Директор Ким и его любимая вредина

– Э, шкаф, а ты куда это так бежишь, я не понял? – кричали в спину высокому альфе и топали коротенькими ножками следом за ним. Это Чимин. И сейчас по нему совершенно нельзя сказать, что это милый, мягкий и самый обворожительный омега. Некоторое, недолгое количество времени назад, он и был таким: понимающим и добрым человеком во всём мире. Он кидался всем на помощь, тащил всех несчастных брошенных животных к себе домой, подрабатывал волонтёром и просто был очень хорошим человеком. С красным аттестатом закончил школу, с таким же – один из самых престижных вузов в Корее по специальности "искусство и дизайн", пошёл работать модельером одежды на высокооплачиваемую работу. Сладко стелю, правда? Тогда Чимин уже около года, работал там, когда объявили собрание, где собирались все большие шишки этой компании – директора, инвесторы, спонсоры. В тот день у Чимина с самого утра день не задался: спустившись к своей машине, он обнаружил, что забыл ключи в квартире, а когда приехал на работу, то понял, что забыл ещё и все свои эскизы, которые он брал домой для доработки перед таким важным мероприятием. Слава богу, в тот момент на помощь пришёл его самый лучший в мире друг – Ким, простите, уже Чон Тэхён. С этим товарищем они дружили с самого детства. Все детские и подростковые стадии взросления они проходили бок о бок. Познакомились они, когда столкнулись лбами на детской площадке, желая взять одну и ту же игрушку, криков тогда было будь здоров! Потом оказалось так, что они пошли в одну школу и были одноклассниками. Козни строили друг другу вплоть до выпуска из школы, страдали все – их родители и одноклассники, учителя и даже один раз администрация города. Не спрашивайте, они взяли друг друга на спор, что кто-то из них не сможет разрисовать одну крутую тачку, стоящую у администрации. По всем законам жанра, эта тачка оказалась мэра города. Штраф и запись в личное дело, а ещё их на год заставили драить полы в спортивном зале школы. Там их отношения и потеплели – они напились в состояние нестояния и засосались друг с другом. Им показалось это самым замечательным способом начать их дружбу. Пройдя огонь и медные трубы, они окончили вузы, каждый по своей специальности, и начали колотить свою карьеру. Ну как начали... Чимин начал, а у Кима не вышло сразу. На протяжении всего обучения за ним бегал милый альфа, с большими оленьими глазами и улыбкой кролика, красиво ухаживал, подкатывал как боженька, ну Тэхён и не выдержал – сдался в его сильные татуированные руки, а потом сыграли свадьбу. На тот момент Пак долго ржал над другом и подтрунивал, потому что они вместе серьёзно задвигали огромные речи про важность получения хорошего образования, сколачивании прочного карьерного пути, а только потом уже заводить семью. В итоге самый ярый в таких утверждениях Ким выскочил замуж сразу после окончания вуза, находясь на третьем месяце беременности. Когда Тэхён привёз его эскизы, обматерил всеми известными ему ругательствами Пака за то, что он, между прочим, недавно стал отцом, а его всё так же приплетают к проёбам друга и просят помочь. Отблагодарив Чона горячими словами и расцеловав в обе щеки, Чимин был в полной боевой готовности для того, чтобы представить свой проект, он грезил тем, что его заметят и разрешат организовать модный показ. Решительно направившись в сторону зала переговоров, он в дверях столкнулся с огромным, по его мнению, шкафом. Как оказалось, это директор компании – альфа Ким, чёртов Намджун, – и это же был его истинный. Высокий, статный, широкоплечий брюнет почти два метра в длину, метр в ширину и весом под сотню, с очаровательными ямочками на щеках и пахнущий бурбоном. Пак тогда подумал, что вот они... большие шишки, сливки общества! Такое важное мероприятие, а этот припёрся бухой! Позже, правда, выяснилось, что это природный запах альфы, но это не мешало омеге шутить над ним. И всё это так резко контрастировало с Чимином – полуросликом, метр