Для неё

      — Калеб! Так и знал, что найду тебя здесь. Привет, Кейт!       Свои поиски Кавински сразу начал с бывшего второго купола, так как помнил, что друзья хотели разобрать не нужные компьютеры.       — Привет!       — Привет, Кев!       — Ах, Калеб... Люблю когда Ты так меня называешь. Смотри, Кейт, а он ещё и на свидание со мной не соглашается!       — Смотри, чтобы кое-кто об этом не прознал, — хихикнула Кейт, а стоило её брату покраснеть, так совсем залилась смехом.       — Верно... — протянул Винс. — Кстати, а эта кое-кто не планирует сюда переезжать?       — Так! Ты сюда зачем пришёл? Если вот за этим, то Я занят.       Бывший наблюдатель резко стал серьёзнее. Он кивнул в сторону, намекая, что нужно поговорить наедине, и выйдя в коридор пошёл к телепортеру.       — Что случилось? Не пугай так.       Стоя друг напротив друга оба нервничали. С одной стороны шумел телепортер, с другой была тишина коридора, и то и другое, и Винс впридачу, раздражало.       — К нам едут. Из Омен-Сити.       — Что? Кто такой едет, что Ты так взволнован, и почему мы это скрываем от Кейт.       —Она едет, Калеб... Арра! Арра уже подъезжает к городу! Войд мёртв, а она не знает об этом, и нам придётся это ей сказать!       От нервов он перешёл почти на крик, на что, конечно, не могла не отреагировать Кейт.       — Что у вас тут происходит?       Беспокойство на ее лице резко сменило злость, она думала, что парни ругались между собой, но увидев и почти почувствовав в воздухе их тревогу, Кейт сбавила обороты и уже спокойнее повторила вопрос.       Говорить было нельзя. Таково было правило. Об этом знали лишь пять человек... теперь три.       — Прости, Кейт, — начал Калеб, — нам нужно идти. Мы с тобой обязательно позже закончим.       Запрыгнув в телепортер и оказавшись в канализации, они двинулись к ближайшему выходу, около которого ждала машина. Винс дал по газам, и было не сложно догадаться куда они едут.       — Уверен?       — Она сама сказала.       Дорогущий район, квартира на самом верхнем этаже, хорошо, что лифт работает. Калеб лишь однажды стоял на улице здесь, и потому знал это место, а Винс... однажды чуть не полетел с крыши. Но вид отменный.       Спокойно гуляющие жители напоминали о том, что все ужасы закончились, жизнь потихоньку налаживалась. Хотя всё ещё можно было заметить людей до того грустных, словно они несли на себе груз утраты, и так скорее всего и было. За время революции погибло больше людей, чем они подсчитали, просто не о всех было известно. Кто знает, как много их на самом деле. Но теперь они снова те, кто должен сообщить подобную новость.       Номер квартиры знал Кавински, который, не стуча, попытался войти. На удивление дверь поддалась. В глаза сразу бросились картины не вписывающиеся в интерьер до ужаса. На фоне светлых стен и такой же мебели, разноцветные рисунки с видами города и природы, а тем более абстракция, выглядели как не из этого мира. Парни аккуратно прошли в первый поворот в коридоре и оказались на кухне, и поначалу им пришлось даже прищуриться, так как окно выходило на солнечную сторону.       Винс пожалел, что так и не научился у неё рисовать. Серая прямоугодная кухня, по двум сторонам которой шёл гарнитур с какой-то техникой, а в конце у окна маленький стол, и два стула по бокам, что почти упирались в ящики, неудобно до такой степени, что она там никогда ничего не хранила. Он это помнил. Такая картина могла бы стоять в музее и около неё должна бы были плакать люди, от всего того горя, что на ней изображено. Горя, что умещалось в один хрупкий силуэт девушки на стуле. Она облакотилась на стену, а взгляд был направлен куда-то в небо, одна нога вытянулась под столом, а вторая согнута на стуле. Было видно, как колено медленно покачивается, это единственное, что двигалось, кажется она даже не моргала. Словно статуя, скрестившая руки в бесконечно вечном наблюдении за миром, и попыткой при этом скрыть себя от чужих       — Он м... умер?       Голос вывел Кавински из транса.       — Да. Арра, хей, по... — он резко замолчал. Девушка выдохнула... с облегчением? Или это перед истерикой?       — Арра, — Калеб наконец отмер и, подойдя, присел около девушки. — Ты как?       — Если бы Я знала... Хочется сжечь все до тла, и наконец зажить спокойно.       — Можно сказать, что так и произошло. — Попытался разрядить обстановку Кавински. — Империи больше нет, твоего... ну...       — Говори как есть.       — Мужа. Твоего мужа больше нет.       — Это было отвратительно... — прошептал Калеб, укоризненно глядя на друга.       — Ляпнул не подумав, прости. Но послушай, Ты не останешься одна, мы с тобой.       — Винс, Калеб, вы не понимаете. Вы не знаете всего. Что по вашему мнению произошло? Почему Я уехала? Почему на связь даже не выходила, а когда в городе была, старалась не пересекаться?       — Ну... — неуверенно начал Винс. — Ты сказала, что уезжаешь, потому что плохо себя чувствуешь в Альт-Сити, что на тебя все давит и тебе нужно сменить обстановку, а так же, что Ты бы хотела прекратить на время общение вообще со всеми.       — Ты в это веришь?       — Не особо. С нами Ты не общалась, когда была в городе из-за Войда. Этот ревнивый м... идиот наверняка тебе запрещал. Хотя зная твой характер удивлён, как у него это выходило.       — Он угрожал ей стиранием.       Слова Калеба порезали Винсу слух. Он медленно перевёл взгляд с Арры на друга, который встал и облокотился о гарнитур напротив девушки, и оказался около самого Кавински.       — Что блять? — Калеб на него даже не смотрел. — Ты не говорил мне... Ты сука знал, что эта мразь угрожала ей, и ничего мне не сказал? Да Ты даже сам ничего не сделал!       Спокойствие с которым Кавински это говорил делало его похожим на маньяка. Он медленно повернулся, и резко схватил друга за грудки.       — Ты...       — Кев, успокойся и сядь! — вмешалась Арра. — Он этого не сделал, потому что Я ему сказала. — Дождавшись, когда тот успокоится и сядет, она продолжила. — Все началось незадолго до моего отъезда, когда Я стала ходить к тебе в мастерскую и работать там. Мы и так много общались и переписывались, и прочее, а тут ещё и это, конечно же он прознал. По началу все было в порядке.       — Перебью, прости, — влез Калеб, — не было. Просто он не подавал виду при тебе. Он становился очень раздражительным, когда ему докладывали, что Ты у Винса.       — Стоило догадаться... Но ладно. Потом за пару недель до отъезда он начал высказывать уже мне свое недовольство, а Я была совершенно не рада его ревности, но Я понимала его. Возможно он видел, что... В общем, всё.       Они с Кавински переглянусь, давая друг другу понять, что оба понимаю, и понимают правильно. Что все действительно было так.       — Недели за полторы он предложил мне выйти за него. Никакой романтики, просто вызвал в офис и предложил.       — И Ты согласилась, — от голоса бывшего наблюдателя, что всегда держался, чтобы никто и не посмел подумать о его слабости, Арре хотелось плакать, столько грусти и разочарования в нем было.       — Не из большой любви. Я любила Войда, любила всем сердцем. Тогда мы обы были молодые, глупые и влюблённые. Особенно Я. Вот тогда Я хотела выйти за него, а потом со временем это желание прошло. Он ссылался на то, что для свадьбы нужно много времени, отпуск, а у него карьера, работа. Потом он хотел, но это был акт поддержки, нежели искреннее желание.       — Это был момент, когда тебя назначили наблюдателем? — она кивнула. — Питер рассказывал, как Ты этого не хотела. И как тяжело для тебя проходили первые задания.       — Ты выполняла задание с другим наблюдателем? — удивился Калеб.       — В первый раз его приставили ко мне, как к новичку. Скорее всего Войд договорился, он тогда уже имел определённый статус. А потом Питер, видя, как Я это переношу, сказал, что может быть со мной столько на заданиях, сколько нужно. Спустя ещё пару задания, Я уже работала одна. Вот примерно где-то в период моего становления наблюдателем он и сделал мне предложение, Я тогда сказала, что сейчас не подходящий момент. А после этого мне всего хватало: любовь, часы, и его имя в моей тени, не видимое другим, но открывающее мне все двери. Потом и любовь прошла, Я думала, что все идёт к расставанию, а он включил собственничество и решил присвоить меня себе, чтобы "быть уверенным, что не возникнет никаких проблем и недопониманий". Так мы в брак и вступили. А люди ведь клятвы приносят, а Я, стоя там, молилась о том, чтобы наше вместе навсегда прошло, хотела даже попросить, чтобы он поклялся не быть со ни в горести, ни в радости, но не рискнула. А ему и этого всего оказалось мало, вот он меня и сослал, запретив общение со всеми, но спустя время Я добилась того, что могла общаться с некоторыми знакомыми отсюда, но никаких выделенных линий.       — Войд не мог бы узнать, общаешься Ты с кем-то по выделенной линии или нет. Даже у него не было таких прав! — возмущению Калеба не было предела. — Как он вообще посмел запрещать тебе общаться с друзьями?!       — Были или не были — не важно, угрозы его были вполне реальны.       — То есть, Ты не грустишь по нему?       Винс прекрасно понимал насколько это отвратительный вопрос, его... подруга только что стала вдовой, бывший мирострой рухнул, а она ещё и все это время была не в Альт-Сити.       — Не уверена. Мы очень долго были вместе. И помимо любви была и привычка. Возможно то, как выжить в новом мире меня беспокоит несколько больше.       — Хей, Ты не одна. Да и с твоим наследством и моим заработком, работать тебе никогда не придётся.       — Кев...       — Я с тобой.       Он положил руку на стол, протягивая её Арре. Акт доброй воли? Скорее желание показать, что он все ещё здесь, все ещё для неё. И лишь ждёт, когда она сделает шаг навстречу. И она делает. Кладет свою ладонь в его. И Винс... нет, Кев чувствует до чего же она мягкая. Как он давно не касался её. Они смотрели друг на друга, но оба чувствуют, как Калеб улыбается. Они обязательно сотрут ему эту всепонимающую улыбку, но позже, тогда, когда мир будет устойчиво стоять на ногах. И они будут.