Двойная порция корицы

      У Йеджи — характер не подарок, и никто с этим не спорит. Привычно высокий уровень раздражения становится ещё на пару делений выше, когда, согласно календарю, скоро будет течка. Она омега, на этом можно закончить. У неё хорошей жизни априори не может быть: ей постоянно надо отстаивать себя, мириться с комментариями о чрезмерной эмоциональности и терпеть предложения познакомиться.       Сегодня всё даже хуже, чем обычно.       С самого утра её преследуют проблемы: она проспала на семь минут, забыла постирать любимый комплект спортивной одежды для тренировок и сломала кофе-машину. Она даже не поняла, что конкретно сделала не так, но что-то сделала. Потом придётся оправдываться в сервисе, что нет, это не она в сонном состоянии тыкала на кнопочки, боясь не ошибиться, и всё-таки ошиблась.       Без кофе функционировать невозможно: только он мог бодрить её, а не этот дурацкий зелёный чай, который любила её старшая сестра. Впереди у неё насыщенный день, судя по забитому расписанию в онлайн-календаре. Ближайшее время из студии она вылезать не будет — проще там ночевать. Так что да, даже если её организм будет против удвоенной нагрузки, ему придётся потерпеть.       Йеджи смотрит на смарт-часы и чертыхается: она опаздывает. Ей нужно подготовить зал и заодно себя, иначе от её тёмных кругов под глазами от неё начнут сбегать клиенты. Жалкое подобие макияжа придётся делать в зале, а сейчас нужно идти в кофейню возле дома.       Она не ходила туда со времён приобретения кофе-машины (кажется, это был подарок сестры за первое успешное занятие в студии). Владельцы, как и сотрудники, могли смениться уже тысячи раз, но она надеялась увидеть любимого бариста за стойкой. Он обязательно улыбнётся ей и пожелает хорошего дня. С вежливыми людьми и живётся проще.       Мечтам Йеджи не суждено сбыться.       Первым делом в кофейне её оглушает мерзкий звук — перезвон колокольчиков. В последний раз этой штуки здесь не было, но сегодня, видимо, все хотят поиздеваться над Йеджи. Яркий свет, льющийся через ничем не зашторенные окна, слепит глаза, а в нос ударяет насыщенный аромат кофе. На языке возникает неприятное ощущение горечи. Возможно, стоит нормально позавтракать, чтобы смягчить раздражение, но у неё есть время только на стаканчик кофе по пути в студию.       — Вам что-нибудь сладкое? — будничным тоном говорит бариста, отрываясь от натирания стойки до блеска. — Ну, чтобы скрасить хмурое выражение лица.       Отличный комплимент девушке — сказать, что она грозно выглядит после пробуждения. Собственно, у Йеджи действительно «Отойди, иначе я убью нас обеих» выражение лица, но делать на этом акцент совсем необязательно. Она посылает бариста ещё более хмурый взгляд и хочет попросить обычный заказ, но потом понимает, что девушка его не знает.       — Мне эспрессо с двойной порцией корицы.       — Так вы горькая штучка.       Йеджи хочется взвыть. Если сейчас у неё спросит номер телефона, она завоет как волчица на луну. Омегой быть тяжело, и такие непрошенные знакомства этому подтверждение. Она вроде бы заказывала эспрессо, чтобы утонуть в его горечи, а не неловкий флирт с бариста. К слову, на её бейдже значится «Шин Рюджин», и Йеджи готова записать её в личные враги.       — Это не ваше дело, Рюджин, — хмурится Йеджи, пока внутри неё клубится раздражение. — Можно мне мой кофе? Без флирта.       — Я просто пыталась быть вежливой.       — Я не заказывала вашей вежливости. И побыстрее, пожалуйста.       Для справки: обычно Йеджи не нападает на невинных бариста, которых работа обязывает быть вежливыми. Виновата приближающаяся течка, висящая над ней как грозовая туча в ясный день.       К счастью, приготовление заказа не занимает больше пары минут. Всё это время она следит за ловкими действиями бариста, чтобы та не плюнула в напиток в желании отомстить (Йеджи рассматривала такую вероятность, потому что сама бы так сделала). Но нет, Рюджин мило улыбается, поправляя небрежный пучок тёмных волос, и протягивает ей обжигающе горячий напиток.       — Извините, — неловко отзывается Йеджи, сжимая пальцы на стаканчике.       — Я не заказывала ваши извинения. Хорошего дня, до свидания.       Улыбка Рюджин до жути наглая, и Йеджи хочется стереть её с лица, но нужно сохранить силы на будущие занятия. Студия уже скучает по ней и ждёт, когда Йеджи как гордая и независимая проведёт там целый день, а потом покинет её со стонами и надеждой, что ноющим мышцам поможет горячий душ. Поход в сервис с кофе-машиной придётся перенести на выходные: в начале рабочей недели у неё на это сил и времени точно не хватит.       Йеджи чувствует на себе тяжёлый взгляд Рюджин даже тогда, когда выходит из кофейни. В голове всё ещё гудит звон колокольчиков, и теперь он раздражает в два раза больше. Она выныривает из транса, лишь приближаясь к студии. Эспрессо остывает, но всё так же горчит из-за двойной порции корицы. Без этой части заказа обойтись она не может, потому что сама так пахнет.       Корица. И апельсины — но это только для особенных.       В жизни Йеджи особенных нет, ровно как и времени на них. Учеников на занятиях она совсем не выделяет, никого не жалея. Она даже саму себя не жалеет и не знает, каково это — чувствовать себя любимой и особенной. Из приятного в её жизни только эспрессо с корицей по утрам, но даже он с пряной горечью.       Сейчас времени не хватает ни на что — она всё ещё опаздывает, причём сильно.