с кепкой ростом и весом как пёрышко, с запахом спелого персика, нежно-розовые волосы, мягкие пухлые щёчки и губки бантиком, изящные руки, тонкая талия, упругие ягодицы и всё в подобном плане. Пак тогда чуть не свалился на пол, потому что получил дверью в нос от директора компании. Но Намджун ловко его поймал, схватив за руку и вывернув её так, что пришлось в срочном порядке отправиться в больницу делать рентген не только носа, а ещё и руки. «Хорошо, что всё обошлось только вывихом сустава.» – так сказал ему альфа, на что получил гневный взгляд омеги. Чимин, павлин гордый, феерично развернувшись, он покинул кабинет, высоко задрав свой синюшный нос, под него же осыпая ругательствами директора и иногда дёргал больной рукой в порыве эмоций. Не так он хотел познакомиться со своим альфой, не так... С тех пор Намджун стал ухаживать за Паком. Начал приезжать в компанию чуть ли не каждый день, приглашал на свидания, задаривал дорогими подарками, дарил огромные букеты цветов. Чимин держался как мог, вертел носом, фыркал на директора (знал, засранец, что ему ничего не будет), делал вид, что никто ему не нужен, особенно тот, кто разбил ему нос и вывихнул руку. Сколько за эти три месяца пришлось извиниться Киму перед Паком... Он буквально начинал разговор с омегой с приветствия, а следом шли слова раскаяния и то, что он правда не знал, что кто-то был за дверью. Как только директор Ким появился в жизни Чимина, от его характера будто ничего не осталось. Прежний, добрый и чуткий Пак будто исчез – он язвил, вредничал и делал вид, что он сам со всем справится, что помощь альф ему не нужна, а особенно помощь от Намджуна. Альфа тогда тоже был не похож сам на себя – внутренняя сталь на работе рушилась рядом с его любимой врединой. Глаза-сердечки стали постоянным спутником его взглядов на омегу, а повышенное слюноотделение стоило бы начать лечить... Джуна сводил с ума его природный запах персика, который был в самом соку, только тёк не спелый персик, а обычно грозный и серьёзный альфа. При одном только редком взгляде чиминовых глаз на него он плавился из груды металла в медную лужицу, а сознание осыпалось перед его ногами. Правда, Чимин не спешил пользоваться всеми агрегатными состояниями альфы – лужицу вытирал ссанными тряпками, а осыпавшееся сознание сметал поганой метлой прочь от себя. Но когда-то лёд должен был тронуться. Пак, напившись подавителей, вышел на давно запланированное мероприятие компании, стал представлять очередной свой проект перед большой публикой и в процессе его прямо на сцене согнуло пополам от острой боли. Всё это видел Намджун, который сразу же подлетел к нему, окутывая успокаивающим феромоном, аккуратно подхватил ослабевшее тело и унёс к себе в кабинет. Там на них уже и напала пелена похоти. Джун провёл всю течку омеги с ним, а потом они появились в компании вместе – измученный, уставший директор Ким и свежий, сияющий, как начищенная монета, модельер Пак. Притирание друг к другу у них после этого не закончилось, только Чимин стал мягче относиться к альфе. Сказать честно, Намджун его сразу покорил своими головокружительными ямочками на щеках и своей галантностью. Джун никогда не давал понять, что выходки омеги его раздражают или задевают. Его это, наоборот, раззадоривало, и он планировал ещё больше активных действий к неприступной крепости Чимина. Единственное, что раздражало омегу, – криворукость альфы. Намджун был внимательным директором, хорошим лидером и переговорщиком, имел аналитический склад ума. Но как вообще он смог дожить до своих 30 лет с нулевыми навыками готовки и неумением заменить перегоревшую лампочку или приколотить полочку к стене? На это Джун оправдывался тем, что у него было счастливое детство и ему не нужно было всё это делать, так как есть отец, а в крайнем случае – муж на час и прислуга. Ладно ещё это, но у него же постоянно что-то ломается в руках. А вдруг он его сломает? Он же такой маленький, ходи да оглядывайся, чтобы