🤍🔥
30 июня 2025 г., 16:02
— Сань Лан, что это такое?
Се Лянь указал на огромное зеркало, которое теперь стояло у стены в их спальне в Доме Блаженства.
Когда они были на кухне не более часа тому назад, этого предмета декора там не было. Теперь зеркало стояло в центре комнаты, отражая лицо Се Ляня, на котором читались сомнение и любопытство. Рама была украшена замысловатой резьбой, а само зеркало было более трёх метров в высоту. Два взрослых мужчины могли бы легко встать перед ним и видеть свои тела целиком, а также роскошные красные шторы и ленивых серебристых бабочек, порхающих в комнате позади них.
— А, — ответил Хуа Чэн, — просто безделушка, которую я принёс, чтобы оживить это место. Я полагаю, что её также можно использовать в качестве инструмента для наших дальнейших исследований… — Он прислонился к стеклу с самодовольной улыбкой. — Если мой господин не слишком устал сегодня вечером, может быть, мы могли бы начать ещё один урок?
Бог приложил руку ко лбу в притворном раздражении, скрывая улыбку, которая играла на его губах.
Сань Лан действительно слишком испорчен.
Прошло всего три дня с их последнего «урока» в Храме Тысячи Фонарей! Не то чтобы Се Лянь был против, конечно. Просто у него было предчувствие, что, если он согласится на этот раз, через три дня Хуа Чэн будет настаивать на том, чтобы они «занимались» всё чаще и чаще, пока не будут сверяться с маленькими чёрными книжечками каждую ночь. Опять же, не то чтобы Се Лянь был против. Это был вопрос принципа.
— Считай это продолжением нашего первоначального исследования. Гораздо проще опираться на предыдущие знания по мере продвижения вперёд, применяя то, что изучаешь, по-новому. Я просто хотел помочь нам, — сказал он, когда молчание Се Ляня затянулось.
Се Лянь задавался вопросом, знает ли Хуа Чэн, что ему невозможно ни в чём отказать, особенно когда он так очаровательно надувает губы.
— Сань Лан всегда такой предусмотрительный. Полагаю, что было бы лучше продолжить со свежими силами. Так для чего же нужно зеркало?
Глаза Хуа Чэна загорелись адским восторгом от этого вопроса.
— Это может быть довольно захватывающе — наблюдать за сексуальными действиями, одновременно испытывая удовольствие. В прошлый раз Гэгэ так понравилось наблюдать со стороны, что на этот раз я подумал, что ему может понравиться видеть всё так, как оно происходит на самом деле.
Он широко развёл руки, указывая на их отражение. Красно-белый силуэт в море роскошного атласа, пышных мехов и сверкающего серебра.
Се Лянь моргнул и почувствовал, как Князь демонов внезапно оказался позади него. Длинные руки обхватили его тело, бледные пальцы раздвинули белые одежды, скрещенные на груди. Он посмотрел на изображение себя и своего мужа и застыл от страха.
Только не сейчас, — беззвучно молился Се Лянь. Пожалуйста, ты должен пройти через это. Ради Сань Лана.
Одежды соскользнули с его плеч, обнажив фарфоровую кожу его груди, словно лепесток цветка, упавший в лужу крови. Обнаженный Се Лянь больше не мог скрывать свой страх.
— Я не могу, Сань Лан, я не могу! Я не хочу этого видеть, — в панике закричал он. — Я не хочу видеть себя.
Руки Хуа Чэна мгновенно замерли, и он быстро отпрянул, прежде чем успел причинить ещё больший вред.
— Ваше Высочество, я…
— Нет, нет, это не ты! — успел вымолвить Се Лянь, прежде чем отключиться. Он тонул, чувствуя, как сжимается его грудь, а болезненные воспоминания накатывают на него волнами. Ему было слишком трудно подобрать слова.
Он свернулся калачиком у ног Хуа Чэна, закрыв голову руками и дрожа. В его голове всплыли образы чистого отражения мужчины в холодном горном ручье в то утро, когда Безликий Бай выпроводил его из разрушенного храма. Сколько бы он ни смотрел в воду, в ней никогда не отражалось, как его пронзают сотней мечей.
В течение многих лет после этого случая Се Лянь носил на груди тугие повязки. Его тело явно не нуждалось в лечении, но разум не оправился от потрясения. Узы этой шёлковой повязки удерживали хрупкие, раздробленные частички его души вместе ровно настолько, чтобы он мог встретить ещё один день. И ещё один. И ещё один. Пока, наконец, время не начало исцелять его разум так, как никогда не исцеляло тело; медленно стирая из его памяти это разрушительное зрелище.