***

      Рюджин в последнее время заменяет собственных сотрудников слишком часто: то свидание у Черён, то простуда у Криса, то ещё что-то. На самом деле она владелица кофейни, которую вынуждают вспомнить, с чего она начинала свою карьеру. Уже после одной отработанной смены она поняла, почему так много жаловались её сотрудники.       Посетители. В большинстве своём они ужасны.       Даже те, кто не грубят, всё равно выводят Рюджин из себя своим равнодушием. Она задаёт стандартные вопросы, понятные даже тем, кто ни разу не пил кофе в кофейнях, но они умудряются отвечать «Да» на вопрос «Картой или наличкой?» Под конец рабочего дня улыбаться вообще невозможно, а некоторым и вовсе хочется показать язык, что слишком по-ребячески для такой грозной альфы, как она.       Хотя стоит признать, не такая уж она и грозная. Например, сегодняшним утром несносная омега (по крайней мере, Рюджин так думала) одним хмурым взглядом испепелила её. И ладно бы за флирт, так нет, за обычную дружелюбность. Возможно, немного фамильярную дружелюбность, но Рюджин всего лишь хотела доказать собственным сотрудникам, что быть вежливым не так уж и тяжело.       Тяжело. Не-вы-но-си-мо.       Рюджин вспоминает о неудачно начавшемся утре, и внутри неё формируется ураган печали и раздражения. Не жизнь, а сплошная фрустрация. Даже разбираться с заполнением невероятно важных бумажек проще, потому что цифры хотя бы не ругаются с ней и не спорят. И они точно не имеют до ужаса ярких рыжих волос, о которых она не может перестать думать…       Честно говоря, она просто надеется, что клиенты, которых она сочла ужасными, больше не появятся в кофейне. А если и появятся, то они постараются исправить своё поведение. Или хотя бы правильно станут отвечать на вопросы. Сколько будет продолжаться этот ужас, Рюджин не знает. Ей самой хочется проснуться от кошмарного сна, который называется сферой обслуживания, поэтому она уже разместила объявление о поиске новых сотрудников.       А пока — привет, ужасные клиенты. Привет, ирландский кофе с виски. Пока, нервная система.       Следующее утро начинается с противного звука будильника, открытия кофейни и ожидания посетителей. Рюджин успевает приготовить себе кофе для бодрости, но вместо этого она вызывает излишнюю нервность и постоянно топает ногой. Тысячу раз пытается собрать тёмные волосы в аккуратный пучок, но с каждым разом выходит всё хуже, так что она бросает эту затею.       До первого клиента Рюджин листает ленту в «Пинтересте», которая, как обычно, кишит картинками с мотивацией и советами по заполнению дневников благодарности (это всё Юна, которая лишь однажды залезла в её телефон и испортила рекомендации, тщательно выстраиваемые годами). В конце концов она даже поддаётся воодушевлению, пока над дверьми не звенят колокольчиками и в кофейню не входит та самая омега.       Надежды не оправданы. До Рюджин долетает тонкий аромат корицы.       «Можно мне мой кофе? Без флирта», — в голове всё ещё звенит раздражённый голос девушки. Следом к нему прибавляется мысленное «Да иди ты к чёрту» от Рюджин. Она уже даже не помнит её заказ, и её появление не должно влиять на воодушевление.       Ладно, на самом деле Рюджин всё помнит, даже про двойную порцию корицы. Такой же терпкой, как и её колкие фразы.       — Эспрессо с двойной порцией корицы, — безэмоционально говорит девушка, не отрывая взгляда от телефона.       Ни «здравствуйте», ни «пожалуйста». Так ещё и в стиле клиентов, которых Рюджин ненавидит: они и носа не могут вырвать из экрана телефона. В случае этой девушки роль играет ещё и неловкость, если она на неё способна. Наверняка, про себя молится, чтобы Рюджин выполнила заказ без лишних комментариев. Но смолчать слишком тяжело. Дело не в том, что она альфа и ей хочется конфликтов, а в том, что она человек с характером и терпеть она не будет.       Когда Юна представляет Рюджин своим друзьям, говорит, что она не сахар. Стопроцентная правда.       — Без флирта, я так понимаю?       Девушка сглатывает и наконец убирает телефон в карман бежевого пальто. Рюджин по её глазам может прочесть недовольную фразу «Твою мать» или более красочное ругательство. Единственная приятная вещь за это утро — видеть, как смущение расползается румянцем по её лицу.       — Да, я всё ещё не заинтересована в знакомстве.       — Которое я, к слову, не предлагала, — улыбка становится ещё шире и самодовольнее. — Я всё ещё просто вежливая, в отличие от некоторых.       — Простите? — девушка вздёргивает брови, моментально вскипая. — Оскорблений я тоже не заказывала.       — А кто сказал, что я имела в виду вас?       Рюджин подмигивает девушке, и она вспыхивает, как рождественская ёлка, уже во второй раз за их беседу. Внутри растекается приятное тепло, что окрыляет и веселит. Один-один. И всё-таки она больше не хочет видеть эту девушку в своей кофейне — не хочет с её появления начинать утро. Было хорошо в те времена, когда она её не видела. Девушка, видимо, того же мнения, что и Рюджин, потому что она хмурит брови, агрессивно клацает по телефону и избегает зрительного контакта.       — Ваш эспрессо. Без флирта и оскорблений, с двойной порцией корицы, — нахально ухмыляется Рюджин и проверяет время.       В этот раз она приготовила заказ ещё быстрее, чтобы у девушки не было повода здесь задерживаться. Так она и делает: выхватывает пластиковый стаканчик, разворачивается на каблуках и… отвечает на телефонный звонок? Это всё, что успевает заметить Рюджин (от скуки, не от любопытства!)       Слышит: «Вы снова задерживаетесь, Йеджи?», отчего девушка ещё больше злится. Она скоро взорвётся, переполненная эмоциями, если не выпьет эспрессо. Рюджин сочувствует Йеджи, но лишь на миллисекунду. Она даже имя её не должна знать, но так стекаются обстоятельства.       Она же не будет его запоминать, верно? Но оно почему-то врезается в голову наравне с рыжими волосами и ароматом корицы.

***

      Ближе к вечеру Йеджи вымотана настолько, что сил еле хватает, чтобы идти. Даже не хочется думать, как она вообще доберётся до дома, потому что такси точно не вариант. Снова приходится идти мимо той кофейни и вспоминать про Рюджин, которая, видимо, ни за что на свете не забудет выходку Йеджи, когда у неё было плохое настроение. Чёрт, она снова отвлеклась.       Ноги гудят, в голове — белый шум. По спине бежит струйка пота, и хочется только побыстрее оказаться дома и принять душ. Но вместо закрытия студии Йеджи пересекается взглядами с красноволосой незнакомкой, которая улыбается настолько широко, что сразу понятно, — она пришла записываться на занятия. Йеджи внимательно её слушает, а сама складывает полотенце и закидывает его на плечо.       — Я Шин Юна, — девушка взмахивает красными обворожительными волосами. — Я сразу к делу: вы сможете провести занятия с двумя людьми? Мной и сестрой.       Йеджи бросает настороженный взгляд на Юну. Сердце вдруг начинает биться чаще и в тревожном темпе. Если интуиция её не подводит, то перед ней стоит альфа. До носа долетает аромат клубники с карамелью, но она не может разобрать, что из этого её запах, а что — духи, несмотря на обострённое обоняние в преддверии течки.       — На какой день вы хотите поставить занятие? — прикусывает нижнюю губу Йеджи. Она всегда с опасениями принимает альф на занятия и никогда — мужчин. В конце концов она читает новости и знает, что происходит в мире.       — На следующей неделе. Семнадцатого апреля.       — Не получится.       На следующей неделе она будет валяться в постели среди кучи одеял и подушек в полной темноте благодаря блэк-аут шторам. А ещё — умирать из-за невыносимой боли в животе и думать о том, что лучше выйти в окно, чем каждый раз терпеть грёбанную течку. Жизнь омеги тяжела, но находить себе альфу просто, чтобы чуть облегчить боль, — увольте.       Юна поджимает губы и предлагает другую дату. К тому времени Йеджи как раз оклемается, поэтому она соглашается.       — Что ж, тогда сестре придётся подождать подарок на день рождения.       — Мне жаль, но парное занятие — отличный подарок. Оставьте мне ваш номер, — Йеджи неловко постукивает ногтями по стойке регистрации. — Позже обсудим все детали, хорошо?       Юна покидает студию, и тишина накрывает Йеджи с головой. С губ срывается тяжёлый вздох, в полной мере отражающий её усталость. Внутренности стягиваются в тугой узел от одной мысли о скорой течке. Надо же, за всю жизнь она так и не смирилась с несправедливостью этого мира. Так ещё и на языке горчит клубника с карамелью. Ещё одно подтверждение того, что альфа не поможет Йеджи своими феромонами. Они вызывают раздражение.       Страдать приходится одной. Сильная и независимая же.