ненароком не наступить. А дальше почти всё как в сказке: первое свидание, не первый поцелуй, знакомство с родителями обоих сторон и предложение руки и сердца. Свадьба проходила со всеми традициями: выкуп омеги, дебильные конкурсы, жаркий секс в машине по дороге в ЗАГС, торжество брачующихся, океан слёз от впечатлительного Тэхёна, наставления родителей, пожелания побольше детишек и отдельное наставление от папы Джуна – держать его сына в ежовых рукавицах, чтобы жизнь медом не казалась. А потом похищение омеги, за что потом, правда, получили все, включая Чимина, потому что Намджун и так весь извёлся: такое важное мероприятие – он наконец-то нашёл истинного в свои-то 30 лет, а тут его похищают и заставляют нервничать уже не молодое сердечко (это он так прибедняется, нихуя у него там с сердцем нет, хоть в космос запускай). Первая брачная ночь и последующее время проходили на Мальдивах, альфа решил достаточно скромно, именно так считал сам Намджун, потому что для него слетать на Мальдивы – это обыденное дело, которое он делает не раз за год, отметить медовый месяц – тёплый песок под ногами, слепящее солнце и море, омывающее берега острова, чтобы омега уж точно не сбежал от него, а ещё тишина и его любимая вредина под боком. Их отношения постепенно теплели, они стали более чутко и трепетно относиться друг к другу, взаимопонимание у них стало, будто они знакомы всю жизнь. Чимин стал более нежным и покладистым, ему было невероятно приятно получать столько любви и ласки от Джуна. Вечер, солнце плыло к горизонту, легкие волны целовали ножки, они вместе лежали на ещё тёплом песке и нежились друг с другом, целовались и обнимались, альфа в его объятиях начинал мурлыкать от разливающихся чувств благодарности и восхищения своим мужем. Когда они вернулись в Корею, всё начало идти ещё интенсивнее, чем раньше. Теперь уже Кима Чимина повысили, и нет, не из-за того, что у него муж – директор компании, а за заслуги! Работы стало в три раза больше, ответственности – также. Пак впахивал до седьмого пота, сильно уставал, слегка похудел из-за того, что стал часто пропускать приёмы пищи, выбирая работу; появились круги под глазами, и в общем он стал больше походить на слоняющееся приведение, нежели на очаровательного прежде парня. Намджуну приходилось вытаскивать того с работы чуть ли не под полночь, угрожая тем, что запретит ему работать. Затем начались обмороки и тошнота, независящая от времени суток, но обо всём этом альфа не знал: Чимин не хотел его волновать. Но рано или поздно он должен был узнать об этом, на что, собственно, отругал своего мужа после очередного обморока и отвёз в больницу. Всё оказалось куда хуже, по мнению Пака: он был беременный, срок – восемь недель. Если посчитать, то прямо в самом начале медового месяца он был уже в положении. Чимин не хотел так рано рожать детей, ему было всего 23 года, «он ведь ещё так молод!». Он хотел стать выдающимся и известным модельером, ездить за границу со своими модными показами, и только после этого обзаводиться детьми. Но, как всегда, у судьбы свои планы. Директор Ким одновременно был вне себя от счастья и обеспокоен за состояние своей пары, потому что тот не щадил себя всё это время, работал на износ. Поэтому, как только ему сообщили радостную новость, они бросили всё и съебались на острова: им обоим нужно было отдохнуть и подумать. Точнее, думать собирался Чимин, а Джун сразу же решил, что он хочет ребёнка от своего любимого мужа. На Карибских островах альфа поддерживал омегу и не наседал с принятием положительного ответа, был всегда рядом и вообще стал относиться к нему как к хрустальной вазе. Намджун искренне любил Чимина, его хотелось оберегать, защищать и никогда не отпускать от себя. Чимин ценил эту заботу и поддержку от альфы, он понимал, что рано или поздно у них всё равно появился бы малыш, а раз всё складывается так, то почему бы и не явить свету очаровательного ребёнка от своего любимого человека? Чимин пять месяцев