Он мог видеть шрамы. Чувствовать их по всему телу. Они были такими толстыми на его шее и груди, что почти не осталось неповреждённой кожи. И всё же вид безупречной нефритовой кожи и гибких мышц лишь усиливал его боль. Наследный Принц, некогда гордившийся своей силой и прославившийся своей красотой, больше никогда не смотрел на отражение своего обнажённого тела.
— Это слишком.
Хуа Чэн опустился на колени и сидел так, не говоря ни слова. Ни протестов, ни вопросов, он просто позволил Се Ляню плакать, пока он не затих. В словах не было необходимости. Когда его дыхание успокоилось, тело больше не было напряженным и дрожащим, бог, наконец, смог прошептать:
— Мне очень жаль, Сань Лан. Я испортил наш урок ещё до его начала? Этот ученик признаёт, что дважды подряд доставил неприятности своему учителю. Я понимаю, если лаоши больше не хочет продолжать.
Он попытался рассмеяться, но смех получился пустым и хриплым. Лицо Хуа Чэна оставалось серьёзным, и он молчал некоторое время. А затем произнёс:
— Ты мне доверяешь?
Внезапный вопрос заставил Се Ляня на мгновение замолчать.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом? Я никому не доверяю больше, чем Сань Лану, — икнул он в ответ. Его глаза покраснели, а щёки порозовели. Но взгляд Хуа Чэна не дрогнул, он любовался Се Лянем, словно тот был последним цветком, распустившимся в пустыне.
— Все виды игр основаны исключительно на доверии. Если когда-нибудь наступит момент, когда ты не захочешь продолжать, или будет просьба, которую ты не захочешь выполнять, я ни за что на свете не пожелаю, чтобы Его Высочество чувствовал давление или принуждение. Однако…
Хуа Чэн нежно обхватил лицо своего мужа и поднял его так, чтобы их взгляды встретились. Се Лянь с удивлением увидел, что его единственный чёрный глаз блестит, упрямо сдерживая собственные слёзы.
— Я также могу поклясться тебе, что твой муж никогда в жизни не сделал бы ничего, что намеренно причинило бы тебе страдания.
Затем Хуа Чэн притянул Се Ляня к себе и крепко обнял, словно желая доказать, что между ними нет места страху или сомнениям.
— Твоё тело божественно, и я жажду поклоняться ему дни напролёт. Позволь мне помочь тебе вернуть чувство гордости, Ваше Высочество. Этот никчёмный мусор, возможно, пытался украсть его, но он никогда не смог бы победить тебя.
Холодное чувство страха, охватившее Се Ляня, отступало, сменяясь восхитительным теплом, исходившим прямо от губ Князя демонов. Хуа Чэн целовал его, не переводя дыхания, пока все слёзы, выступившие на его щеках, не превратились в улыбки. Затем его подняли с земли, как ребёнка, и усадили на один из многочисленных диванов в их комнате.
— Ты спросил, не сорвал ли ты урок, — продолжил Хуа Чэн. — Ни в коем случае. Нам просто придётся проявить немного изобретательности, вот и всё. Я по опыту знаю, что Гэгэ может быть довольно строгим, когда дело касается посещения важных уроков. А я не кто иной, как прилежный ученик.
Его глаза широко раскрылись с комично преувеличенной невинностью.
—Пфффффф. О да. Сань Лан действительно очень усерден. — Се Лянь не смог сдержать смех при виде этой нелепой попытки скрыть правду.
Хуа Чэн разогнал несколько бабочек в воздухе, и комната стала ещё более тёмной и чувственной. Больше не было яркого света, который выставлял тело Се Ляня напоказ. Его беспокойство немного ослабло, несмотря на то, что он был одет лишь наполовину.
— Если Гэгэ против того, чтобы смотреть на собственное тело, то я смиренно предлагаю ему обратить внимание на что-нибудь другое.
Он без труда поднял Се Ляня и изменил угол наклона дивана. Их одежды соскользнули на пол, едва шелохнувшись, прежде чем Хуа Чэн осторожно вернул их в сидячее положение. Теперь, когда Се Лянь взглянул на отражение, он увидел их обоих в профиль, грудь к груди.