***

      Сначала Рюджин думает, что Юна забыла про её день рождения, потому что, заработавшись, она и сама забыла о нём. Но нет, вечером семнадцатого апреля ей прилетает сообщение от сестры с поздравлением и новостью о том, что она взяла им абонемент на совместное занятие в танцевальной студии. Непонятно, почему Юна решила, что это будет хорошей идеей, но почему-то решила. Видимо, собственные феромоны затуманили ей разум.       После рабочих будней хочется только на массаж или хотя бы в тёплую мягкую постель, но никак не на танцы. Тем более через неделю после самого дня рождения. Их взаимоотношения снова сводятся к тому, что Рюджин потакает Юне, потому что она маленькая сестрёнка, считающая себя принцессой.       — Уверена, тебе всё понравится, если ты перестанешь строить из себя Снежную королеву, — бормочет Юна, подталкивая Рюджин ко входу в студию.       Юна улыбается во все зубы, и Рюджин даже не удивляется, когда видит на её губах блестящую розовую помаду. Только она могла полностью накраситься и надушиться на занятия танцами, где люди обычно потеют, а не ходят по красной ковровой дорожке. Рюджин чувствует себя до жути неловко в обтягивающем топе и спортивных брюках, что висят на её стройных бёдрах. Волосы привычно заколоты в пучок, как она делает на работе.       Стоит признать, ей просто не нравится, когда власть над ситуацией находится не в её руках. В кофейне она владелица, с которой уважительно здороваются. Новенькие сотрудники и вовсе побаиваются смотреть ей в глаза, пока не понимают, что она такой же человек, как и они. Здесь же Рюджин просто Рюджин, и уже ей будут говорить, как встать и что сделать.       «Отличный подарок, Юна, — в голове проскальзывает ядовитая мысль. — На десять из десяти».       Их провожают до танцевальной студии. Рюджин сразу же начинает настороженно оглядывать обстановку. Яркий свет льётся из окон и отражается в больших зеркалах, занимающих целую стену. Всегда готовый к бесконечным многочасовым репетициям, пол покрыт светлым паркетом. Вдоль стен выстроены станки, а на подоконнике расположены свёрнутые полотенца и бутылки с водой.       Сбежать уже никуда нельзя, это видно по красноречивому взгляду Юны. Та, как обычно, бодра и полна энтузиазма, а сейчас она и вовсе готова прыгать на месте. Её предвкушение Рюджин не разделяет, пока не видит девушку, которая выходит из тренерской. Она в обычной спортивной одежде, но привлекает в ней кое-что другое: кошачий разрез глаз, рыжие волосы, стянутые в высокий хвост, и едва уловимый аромат корицы. Более спокойный и не такой терпкий, чем в их предыдущий встречи.       Это же девушка из кофейни. Йеджи. Кажется, именно так её звали.       Её уверенность рушится, как только она проходится взглядом по Рюджин и Юне. Уголки губ предательски ползут вниз, но она возвращает дежурную улыбку на лицо. Одёргивает взгляд от Рюджин, словно обжигается, и делает вид, что не узнаёт её. Такое столкновение здоровски поднимает настроение. Рюджин уже не хмурится, а улыбается дерзко и нагло — в своём стиле. Власть над ситуацией снова в её руках.       — Добрый вечер, добро пожаловать на занятие, — Йеджи звучит натянуто, потому что постоянно останавливает себя от взглядов на Рюджин. — Давайте начнём с небольшой разминки, а потом я покажу вам несколько интересных связок, договорились?       — Договорились, нам всё нравится. Ровно то, что мы заказывали.       Рюджин приобнимает за плечи Юну, довольную тем, что она наконец повеселела, а сама пялится на Йеджи, словно хочет выжечь дыры в её фигуре. Сегодня Йеджи разозлить не так просто, как несколько встреч назад, — тогда хватило шутливой вежливости, а сейчас мало даже откровенного подкола.       Напряжённая вежливость набирает обороты вместе с разминкой. Йеджи следит за выполнением упражнений, стараясь не отвлекаться, иначе она снова потонет в море неловкости. Рюджин, наоборот, отвлекается без зазрения совести и действует Йеджи на нервы, пока Юна провожает их парочку недоумёнными взглядами.       — Теперь круги плечами. Постарайтесь лучше, Рюджин.       Твёрдый голос Йеджи веселит ещё больше. Разумеется, Рюджин исправляется, но от сарказма не может удержаться:       — Так? Или вам угодно, чтобы я вывихнула суставы?       С губ Йеджи срывается шумный вздох, и она чуть отходит в сторону, завершая разминку раньше запланированного. Обещает себе больше не цепляться к Рюджин, чтобы не дразнить дракона, но та словно специально провоцирует и нарывается. Ещё больше подкрепляет стереотипы о наглых альфах, которые любят только себя, а слова остальных для них не закон.       — Может быть, перейдём к связкам? — Йеджи хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание. — Так как это занятие совместное, то я решила подготовить несколько движений в парах.       — А если я хочу попробовать связку с вами? А то Юне я не доверяю.       Йеджи делает небольшую паузу и откидывает со лба рыжие пряди. Наверняка, думает, как бы вежливо отказаться от предложения, но понимает, что выбора у неё нет. Рюджин стыдно за своё поведение, но всего лишь на каплю. Мир сужается до одной Йеджи, и она ни на что не обращает внимание, даже на Юну, которая то вскидывает брови от шока, то прячет улыбку, втайне наслаждаясь их взаимодействиями в стиле её любимых сериалов.       — Я тоже не особо доверяю Рюджин, — вскидывает подбородок Юна. — Давайте сначала вы попробуете, я на вас посмотрю, а потом и до меня очередь дойдёт.       Когда Йеджи объясняет, как надо выполнять связку, Рюджин бросает в дрожь от предвкушения. То, с каким воодушевлением Йеджи говорит о любимом деле, действительно подкупает. В конце концов в зале включается приятная расслабляющая музыка, контрастирующая с внутренним напряжением, и они начинают.       Игра начинается. Йеджи шагает вперёд, оказываясь к Рюджин не слишком близко, но достаточно, чтобы уловить капризную терпкость корицы. Рюджин цепляется ладонями за её плечи, ощущая под пальцами упругие мышцы. Кожа горит от того, насколько внимательно наблюдает за ними Юна, верящая, что у них всё получится с первого раза.       Первый ход за Рюджин. Йеджи бросает на неё выразительный взгляд, как бы говоря: «Толкай уже», и Рюджин повинуется. Приподнимает подбородок, принимая вызов, и отталкивает Йеджи, но лишь для того, чтобы поймать её за руки и снова притянуть к себе. Между ними словно разворачивается игра «Оттолкни-притяни» — своеобразная поездка на американских горках.       Всё происходит в течении считанных секунд, но Рюджин навсегда запомнит то мгновение, когда Йеджи оказывается слишком близко к ней. Грудь к груди, бёдра к бёдрам. Дыхание Йеджи обжигает шею. Струйка пота скатывается по спине, и в воздухе растекается аромат кофе с молочной пенкой — аромат Рюджин.       — Ты… — начинает говорить Йеджи, но срывается, когда Рюджин, повинуясь порыву, проводит большими пальцами по её запястью, находя пульс, бешено стучащий под тонкой кожей.       — Я — что?       Горячий шёпот Рюджин — мёд, капающий на раскалённую плиту. Он так легко врезается в сознание, собираясь задержаться там надолго, и вплетается в белый шум сознания Йеджи. Они всё ещё близко стоят, и думать в таком состоянии тяжело.       — Ты уже можешь отпустить меня.       В конце концов Рюджин отпускает Йеджи, и она сразу же отходит в сторону. По спине скользят предательские мурашки. Сердце бешено колотится, будто пытается вырваться из груди. Под тонкой майкой напрягаются мышцы пресса. Йеджи чувствует, как пальцы начинают дрожать, — или это ей уже кажется?       На весь зал раздаются аплодисменты Юны.       — Я даже не знала, что получится так круто. Ладно, Йеджи — профессионал, но Рюджин! У тебя определённо есть задатки танцора.       Задатки танцора почему-то включают в себе маленькую месть Йеджи за то, что она своим хмурым лицом и недовольными фразами портит Рюджин начала дня.       — Потенциал действительно есть, — натянуто улыбается Йеджи, пока переводит дыхание. — Мне ждать вас на ещё одном занятии?       — Пока буду развивать потенциал в другой сфере.       — Точно, — Юна показательно игнорирует закатанные глаза Рюджин. — Вы знали, что Рюджин — владелица кофейни? В кофе она ещё лучше, чем в танцах. Приходите и проверьте, если не верите мне.       Юна — ужасная сводница, и её действия слишком очевидны — она чуть ли не сталкивает Йеджи и Рюджин лбами. По её широкой улыбке сразу понятно, что она не отступит, пока не получит желаемого, даже если придётся уговаривать Рюджин, чтобы она взяла номер телефона Йеджи.       — Давайте продолжим занятие, — непринуждённо улыбается Йеджи, отмахиваясь от жара, расползающегося по щекам.       Рюджин впервые солидарна с Йеджи.

***

      Йеджи не хочет идти в кофейню Рюджин, особенно после того, что было на занятии, но у неё нет выбора. Да, она отнесла кофе-машину в сервис и с ней обещали разобраться быстро, но они бессовестно задерживали давно просроченный дедлайн. Так что внутри неё все трепещет, когда вечером после студии она оказывается в кофейне. По несчастному стечению обстоятельств она снова натыкается на Рюджин.       — Тебе эспрессо с двойной порцией корицы? — с порога заявляет Рюджин, еле сдерживая широкую ухмылку.       — Почему на «ты»?       — Ох, прости, ты же не заказывала переход на «ты». Но ты начала это раньше — на занятии в студии.       Йеджи молча прикрывает глаза, пытаясь совладать с обжигающим раздражением. Она не первую неделю ходила сюда, но их споры продолжались из-за первых двух неудачных встреч. Словно дети развлекались скандалом, раздутым из ничего. На удивление сегодня она спокойна — даже корица не бушует, — и это звучит, как отличный повод зарыть топор войны.       — Может, уже хватит? Мы взрослые люди — не вижу смысла ссориться.       — Иногда полезно расслабляться, Йеджи, но по тебе не скажешь, что ты так умеешь: всегда напряжена, даже когда занимаешься любимым делом.       С губ срывается шумный вздох. Рюджин попадает в самую точку.       — Эспрессо поможет мне расслабиться, но ты даже не начала его готовить.       Сегодня Йеджи противится желанию как можно скорее уйти из кофейни и садится за столик на двоих в ожидании заказа. Достаточно близко к стойке, чтобы понаблюдать за умелыми действиями Рюджин. Она так ловко перебирает пальцами и нажимает на нужные кнопки, что это невольно заставляет вспоминать о занятии с ней и Юной. Кожа до сих пор горит от её фантомных прикосновений, сколько бы она не пыталась их смыть.       Аромат кофе до сих пор преследует её во снах.       Когда Рюджин заканчивает с приготовлением эспрессо, она ставит чашку на столик и следом садится за него напротив Йеджи.       — Разве ты не должна работать? — хмурится Йеджи, прижимая к губам горячую чашку.       — А ты видишь здесь клиентов, кроме тебя? Вот и я не вижу. Тем более ты сама предложила помириться. Я здесь — чтобы мириться.       Йеджи еле сдерживает себя, чтобы не закатить глаза. Неужели все альфы ведут себя так… показательно, нагло и дерзко или только Рюджин?       — Ну, давай мириться. Мне жаль, что я наехала на тебя при первой нашей встрече. Мало того, что я тогда не с той ноги встала, так это был ещё и неудачный день цикла, — шумно вздыхает Йеджи, ощущая подступающую неловкость. — Я раньше любила эту кофейню, но потом купила себе кофе-машину. Я даже не знала, что владелец сменился.       Рюджин кивает, принимая честность Йеджи.       — Окей, мне жаль, что я была слишком весёлой и дружелюбной, а ты посчитала это флиртом, — уголки губ сами по себе ползут вверх. — Я просто хотела подать пример сотрудником, что быть вежливым с клиентами — это не так сложно. Ты доказала мне обратное.       — Эй!       — Что — «эй»? Ты сама признала, что была не права.       На этот раз Йеджи возмущается не так экспрессивно: всего лишь фыркает и прячет улыбку, снова прижимаясь губами к чашке эспрессо. Рюджин напротив неё тоже улыбается, и всё кажется менее напряжённым. Спокойствие разливается внутри насыщенным ароматом кофе, хочется продлить момент комфорта.       — Окей, а что с кофе-машиной?       — Сломалась. И её до сих пор не починили.       — Сочувствую, — Рюджин со вздохом откидывается назад, закидывая руку на спинку стула. — Как починят, пригласишь на кофе? Хочу сравнить твой и мой.       Йеджи весело вскидывает брови, но Рюджин не шутит. С некоторыми людьми взаимоотношения развиваются очень быстро и в непринуждённом темпе. Кажется, Рюджин совсем не смущена своим предложениям, хотя многие бы надумали себе разное: всё-таки они альфа и омега. О их дружбе слагают легенды, как и о дружбе мужчины и женщины.       — Посмотрю на твоё поведение.       И кто ещё тут разгоняется? Фраза сама сорвалась с языка, но Рюджин и сейчас не смутилась. Для неё подобные разговоры — это всегда вызов и риск, которые она с радостью принимает. Без них не интересно. Но любопытно, получится ли их совмещать, например, с комфортом?       — Спасибо за кофе, — бурчит Йеджи, приподнимаясь со стула, — обещаю больше не быть злой и неприятной клиенткой. Хотя все говорят, что у меня тяжёлый характер, так что прости заранее.       — Да ладно, — отмахивается Рюджин, — ты же слишком… мягкая, просто слишком много на себя берёшь. Надо отдыхать, Йеджи. И пить вкусный кофе.       Спасибо, что хотя бы не предложила завести себе альфу для успокоения нервов. Йеджи слышит от родственников этот совет так часто, что её начинает тошнить от него, — условный рефлекс.       — Передавай, кстати, привет Юне.       Йеджи застёгивает пальто перед выходом на улицу, пока Рюджин возвращается за стойку, хотя с большой вероятностью клиентов на сегодня уже не будет.       — Конечно. Она, наверное, до сих пор в шоке после нашего совместного занятия.       — К слову, жду тебя на следующем занятии.       — Только после того, как ты пригласишь меня к себе на кофе, — подмигивает ей Рюджин. — Договорились?       Йеджи кивает и выходит на улицу. Ветер тут же залетает под пальто и вызывает рой мурашек, вызывая мечты о возвращении в тёплую кофейню. Перед глазами ещё долго мелькает образ Рюджин, чуть уставшей, но всё ещё бодрой и улыбающейся, с кругами под глазами и взъерошенными тёмными волосами. Эталон небрежной красоты — она выглядит как мечта для безнадёжного романтика.       Душ и на этот раз не смывает кофейный аромат, и дело явно не в эспрессо, а в Рюджин. И в том, что Йеджи хочет дольше сохранить аромат, даже если не признаётся себе в этом.