назад решился родить ребёнка, а когда по прилёту домой и прохождении УЗИ выяснилось, что там вовсе не один, а целых два... два таких же больших, как и их папашка, альфы. На первой ультразвуковой диагностике второй малыш прятался и не выдавал своего присутствия. Намджун тогда упал в обморок от счастья, а бедный Чимин жаловался потолку на несправедливость мира и то, как, по мнению Бога, он будет вынашивать, а потом и рожать сразу двух детей? Он слишком маленький для таких непосильных вещей. Характер его испортился ещё больше, примерно на два вынашиваемых ребёнка под своим сердцем. Он был максимально недовольным такой плодовитостью своего альфы, мало того что при первой встрече тот разбил ему нос, так ещё и в первую беременность Чимина заделал ему двойню. Беременность шла просто прекрасно, не считая вредного Пака, вынашивавшего детей. Малыши развивались согласно сроку, анализы были хорошие, омега вил божественные гнёзда из вещей альфы, ругался матом, когда Джун пытался залезть туда, но разрушал их. У Чимина не было токсикоза и всех других сомнительных радостей беременности, но единственное, что удручало Пака, – это малыши, которые были ни хрена не малыши, потому что были больше для их срока. Зато это компенсировало то, как за ним ухаживали: минимум как за королём, а максимум как за господом богом. Нет, это не он требовал к себе такого отношения, это всё Намджун. Тот скупил из ближайшего книжного почти все книги, посвящённые беременности, ухаживанию за омегой, про все подводные камни и так далее. Ким даже как-то сидел на родительских форумах, но ему там не понравилось, потому что прочтённая им информация из книг разительно отличалась от того, что там советовали, даже сцепился с каким-то из папочек на тему «нужно ли дополнительно принимать фолиевую кислоту во время беременности». Чимин тогда валерьянкой отпаивал красного Намджуна. Ещё он теперь работал почти всегда из дома, а если его личного присутствия срочно требовали, то он оставлял с омегой прислугу или своих родителей. От последних вредина отказывалась, потому что ну что это такое – мотаться им туда-сюда только из-за того, что альфа думает, что без него он обязательно умрёт. Джун учёл все слова мужа и решил пригласить родителей к себе жить. Славных пиздюлей он тогда отхватил от Чимина, конечно... Они сошлись на том, что всегда будет на видеосвязи, а рядом в его отсутствие будет его друг Тэхён. К нему, кстати, альфа относился максимально настороженно, потому что тот был чересчур сентиментальным и впечатлительным: он на их свадьбе залил почти весь зал своими слезами, а тут с ним хотят оставить самого дорогого для Намджуна человека – сомнительная идея, если честно. В итоге, когда беременность прошла экватор, началось самое плохое время для будущих родителей. Начали они с утреннего токсикоза, отбивания внутренних органов и сильного утомления Чимина. Он просыпался утром сначала от того, что играют в футбол его мочевым пузырём, а следом шли рвотные позывы, и он при всех своих оставшихся силах ковылял в ванну. Иногда он будил и Намджуна, но тот, как только слышал кряхтения мужа, сразу же подрывался за сумкой, в которую он ещё на 15-й неделе всё собрал, и к шкафу собираться, попутно набирая водителя. Поэтому лишний раз Чимин старался не трогать Джуна и пытался справиться со всем сам. К 25 неделе всё вроде стабилизировалось, но начались новые приколы – вкусовые капризы: там Пак славно проехался на почти закончившихся нервах Намджуна. То ему в двенадцать ночи захочется драконий фрукт, или, может, селёдочки с яблоками, или творожную запеканку с мясом и вареньем из фейхоа. «Где он, блять, достанет варенье из фейхоа ночью?» – думал тогда директор Ким. Всё остальное он мог сам приготовить или купить в круглосуточном магазине их жилого комплекса. А один раз Чимин заявил, что хочет арбуз... украденный. Да-да, именно честно украденный, потому что он будет вкуснее, ведь альфа вложит свои усилия для добычи этой ягоды. Они