Он мог видеть очертания скульптурных плеч Сань Лана, изгиб его спины, его длинные ноги, зажатые между ногами Се Ляня. Хуа Чэн, в свою очередь, любовался богом у себя на коленях, пристально наблюдая за ним, пока тот снова рассматривал зеркало.
— Так пойдёт? — тихо спросил он. — Если ты хочешь сначала закрыть глаза, это поможет тебе расслабиться. Но постарайся открыть их, когда я попрошу, Гэгэ.
Се Лянь кивнул и медленно закрыл глаза.
Всё, что было потом, слилось в одно сплошное ощущение. Его кожу ласкали прохладные руки и мимолетные поцелуи, острый нос и мягкие волосы зарывались в изгиб его шеи, в ухо шептали похвалу и признания. Иногда Хуа Чэн крепко обнимал их обоих, словно ребёнок, убеждающий себя, что бог реален и действительно находится в его объятиях. От этой мысли у Се Ляня защемило сердце.
Пальцы скользнули вниз по его позвоночнику и по входу в его тело, совершая паломничество к самому сокровенному, священному месту.
Всегда таинственно скользкие и жаждущие угодить, они раскрывали его один за другим, пока оба мужчины не начали задыхаться, отчаянно желая наконец стать единым целым.
На этот раз инициативу взял на себя Се Лянь. Он приподнял бёдра, чтобы опуститься на мужа, и это движение было настолько отточенным, что ему не нужно было смотреть на него. Хуа Чэн содрогнулся, и из его груди вырвался глубокий гортанный стон. Немного придя в себя, он схватил Се Ляня за талию и несколько раз быстро подбросил его в жестоком темпе.
— Посмотри на меня, — взмолился он, его голос был напряжённым и прерывистым. Хуа Чэн замедлил движения, и теперь они двигались в медленном, чётком ритме.
— Что? О…
Се Лянь почти забыл, что его глаза всё ещё плотно закрыты. Он уже погрузился в сонное состояние, в котором ничто в мире не имело значения, кроме ощущения присутствия мужа внутри него. Он приоткрыл глаза, ища тёмный обсидиановый взгляд Хуа Чэна, чтобы не отвлекаться ни на что другое.
Когда их взгляды, наконец, встретились в зеркале, Се Лянь мог видеть только порочно красивое лицо. Также он смутно осознавал, что их тела прижаты друг к другу прямо в поле его зрения. Однако бог не мог оторвать глаз от соблазнительного выражения лица Князя демонов или от того, как он двигался с каждым неторопливым толчком.
— П-привет, Сань Лан, — сладко прошептал Се Лянь. Смущённое хихиканье сменилось вздохом удовольствия от того, что он снова раскачивается вверх-вниз.
Лицо Хуа Чэна расплылось в широкой улыбке от такого трогательного приветствия. Золотые глаза Се Ляня заблестели, и он вдруг смутился.
— Не закрывай глаза, Ваше Высочество, — тихо прошептал Хуа Чэн на ухо своему возлюбленному.
Се Лянь старался, правда старался. Только ритм бёдер Сань Лана под ним и мягкие, томные поцелуи в шею возвращали его в состояние безрассудного блаженства.
— Поклонение божественному — прекрасное зрелище.
Он смотрел сквозь стекло, как пальцы Хуа Чэна с когтеобразными кончиками опускались всё ниже и ниже. Они дразнили его ягодицы и слегка тянули их, чтобы полностью обнажить место, где соприкасались их тела.
При виде этого у Се Ляня перехватило дыхание.
Сильные, белоснежные руки обняли его, два обнажённых тела были на виду, одно из них оседлало ноги другого и полностью село на его член. Князь демонов держал его в своих объятиях, уткнувшись лицом в грудь Се Ляня, чтобы прошептать обжигающие слова на его и без того пылающую кожу.
Хуа Чэн снова медленно двинулся вверх, и под этим углом Се Лянь мог легко видеть, как это повлияло на всё его тело. Как легко он позволил Сань Лану войти в себя.
— Посмотри, как мы соединяемся. Я был создан, чтобы стать частью тебя, Ваше Высочество. Создан для этого поклонения. Создан, чтобы посвятить себя моему божеству.