***

      Юна — синоним к слову непунктуальность. Если она говорит, что придёт проведать Рюджин к началу обеденного перерыва, то её стоит ждать к его концу. Так оно и случается: Юна врывается ураганом ярких красок внутрь и окутывает и без того тесное пространство ароматом клубники с карамелью. Многие шутили, что от неё пахнет слишком сладко для альфы, но она была из тех, кто мило выглядел, но мог послать человека куда подальше одним взглядом.       Рюджин от сестры никуда не деться: она найдёт её даже в подсобном помещении.       — Могла бы и выйти, чтобы поздороваться с любимой сестрёнкой, — Юна обиженно надувает губы как маленький ребёнок, — так нет, ты решила спрятаться от меня.       Рюджин выставляет перед собой ладони в знак капитуляции. Под грозным взглядом Юны приходится вернуться в зал.       — К слову, я нашла красивый клетчатый шарф за пустым столиком. Это кто-то из клиентов оставил?       Юна, как и обычно, умножает суету в жизни Рюджин минимум на десять раз. Последнее, что она хочет делать на своём перерыве, — это искать владельца оставленного шарфа, но она повинуется сестре. Всё оказывается даже проще.       — Это Йеджи оставила.       — Йеджи? — Юна недовольно скрещивает руки на груди. — В твоей жизни появилась какая-то Йеджи, а я не знаю?       — Ты её знаешь, — упрямо отзывается Рюджин, снимая со спинки стула клетчатый шарф серых оттенков. — Хван Йеджи — из танцевальной студии. Я потом ей занесу шарф. Или отдам, когда она снова придёт сюда.       Юна молча открывает рот и шокированными взглядами оглядывает Рюджин, которая ведёт себя до жути непринуждённо.       — Ты с ней… спишь?       — Что? Нет, конечно!       — Ты сразу узнала, чей это шарф, это во-первых, — Юна загибает пальцы с невероятным энтузиазмом. — А во-вторых, ты знаешь, где она живёт, раз можешь занести ей шарф. В-третьих, между вами была химическая химия, когда вы танцевали, так что я не удивлюсь, если…       — Ничему не надо удивляться, мы просто… общаемся. И я один раз провожала её до дома, потому что на улице было слишком темно.       Глупо хлопая ресницами, Юна продолжает молчать, а Рюджин не знает, что сказать в своё оправдание. Она сама не заметила, как их вражда переросла в дружбу, а затем подкрепилась традицией пить кофе вдвоём по вечерам. Йеджи рассказывала о том, как проходили занятия в студии, а Рюджин жаловалась на ужасных клиентов, и периодически они вспоминали свою детскую и взаимную неприязнь.       — Так она тебе нравится или что?              Молчание затягивается. Юна сканирует Рюджин пристальным взглядом, пытаясь прочесть язык её тела и эмоции.       — Молчишь, но не отрицаешь, — Юна постукивает розовым ногтём по подбородку. — Что-то тут точно не чисто.       — Йеджи красивая, я с этим не спорю. Но она настолько занятая, что отношения и любовь ей точно помешают.       — Красивая, значит.       — Так, всё, — Рюджин всплёскивает руками. — Сестрёнка, я тебя люблю, но хватит уже издеваться. Ты не Шерлок Холмс, и наши взаимоотношения с Йеджи — не твоё дело для расследования. Иди липни к своей девушке.       Юна хитро улыбается, глядя на шарф в руках Рюджин.       — Или ты можешь отнести этот шарф его владелице. Окажешься у неё дома, а дальше всё само закрутится, — Юна весело играет бровями, на что Рюджин фыркает, прикрывая недовольством предвкушение. — И если ты переживаешь о кофейне, то не волнуйся: за пару часов она не развалится. Если что, я сама могу позвонить Черён, чтобы она подменила тебя. Она меня любит и не откажет мне.       Предложение Юны звучало до жути соблазнительно — устоять невозможно. Рюджин ещё долго стояла, взвешивая в голове все «за» и «против» и рисуя картинки того, как могла развернуться их встреча за пределами кофейни или студии. В конце концов она решает, что попытка не пытка, и сжимает в руках шарф, отдающий запахом корицы и… апельсинов?       — Вот, это моя сестра! — Юна улыбается как Чеширский кот. Скоро прыгать на месте от радости начнёт. — Я буду держать кулачки за вашу пару.       Рюджин отмахивается от Юны и натягивает на плечи кожаную куртку, чтобы не замёрзнуть холодной весной. Наказывает Юне позвонить Черён и последить за кофейней, а сама сгорает от предвкушения. Йеджи и так вчера не было в кофейне, а Рюджин ой как не терпелось увидеть мягкие черты её лица и рыжие волосы.       Она действительно скучает по той, кого ещё недавно считала ужасной и постоянно клиенткой. Ещё и спешит к её дому, как будто влюблённая школьница. Ветер, бьющий в спину, подгоняет ускорить шаг. Возможно, встреча-сюрприз — не самое лучшее решение, но уже поздно отматывать время назад. На удивление Рюджин хорошо помнит дорогу до дома Йеджи и из разговоров с ней знает нужный этаж. Она даже с первого раза угадывает нужную квартиру и звонит в дверной звонок быстрее, чем она успеет передумать.       Внутренности стягиваются в тугой узел, пока она ждёт ответа. Йеджи отворяет дверь, и выглядит она даже более устало, чем обычно. На её плечах висит домашний шёлковый халат с длинными рукавами и из тёмной ткани, что подчёркивает бледность кожи. Заболела что ли?       — Рюджин?.. — растерянно бормочет Йеджи. — Ты что здесь делаешь?       — Я хотела принести шарф, который ты забыла в кофейне.       — Ох, а я его обыскалась. Ты — моя спасительница: я обожаю этот шарф.       Рюджин чувствует себя невероятно глупой, пока молча пялится на Йеджи и улыбается без причины. Наконец Йеджи понимает, что к чему, и пропускает неожиданную гостью внутрь, сетуя на головную боль, из-за которой она плохо соображает. Рюджин оставляет кожанку в прихожей на крючке и плетётся на кухню за хозяйкой квартиры.       В воздухе растворяется аромат апельсинов, щекочущий нос. Светлая обстановка с элементами бежевого идеально олицетворяет Йеджи. На подоконниках стоят растения в горшках, напоминая те, что стоят в кофейне. Взгляд Рюджин зацепляется за кофе-машину, которая выглядит… в отличном состоянии.       — Твою кофе-машину наконец починили?       — Ага, уже как неделю.       — Неделю? — вскидывает брови Рюджин. — И ты всю эту неделю всё равно ходила ко мне за кофе?       