поехали на рынок, и альфа подкупил продавца, объяснив их непростую ситуацию, и попросил подыграть для убедительности. Слава богу, что Чимин поверил в это, и они вместе бежали от «злого торговца», ну как вместе бежали... Намджун ковылял, держа на руках беременного мужа и арбуз в придачу. А сейчас они спешили в больницу, и чёрт дёрнул Чимина в очередной раз пошутить над запахом альфы... Тот был уже на грани психического расстройства, он сильно устал от всех беременных замашек, от его вредного характера, а ко всему прочему ещё были завалы на работе, поэтому Джун сделал вид, что обиделся, и пошёл вперёд, не сопровождая своего мужа. А сейчас маленький и круглый Чимин идёт хвостиком за своим длинноногим альфой, придерживая огромный 8-месячный живот. – Ой, ой-ёй-ой, – закряхтел омега. Джун тут же развернулся, и с огромными глазами, в которых читалось искреннее беспокойство, подбежал к Чимину. – Ой-ой, – продолжал кряхтеть он. Пак почти что сразу же раскусил Намджуна и решил действовать проверенными средствами – пиздежом: сделает вид, что ему плохо, а потом... – Они пинаются, – он расплылся в ехидной улыбке, смотря на своего нервного мужа. – Тьфу, блин, напугал! – нахмурившись, Ким посмотрел на Пака. – А нечего обижаться на всякую ерунду! – ворчал омега. – Ты взрослый, замужний человек, а ведёшь себя как меленький, – он грозно топнул ножкой. – Это я веду себя как маленький? – вспыхнул Намджун. – Да это ты что и делаешь во время беременности, так это ведёшь себя как пятилетний ребёнок! Пак снизу вверх посмотрел большими и покрасневшими глазами на мужа и выпятил нижнюю губу. В глазах уже начали собираться слёзы обиды. Он – коротышка, маленький и хрупкий омега, вынашивает огромных для своего тела альф для любимого мужа. Он что, виноват, что стал таким вредным и противным во время беременности? У него гормоны пляшут как бешеные, тело отекло и разнесло, теперь он выглядит как слон, постоянные боли в пояснице и вкусовые капризы. Думаете, он сам хочет так себя вести? Да он сам уже внутренне стреляется от такого своего поведения, но он ничего не может поделать с этим. Он даже сам определиться, что хочет поесть, не может, а куда уже ему до всего остального? Его собственный организм изводит его, а на него кричат из-за того, что он решил через шутку напомнить своему мужу, как он любит его запах. Да, своеобразный способ, но как умеет, другого не знаем. И вот, в следующий момент он уже стоит и навзрыд ревёт, и жалуется небу на такую тяжкую ношу для хрупкого него. Намджун застыл на месте, растерявшись, но, вмиг собравшись, он выпускает успокаивающие гормоны и обнимает мужа за талию. – Не дави на меня, – он ещё больше начинает рыдать из-за того, что чувствует в окутывающем гормоне напряжение, и от этого ему становится ещё хуже. – Маковка моя, – Джун целует Чимина в розовую макушку. – Я люблю тебя, пожалуйста, перестань нервничать, я очень волнуюсь за тебя, – обходит сзади и, опустив руки под живот омеги, и начинает поглаживать живот омеги, стараясь успокоить. Они простояли так ещё некоторое время, за которое Пак успокоился и уткнулся в плечо своего мужа. – Хочешь, я тебя на руки возьму? – он с нежностью заглядывает в глаза омеги. – Нет, – нахмурившись, тихо отвечает Чимин. – Я сам. – Хорошо, маковка моя, – чмок в макушку. – Пошли? – он подал ему свою руку, за которую ухватились, и нелепой пингвиньей походкой потопали в сторону больницы. Эта больница стала уже как второй дом, потому что из-за занудства Намджуна Чимина он туда привозил чуть ли не каждую неделю. Он понимает, что о нём так заботятся, дают понять, что волнуются и за его состояние, и, конечно же, за малышей, но как же уже заебало таскаться сюда... Утро поездки в больницу начиналось с пятнадцатиминутной истерики. Почему именно это время? Потому что на очередную истерику Джун сказал, что тот может максимум пятнадцать минут потратить на свои возмущения, а потом они всё равно поедут в больницу, потому что ему не всё равно на