хоть и была самым удивительным приключением в моей жизни, стала... невыносимой. Я чувствую, что мы оба уже готовы к следующему аккорду. И я уверен: магия не исчезнет. Она просто изменит свой тембр, станет настоящей. Вы спрашивали, чувствовал ли я, что кто-то незнакомый становится ближе, чем те, кого видишь каждый день? Каждый день, с каждой вашей новой строчкой я чувствовал это. Вы стали для меня не просто 'Автором'. Вы стали... чем-то, чего я и не смел искать в этой пыли и старых винилах. Вы писали, что ищете меня в магазине. Что ж. Вы нашли. И да, вы правы во всем. Вы видели меня. И я видел вас. Вы сказали, что оставляете этот блокнот здесь в последний раз. Я принимаю ваш вызов. Я оставлю его открытым на джазовой полке прямо здесь, как всегда. Завтра моя смена за прилавком вечерняя. Вновь буду вас ждать. И это будет не просто 'следующая нота'. Это будет тишина перед тем, как начнется наша собственная, настоящая мелодия. Хватит слов. Пришло время для настоящего диалога. Ваш Твой М. P.S. Я так много хотел сказать. Надеюсь, у нас будет время." Захлопывая блокнот, Минхо смотрит на часы. Вдох впервые ощущается так тяжело, за время как он нашел эту вещь. Он правда готов подождать еще день.

✉

Под тихий звон дверь в “Mr. Band” открывается. Минхо благодарен всем богам, что по сравнению с прошлым днем, этот прошел достаточно спокойно и пусто. Он сам был уверен в том, что волнение ощущалось в каждой его кости, слишком много, слишком сильно. В магазине было тихо, только приглушенный, почти интимный свет от нескольких ламп освещал стеллажи с винилом. Шум вечернего города за толстым стеклом витрины казался далеким эхом. На проигрывателе, который Минхо специально выбрал для этого момента, играла та самая, немного меланхоличная, но дарящая надежду композиция. Холод тонкой нитью идет за фигурой, что медленно ступает по кафелю. Минхо продолжает лежать головой на руках, сидя за стойкой. Сердце и правда бьется слишком сильно для кого-то, с кем он не имел еще возможности говорить. Это даже стыдно, сколько эмоций в нем вызывает незнакомец. Минхо поворачивает голову, всматриваясь в фигуру. Ощущение того, что он был прав, теплом растекается по телу. Джисон. Джисон был в своей обычной черной толстовке, капюшон слегка прикрывал голову, но его лицо, впервые освещенное так ярко и без спешки, было открыто. На нем читалось такое же волнение, как у него самого. Чужие глаза поднимаются, пока не встречаются с его. В этот момент мир вокруг, казалось, замедлился, растворился, оставив только их двоих в этом уютном пространстве, наполненном музыкой и ожиданием. Минхо наблюдает за чужим лицом, видя, как после секундного, почти нереального замирания, промелькнула волна эмоций: легкое удивление, затем мгновенное, абсолютное узнавание, и, наконец, медленно расцветающая, застенчивая улыбка. Это глупо. Это стыдно. То, насколько Минхо разрушен для кого-то. Он вновь зарывается лицом в свои рукава, пока ощущает, как такая же глупая улыбка расползается по его лицу. Молчание, которое повисло между ними, было не пустым, а полным. Оно говорило обо всех страницах, обо всех мыслях, обо всех невысказанных вопросах и ответах. Оно было тяжелее любого самого громкого аккорда и слаще самой нежной мелодии. Он поднимается с прилавка, выпрямляясь. — Привет, Джисон, — имя соскальзывает с его губ. Он не готов называть человека перед ним Автором. Не вслух. Джисон выдохнул, словно задержал дыхание целую вечность. Его улыбка стала чуть шире, более открытой. — Привет... — тот немного колеблется. Те же чувства? — Минхо. — Привет, Минхо, — и в его голосе прозвучало столько облегчения и узнавания, что это растопило последние крохи напряжения. Минхо протянул руку, указывая на блокнот, который он оставил открытым на прилавке, на их последних, написанных друг для друга словах. — Кажется, нам есть о чем поговорить, — стыд стекает с его сердца, наконец давая волю отпустить крупицы страха. Джисон кивнул, его взгляд задержался на блокноте, затем снова на него. — Кажется, да, — тихо согласился он, и в этот момент два мира, существовавшие параллельно на страницах блокнота, наконец слились в единую, гармоничную мелодию.

✉

— Почему твой парень не хочет со мной знакомиться? Минхо вытирает губы салфеткой, пока Чанбин продолжает ворчать, пока ест. — Может быть, он тебя уже знает? — Откуда ему знать, кто я? — он вскидывает руки вверх, пока недовольно кривится. — Я же даже с ним не общался, почему он меня избегает? Минхо лишь весело мычит, пока просматривает сообщения, что прозвучали пару минут назад. Мой Джисон ✉ Не смей говорить Б, что я приду за тобой (14:06) Пусть он уйдет первый (14:06) Я до сих пор злюсь на те слова о джазе. (14:07) И когда он негромко смеется, Чанбину необязательно знать причину. Возможно, его Автор расскажет ему несколько мыслей о нем позже.