— Сань Лань, ты… Да. Ты часть меня, без которой я не могу жить…
Се Лянь больше не мог думать об этом сломленном человеке с изуродованным телом, который в отчаянии склонился над поверхностью реки. Каким-то образом его тело в зеркале теперь выглядело… божественным. Его боготворил и обнимал кто-то, кто любил его, желал его, несмотря на все ужасные увечья, которые он получил как внутри, так и снаружи. Его лицо даже мягко светилось от огромного количества духовной энергии, которая уже была передана ему.
— Я хочу, чтобы ты увидел то, что вижу я, Ваше Высочество, чтобы ты был очарован красотой, которая раскрывается под моими руками. Взгляни на Бога глазами его самого преданного верующего.
Как будто вид его мужа в таком состоянии был чем-то, от чего он мог отвернуться. Се Лянь каждый раз оказывался загипнотизирован, снова и снова попадая в его ненасытные объятия. Иногда по нескольку раз до рассвета. Он просто не мог устоять.
— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, мой возлюбленный, моё всё. За столетия существования я не встречал ничего более изысканного, чем ты.
И хотя это было откровенно и грубо, Се Лянь не мог оторвать глаз от их союза, пока говорил. То, как длинный и толстый член Хуа Чэна входил в него, наполняя его тело и душу, пока бог не становился податливым и довольным. Он заметил, как рука потянулась к его собственному члену, прежде чем почувствовал, как она крепко обхватила его, и задохнулся от первых нескольких толчков, когда он уже был так близок к краю.
— Подожди! — выпалил Се Лянь с огромным усилием, — ты первый, Сань Лан. Я… я хочу посмотреть.
— Всё, что пожелает мой Гэгэ.
Затаённый вздох Хуа Чэна больше походил на ругательство.
Се Лянь не сводил глаз с лица своего мужа в зеркале, пока в тихой комнате не зазвучали стоны удовольствия. Влажная кожа яростно соприкасалась, Хуа Чэн раскачивал Се Ляня вверх-вниз на своих коленях, не упуская ни единого шанса потереться о то место, из-за которого принц умолял о большем. Он не мог удержаться от того, чтобы не заворковать и не уговорить его на большее.
— Да, да… Вот так, Ваше Высочество… Ещё немного, и ты получишь именно то, что хочешь.
— Скажи мне, чего ты хочешь от своего мужа. Пожалуйста.
— Моё тело в твоём распоряжении. Всё оно твоё. Скажи мне, как мне служить тебе, чтобы я мог дать тебе всё, чего ты желаешь.
От такой сладкой мольбы у Се Ляня закружилась голова. Он был очарован безмятежным восторгом на лице Хуа Чэна; двойственностью его самого благочестивого верующего и его самого беззаконного любовника. Это воспламенило кровь бога.
— Разве ты не кончишь для меня, Сань Лан? Я хочу, чтобы ты кончил. Внутри меня, — медленно начал Се Лянь, не уверенный в своих действиях, пока не почувствовал, как всё тело Хуа Чэна напряглось под ним. — Сейчас, Сань Лан! Мне нужно это прямо сейчас!
И это было всё, что требовалось. Глаза Се Ляня не закрывались, пока он пожирал взглядом Собирателя Цветов под Кровавым дождем. Он был великолепен. На несколько мгновений вся боль и все страдания восьмисот лет были стёрты, и осталось лишь мальчишеское сердце, полное радости и безудержного удовольствия.
Греховное зрелище, отражённое в поверхности зеркала, останется в памяти Се Ляня на всю его бессмертную жизнь. Рядом с изображением молочно-белых полос, покрывающих стекло, через несколько секунд его собственное тело содрогнулось от удовольствия.
Позже той же ночью, когда Се Лянь почувствовал, что изучил их занятия любовью со всех возможных ракурсов, измученная мольба убедила Хуа Чэна, что им пора наконец отдохнуть. Они встали с дивана, утомленные, и побрели в сторону ванны, даже не потрудившись подобрать сброшенные одежды. Се Лянь на мгновение остановился, затем оглянулся.
— Подожди, а как же… — он указал на грязное зеркало.
— Не волнуйся, Гэгэ, я попрошу Инь Ю позаботиться о том, чтобы к нашему возвращению зеркало блестело до краёв.
— Сан Лан! Ты не можешь позволить Инь Юю…
— Ладно, ладно, — усмехнулся Хуа Чэн, услышав взволнованный ответ Се Ляня, — я лично обо всём позабочусь. Я же сказал, что Его Высочество может отдать мне любой приказ.
Вот так, — заметил про себя Се Лянь, — Сан Лан определённо слишком испорчен!