них. Чимин каждое такое утро гневно сквернословит в сторону мужа, кидается в него подушками, а потом всё равно идёт собираться, знает, что эта зануда от него не отстанет. Теперь, правда, собрания не сопровождаются слезами и обращением к всевышнему с мольбами, Пак перешёл на более ёмкое и, как оказалось, действенное - шантаж. Говорит, что если они так часто будут туда-сюда ездить, то он назло родит в машине Кима. И это подействовало, только немного иначе, теперь доктор лично приезжает к ним в квартиру, но анализы всё равно нужно сдавать лично. Когда Хосок, их доктор, показался в их поле зрения, то Намджун поднялся с кресла и учтиво пожал его руку, приветствуя. – Здравствуйте, господа Кимы, прошу в мой кабинет, – блондин поклонился и руками указал на дверь. Чон Хосок был заведующим родильным отделением и очень яркой личностью с запахом перечной мяты, отчего, когда он нервничал, то у окружающих его людей сильно слезились глаза из-за вырабатываемого гормона. Он всегда и ко всем относился с уважением и никогда не давал поводов усомниться в своих знаниях медицины, всем своим пациентам давал свой личный номер телефона и говорил звонить в любое время, если вдруг что не так или они на волнуются из-за чего-то, касающегося течения их беременности. Сейчас он сидел за своим столом и хмурил брови, смотря на листы с анализами Чимина. – Так, ну что, поздравляю, по анализам вы скоро должны родить, – доктор Чон радостно посмотрел на будущих родителей. – Что-то я не вижу в ваших глазах радости, – он слегка нахмурил брови. – Как скоро? У нас же только 36 неделя, – не понимал Намджун, стоя за спиной застывшего Чимина и положив руки тому на плечи, успокаивая. Чимин боялся. Он был совсем не готов к родам, он только свыкся со своим положением, привык разговаривать со своими малышами, советоваться во всём с ними, к пинкам, от которых захватывало дух, и он скорее звал Джуна, чтобы тот тоже успел почувствовать это, даже привык к огромному животу и к постоянно ноющей пояснице. А тут ему опять нужно готовиться, только на этот раз уже к родам. – Всё правильно, но малышей-то у вас двое, это дополнительное давление на матку, и роды раньше срока – совершенно нормальное явление в акушерской практике, – Хосок старался говорить как можно мягче и спокойнее, чтобы лишний раз не нервировать. – Намджун! – Чимин отмер и оживился. – Что, маковка? – он с волнением заглянул в глаза мужа. – Я решил: рожать будешь ты! – заявил он ему тоном, не терпящим возражений. – Э-э, – опешил директор Ким и жалобным взглядом посмотрел на доктора. – Ха-ха, всё в порядке, Чимин-и, мы хорошо подготовимся, у вас будет самая лучшая команда и, конечно же, я, мы будем контролировать каждый этап, – заверял он тревожного папашу. – Вам нечему волноваться. – Намджун! – альфа уже не знал, что на этот раз взбредёт в голову омеге, и слушал его дальнейшие слова настороженно и опасливо. – Я решил, мы будем рожать вместе! Я хочу, чтобы ты присутствовал со мной на родах. Мне жизненно необходима твоя поддержка и твой пьянящий запах. Джун вновь перевёл умоляющий взгляд с мужа на доктора, ища в нём поддержки. – Парные роды? Замечательно! – он так воодушевлённо принял эту информацию, будто его на пикник в парке пригласили, и стал что-то искать в ящиках своего стола. – Сейчас я оформлю необходимые документы на анализы, пройдя которые господин Намджун может присутствовать на родах, – и ободряюще улыбнулся ему. Директор Ким без энтузиазма принял документы и тяжело вздохнул. Он понимал, что Чимину необходима поддержка в таком непростом процессе, но он так боялся, что ударит в грязь лицом, он не хотел показать свою слабость, ему и так будет тяжело, не хотелось бы вызывать вторую бригаду врачей, чтобы те увезли его без чувств, потому что он уверен, что шлёпнется в обморок от счастья, как минимум. Если его любимой вредине он необходим, значит, он будет там, он слишком любит Чимина, чтобы бросать его одного в тяжелой схватке с собственными детьми.