Йеджи улыбается, непринуждённо пожимая плечами. Смущение разливается по щекам очаровательным румянцем, и Рюджин едва ли может сдержать порыв умиления. Домашняя Йеджи не сравнится со строгой Йеджи в танцевальной студии и уж точно не сравнится с уставшей Йеджи, приходящей в кофейню по вечерам. Сердце в груди пропускает удар, а дыхание предательски перехватывает. В голове всплывают слова Юны: «Так она тебе нравится?» Рюджин всё ещё не знает ответ, но думает, что в Йеджи невозможно не влюбиться.       — Так что, настала твоя очередь готовить мне кофе?       Йеджи принимает предложение и отправляет Рюджин в ванную комнату, чтобы помыть руки. Она так привыкла смотреть на работу бариста, что справилась с кофе-машиной только благодаря старой привычки. Тем не менее кофе готов, зато с чашками всё не так уж и просто: приходится мыть те чашки, которые стоят в раковине и на которых не было сил последние пару дней.       Рюджин не может не улыбаться от предвкушения, когда снова оказывается напротив Йеджи и с чашкой в руках. На вкус кофе отличный — или всё дело в том, кто его готовил? Йеджи расслабленно сидит, развалившись на стуле от периодически накатывающей усталости. Только из-за неё она и не чувствует неловкости за происходящее.       — Признаю, это вкусно.       — Вкуснее, чем твой кофе? — вымученно улыбается Йеджи.       — Не-е-ет, такое ты меня не заставишь сказать.       — И тем не менее ты выпила кофе до дна. Не посмеешь сказать, что тебе не понравилось.       Рюджин поднимает ладони в знак капитуляции, пока Йеджи забирает её чашку и снова ставит её в раковину. Порочный круг получается. Неожиданно колени подкашивается, и с тихим стоном она едва ли не падает, вовремя хватаясь за столешницу. Рюджин тут же подбегает к ней, перепугавшись не на шутку, и хватает её в крепкие тёплые объятия. Дарит чувство опоры и безопасности, что Йеджи безумно ценит.       — Боже, да ты горячая, — обеспокоенно бормочет Рюджин, прижимая ладонь к горячему лбу Йеджи.       — Спасибо за комплимент.       Йеджи глупо хихикает и льнёт к Рюджин, впитывая в себя жар её тела. Они словно переносятся в танцевальный зал на то самое занятие, на которым было до жути жарко. Сейчас они стоят ещё ближе, чем тогда, и под кожей взрываются фейерверки от каждого прикосновения Рюджин.       — Ты пахнешь, как апельсиновый раф. С двойной порцией корицы, разумеется.       — Потому что это мои запахи — корица с апельсином.       Внутри разливается приятное тепло, задевающее те струны души, о существовании которых Рюджин и не знала. Йеджи ведёт себя как котёнок, ласковый и ненасытный, и прижимается всё больше и ближе, хотя раньше она бы не позволила себе такого. Рюджин честно не знает, как вести себя, но старается быть нежнее и деликатнее, чем обычно. В голове мелькает догадка.       — У тебя течка?       — Вчера началась, — обиженно шепчет Йеджи, утыкаясь горячим носом в шею Рюджин и вызывая рой настойчивых мурашек.       — Господи, ты меня в таком состоянии вообще не должна была пускать домой, — Рюджин стонет от негодования, но не знает, как выпустить Йеджи из объятий. Они словно сплелись в крепкий клубок. — Если бы я знала, то не пришла. Прости.       — Сначала я подумала, что это всё сон, когда увидела тебя. Я не могла не впустить тебя: я хотела тебя видеть.       Сердце сжимается от тёплых трогательных слов.       — И всё-таки, Йеджи… — Рюджин ослабляет объятия, но Йеджи цепляется за неё ещё сильнее. Как коала за дерево. — Мы не должны… так обниматься.       — Мне хочется.       — Ты как упрямый ребёнок, честное слово.       Рюджин напряжённо сглатывает ком, царапающийся в горле. С губ срывается тяжёлый вздох и обжигает макушку Йеджи теплом. Кровь шумит в ушах, а подушечки пальцев покалывает от желания запустить в рыжие волосы ладони и перебирать шёлковые пряди между собой. Йеджи не нравится, что ей говорит Рюджин про «должны» и «не должны», потому что в этот момент должно существовать только её «хочу». А она хочет не умирать от боли. И Рюджин.       Она хочет Рюджин.       Рюджин это понимает — чувствует желание Йеджи в её действиях, но не принимает. Думает, что во всём виновата течка и что на следующее утро они обе пожалеют об этом. Не хочется терять ту трепетную дружбу, которую они выстроили между собой после вражды, пусть она была детской и смехотворной.       — Рюджин, от тебя пахнет пломбиром… — самозабвенно шепчет Йеджи. — И кофе. Мне нравится это сочетание.       Неожиданно в нежную кожу шеи вонзаются зубы. Йеджи не может удержаться от укуса, пока она вся горит от желания. Рюджин теряется на пару секунд, потому что смелое действие Йеджи выбивает из лёгких весь воздух. Ситуация с каждой секундой всё больше усложняется, и просто уйти и оставить Йеджи наедине со страданиями будет слишком жестоко.       — А тебе правда нравится испытывать моё терпение, не так ли? — усмехается Рюджин.       — Я не могу устоять перед тобой, — хнычет Йеджи. — С тобой так легко и тепло…       Рюджин запрокидывает голову назад, чем Йеджи снова пользуется и оставляет ещё один укус. Они всё ещё стоят на кухне, что делает ситуацию более неловкой. Теперь Йеджи каждый раз будет вспоминать об этом моменте слабости, пока будет делать себе кофе по утрам. Но, кажется, ей совсем плевать на это. Её горячие пальцы перебираются на талию Рюджин.       — Перестань меня трогать, если у тебя нет намерения закончить то, что ты начала, — на выдохе, отчаянно. — Я тоже не железная, Йеджи. И я тоже тебя хочу. Но мы не можем.       В конце концов Йеджи не выдерживает — она обрушивается на Рюджин снежной лавиной, прижимаясь к её губам в поцелуе. Мир сужается до этого момента: до трепета ресниц Йеджи, до её прерывистого дыхания, до апельсинового аромата с корицей. Йеджи приподнимается на цыпочках и обнимает Рюджин за шею, продолжая сминать её губы в поцелуе. Первый поцелуй — лёгкое прикосновение — сменяется вторым. На этот раз инициативу проявляет Рюджин, которая уже поверила в то, что происходящее — это реальность.       Рюджин со всей осторожностью, на которую она только способна, придерживает Йеджи за талию, словно боится, что она исчезнет в столь трогательный момент. Но Йеджи убегать не собирается — она тянется в ответ. Рюджин отпускает одну руку, чтобы запустить её в манящие рыжие волосы, мягкие до безумия. По телу пробегает дрожь наслаждения.       — Ты уверена? — первым делом спрашивает Рюджин, разрывая поцелуй.       Йеджи сгорает от неловкости, но кивает и прячет лицо в изгибе шеи Рюджин. Их губы снова встречаются в поцелуе, уже не вопрошая, а утверждая. Медленно. Трепетно. Будто вместе они пишут историю, которую буду перечитывать долгие годы. Руки Рюджин скользят ниже, она приподнимает Йеджи за ягодицы, обращаясь с ней как с хрупким хрусталём, и несёт её в спальню, хотя плохо знает планировку в чужой квартире.       В спальне аромат апельсинов становится ещё более жгучим, впиваясь в сознание и застывая там надолго, рядом с образом разнеженной Йеджи. Через шторы просачивается дневной свет, танцующий на стенах и обволакивающий всё золотистым сиянием. Йеджи нехотя отпускает Рюджин, когда та кладёт на её постель. Подушечки пальцев горят от желания ощущать разгорячённую кожу Рюджин.       — Ты же не уйдёшь?       Жалобный шёпот бьёт по самому сердцу. Рюджин всё ещё боится сделать что-то не так, но всё равно обещает остаться. Нависает над Йеджи, поставив руки по обе стороны от её головы, и оставляет поцелуй на горящем лбу. Одного нежного жеста хватает, чтобы Йеджи застонала в ожидании большего.       Рюджин вздыхает, обжигая губы Йеджи горячим дыханием, и впивается в них поцелуем. Более страстным и жадным, чем их первый. Внутри растекается сладость апельсинов и терпкость корицы; она не может не вздыхать аромат Йеджи, даже если от него сносит голову. Внизу живота предательски тянет, когда Рюджин от поцелуев в губы переходит на шею.       — Эй, это я хочу тебя кусать, — шепчет Йеджи. — Это моя роль.       — Уже не твоя, а моя, — весело бормочет Рюджин, зализывая место только что оставленного укуса. — Тебе лучше?       Йеджи кивает, прикрывая глаза. Конечно, ей хорошо, пока её окутывает запах кофе и пломбира. Иначе и быть не может. Рюджин спускается ниже, выстилая влажную дорожку из поцелуев и укусов: проходится по шее и её основанию, затрагивает ключицы. Хочет укусить за плечо, но то прикрыто мягким шёлком.       — Можно? — аккуратно спрашивает Рюджин и тянется к халату. Оголяет плечо Йеджи только после того, как получает разрешение. — Боже, ты вся дрожишь…       — Это не от страха, — ласково отзывается Йеджи, и её сладкий бархатистый голос действительно успокаивает, — а от удовольствия.       Рюджин продолжает изучать шею Йеджи, задерживаясь на учащённом пульсе. Потом возвращается к ключицам, обдавая их сначала тёплым дыханием, а потом касаясь едва уловимым поцелуем. Она исследует каждую линию, каждый изгиб тела, стремясь запомнить эти черты навсегда. Но ведь Йеджи даже не собирается исчезать: она тоже хочет задержаться рядом с Рюджин.       Внизу живота предательски тянет, когда Рюджин развязывает пояс и распахивает халат, обнажая тёмное бельё. Йеджи недовольно хнычет, пытаясь спрятаться от внимательных взглядов Рюджин, но та не позволяет: накрывает её ладони своими и убирает их с тела Йеджи, открывая себе больше места для поцелуев. Бледная кожа всё ещё горит от предвкушения.       — Ты такая красивая.       Комплименты легко соскальзывают с языка и ласкают слух, позволяя Йеджи расслабиться. Поцелуи Рюджин обладают таким же свойством, уменьшая боль от спазмов в животе. Она уже спускается всё ниже, щекоча напряжённый пресс влажными, жадными поцелуями. Ладонями обнимает Йеджи за талию, то проводя ими линии, то пересчитывая рёбра.       Когда Рюджин заводит руки за спину Йеджи и избавляет её от спортивного топа, та снова пытается прикрыться, но её останавливают. Жар расползается по щекам и выдаёт её необъятное смущение. Рюджин вбирает в рот сосок и чуть покусывает его, выбивая из Йеджи пару стонов, до жути сладких и приятных.       — Тебе всё нравится? — снова ласковые вопросы. — Говори, если что-то не так.       Йеджи кивает, отпуская себя и отдаваясь в волю возбуждения. Нижнее бельё давно неприятно льнёт к плоти. Пульсация внизу живота затуманивает разум. Рюджин делает всё как надо, как будто она и в другой жизни знала Йеджи и её тело. Она осыпает поцелуями живот, постепенно сползая вниз и добирая до кромки белья.       — Позволишь?       Снова кивок. Рюджин расправляется с бельём, обнажая Йеджи до конца. Неожиданный холодок скользит по открытой коже, но быстро растворяется в жаре её тела. Руки Рюджин скользят вдоль её бёдер, мягко раздвигая их, давая себе пространство для ласк, но не спеша. Йеджи напрягается, тут же стискивая бёдра от непривычки, и Рюджин послушно замедляется. Снова прижимается губами к животу, осыпая нежную кожу поцелуями и давая время расслабиться, настроиться на дальнейшее.       — Я никуда не тороплюсь. Ты точно этого хочешь? — в тёмных зрачках Рюджин отражаются блики огонька и сама Йеджи. — Я могу остановиться в любой момент. Ты только скажи.       — Я-я не знаю…       Йеджи растерянна как котёнок. Она вся открыта для Рюджин, и та вроде бы не делает ничего плохого, но происходящее всё равно смущает. Она откидывается назад, и рыжие волосы растекаются огненным водопадам по светлым простыням.       — Ты останешься со мной на ночь?       — Обещаю, — улыбается Рюджин, накрывая ладонью колено Йеджи.       — Тогда продолжай.       Пальцы Рюджин осторожно касаются внутренней стороны бедра Йеджи. Они обе тают. Ноги подрагивают от предвкушения, когда Рюджин наконец касается её. Первое прикосновение вызывает тихий жалобный скулёж, от которого тела окутывает волной неловкости. И тем не менее Йеджи сжимает руками простынь, не находя в себе силы сдерживаться. Хочется большего.       Язык вновь касается клитора, и следом по телу прокатывается табун мурашек. Колени совсем ослабевают. Йеджи, словно завороженная, гипнотизирует взглядом тёмную макушку: Рюджин то ускоряет темп ласк, то двигается совсем уж медленно. Проводит языком то вверх, то вниз, вводя самый кончик в сочащееся смазкой нутро.       — Надеюсь, тебе лучше.       Йеджи крепко зажмуривается, пока аромат кофе с пломбиром её опьяняет. Каждое движение — нежное, но уверенное. Каждое прикосновение — обещание. Вдруг Рюджин заменяет язык пальцами и проходит ими по чувствительным местам, лишая возможности говорить от удовольствия.       Внутри всё сжимается, когда Рюджин вводит один палец, плавно скользя внутрь. Йеджи вздрагивает и выгибается в спине, как кошка. Касания словно самые искушённые поддразнивания. Рюджин одобрительно хмыкает, когда Йеджи самозабвенно ёрзает по простыням в ожидании большего. И она получает исполнение желаний. Рюджин добавляет второй палец, ощущая, как стенки плотно обхватывают её.       От увеличенного темпа колкая дрожь ощущается ещё ярче. Йеджи готова сойти с ума лишь бы дойти до разрядки. Стоны сами по себе срываются с губ, и она уже даже не прикусывает их и не сдерживает себя. Липкая смазка делает пальцы блестящими, но главное то, что спазмы в животе отступают.       С Рюджин не страшно. С Рюджин тепло и приятно, комфортно и спокойно.       Последний толчок доводит до грани. Рюджин не сразу вытаскивает пальцы, продлевая момент эйфории. Йеджи прикрывает глаза, не боясь, что когда она откроет их, то останется одна. Рюджин обещает остаться, значит, она выполнит это обещание. Действительно, она ложится рядом с Йеджи боком, бросая на неё влюблённые взгляды.       — Ты чувствуешь это?       Рюджин берёт ладонь Йеджи в свою и прижимает к своей груди. Даже через ткань ощущается её учащённое сердцебиение. Йеджи отвечает не словами — она обвивает Рюджин руками, пока между ними не осаётся ни капли воздуха, ни капли сомнений. Это всё — правильно, и иначе быть не может.       Тепло. Трепет. Совершенство. Вот, что они разделяют между собой.       Волна умиротворения накрывает их. Рюджин прижимает Йеджи ещё ближе к себе, не отпуская и не позволяя этому моменту ускользнуть от них. «Я здесь», — говорит Йеджи ещё одним успокаивающим укусом в шею. Рюджин ей верит.

***

      У них уговор: Йеджи готовит Рюджин кофе, а Рюджин приходит на ещё одно занятие танцами. Выполнять обещания необходимо, поэтому Рюджин даже не противится, когда Йеджи тянет её в студию. Ладно, разумеется, она ворчит, потому что это в её стиле, но устоять перед просьбами своей теперь уже девушки невозможно.       Зал ничем не изменяется с прошлого раза, но атмосфера всё-таки другая. Теперь сексуальное напряжение разбавляется нежностью и влюблённостью. Рюджин не может оторвать от Йеджи взгляда, когда видит её в спортивном топе, обнажающим красивый пресс, и в обтягивающих лосинах.       — Ты уверена, что мы будем заниматься танцами, а не сексом? — ухмыляется Рюджин и тут же притягивает Йеджи в объятия. — Я никогда не смогу выглядеть так сексуально, как ты в спортивной одежде.       — Эй, — Йеджи намеренно уворачивается от поцелуя. — Хватит говорить так, будто ты озабоченная альфа.       — Я просто делаю тебе комплимент. Или мне его забрать, раз ты не даёшь себя поцеловать?       Йеджи смиренно вздыхает и подставляет щёку для поцелуя, но вместо этого Рюджин целует её в губы. Она всё-таки получает то, что хочет, — так проявляется влияние Юны. Зал наполняется непринуждённым смехом, но он быстро растворяется в строгости Йеджи, у которой были планы на это занятие.       — Я вообще-то хотела с тобой попробовать связку, так что хватит воображать. Давай работать.       — Ну-ну, — Рюджин скрещивает руки на груди с деловым видом. — Ты звучишь как мамочка.       К счастью для нервов Йеджи, Рюджин возвращается к рабочему настрою и внимательно слушает, как выполнять связку. Делает всё как надо: становится позади Йеджи и обвивает её сзади. Ладони кладёт на живот чуть ниже, чем требует хореография, чуть ближе, чем позволяют приличия.       — Не будь такой напряжённой, Джи.       Стоит признать, Рюджин сама виновата в напряжении Йеджи. Она наклоняется к её уху и обжигает горячим дыханием, задевая зубами мочку. Музыка льётся из колонки волной, охватывающей томлением и страсти. Когда Йеджи так близко, тяжело устоять и касаться её только профессионально.       — Давай.       Команда дана. Рюджин ведёт Йеджи в медленном вращении, будто разворачивая кокон, и постепенно увеличивает темп. Каждый поворот — как шаг над пропастью. Переменчивые касания то обжигают, то ускользают, вызывая предательскую дрожь по телу.       — И… стоп, — с лёгким нажимом произносит Йеджи, останавливаясь напротив Рюджин.       Они стоят близко-близко, и в воздухе между ними растекается нежное электричество. Прерывистое, сбившееся дыхание Йеджи смешивается со спокойным дыханием Рюджин, но учащённое сердцебиение той всё выдаёт. В глазах Рюджин поблёскивают дьявольские огоньки. Йеджи наконец позволяет себе расслабиться и кладёт ладони на плечи Рюджин, пока та обнимает её за талию и приподнимает в воздухе. Любовь окрыляет и дарит ощущение полёта.       — Так что насчёт моего предложения? — Рюджин хитро щурит глаза.       — Никакого секса в зале, Шин, — Йеджи щипает Рюджин за бок, не переставая удивляться её детскому поведению. — Здесь есть камеры. И в твоей кофейни тоже, так что там мы только пьём кофе.       Эспрессо с двойной порцией корицы — Рюджин навеки запомнит заказ своей любимой постоянной посетительницы.       — У нас дома камер нет.       — Какая же ты всё-таки ненасытная, — усмехается Йеджи и всё-таки позволяет Рюджин поцеловать себя ещё раз, но та кусает её за нижнюю губу, вызывая шумный вздох от неожиданности. — Ты никогда не успокоишься, так ведь?       — Ты сама просила меня остаться рядом с тобой в нашу первую ночь. Наслаждайся, крошка.       Щёки вспыхивают очаровательным румянцем от смущения. Йеджи вновь утыкается в шею Рюджин, проводя горячим носом по напряжённой коже линии, и оставляет на ней укус. Чтобы она тоже знала, с кем связалась на всю свою жизнь. В конце концов зал наполняется ароматом апельсины и корицы и смешивается с ароматом кофе и пломбира.       Идеальное сочетание для их любви.