***

После ободряющих слов доктора Чона и всех необходимых рекомендаций они отправились в торговый центр. Чимин резко захотел молочный коктейль, смешанный с шампиньонами. И ведь не откажешь... Хоть и смотреть на то, с каким удовольствием омега поглощает эту блевотину, было крайне тяжело. От столика, за который они присели, чтобы Пак отведал сей заморский напиток, мгновенно разбежались все люди, потому что не смогли спокойно на это смотреть. Они направлялись к машине с десятками пакетов, которые нёс Намджун после посещения всех детских магазинов торгового центра, когда кто-то жалобно пискнул, и звук эхом разнесся по крытой парковке. Ким резко обернулся и взглядом наткнулся на Пака, застывшего на месте, будто пытавшегося понять, откуда был звук, прислушивался. Звук, больше походивший на жалобный писк, вновь повторился, и Чимин, определив примерное нахождение, побежал в ту сторону, а Джун последовал за ним. Весьма резво его беременный муж метался мимо припаркованных машин, ища источник писка. И когда он скрылся за очередным поворотом, а потом последовал восторженный возглас и нечленораздельная речь, альфа заволновался и скорее побежал к нему. Картина, которую застал директор Ким, такова: Чимин, сидевший на грязном асфальте и расставив ноги в стороны, сюсюкался с чем-то маленьким и пушистым. Омега, заметив застывшего в немом вопросе альфу, махнул ему рукой, чтобы тот подошёл ближе, и показал ему крохотного рыжего котёнка. – Мы же его заберём к себе? – он глазами, как у кота из Шрека, посмотрел на Намджуна и выпятил нижнюю губу. – Маковка моя, – он помог встать мужу и отряхнул ему штаны от пыли. – Может, не нужно? У нас у самих скоро появятся такие крошки, тебе будет тяжело за всеми ухаживать. Пак резко заморгал, и на глазах начали выступать слёзы: он был в секунде от истерики и осознания несправедливости жизни к братьям нашим меньшим. Ким обреченно выдохнул, обнял вредину за плечи и, коротко кивнув, соглашаясь с участью. В крайнем случае, они наймут няню для всех них.

***

Когда они прибыли домой, Намджун шёл первым и неожиданно застыл на месте, а Чимин, который плёлся хвостиком за ним, мило щебеча с котёнком, врезался тому в спину. Зайдя в квартиру, он наткнулся на огромный розовый чемодан, а со стороны кухни слышалось ворчание и перебирание чего-то металлического. В то же мгновение в зал выглянул высокий, широкоплечий и недовольный омега, держа в руках сковородку. – Вот как ты меня встречаешь, значит... – начал тот, агрессивно направляясь к альфе. – Джин-ни! – воскликнул Джун и развел руки для объятий. – Какими судьбами? Как ты попал в мою квартиру? – Джун-ни, братец! – омега на глазах подобрел и заключил брата в крепкие объятия. – Да я проездом тут, родители ключи дали. Кем у тебя тут пахнет? Ты наконец-то завёл омегу? – он ласково дразнил его. – Давно уже, мы же тебя на свадьбу приглашали! – возмутился Намджун. – Он там, – он большим пальцем указал себе за спину. Сокджин резко отодвинул в сторону Джуна за плечи и посмотрел куда-то дальше, чем нужно. Он никого перед собой не увидел и начал уже подозревать у себя расстройство обоняния или шизофрению у своего брата. – А где? – замешательство читалось в его глазах. – Кхм, – послышалось намного ниже, чем смотрел Джин. Он резко опускает взгляд и натыкается на недовольного и круглого парня, который что-то держит в руках. – Мать моя волшебница! Это что такое? – воскликнул он и схватился за щёчки Чимина, слегка потрепав их. – Какой ми-илы-ый, – протянул он, с восхищением смотря на такое милое создание и заключил того в объятия. Чимин, опешив от такого напора в свою сторону, вырвался из цепких ручонок и с укором посмотрел на мужа. – Это Ким Сокджин, мой старший брат, – Намджун понял, что от него хотят, и поспешил объясниться. – А это кто тут у нас, – визжал Джин, обнаружив котёнка в руках у Пака. – Можно? Пак, смерив неожиданного гостя подозрительным взглядом, будто пытаясь понять, можно ли ему доверять, и решил, что если тот захочет напакостить, то сковородка лежит совсем недалеко от него, и передал котёнка Сокджину. Тот умилённо взвизгнул, почти как рыжий комок пару часов назад на парковке, и стал своим носом тереться о нос котёнка, при этом говоря что-то нечленораздельное. – Помоги, – Чимин уселся на пуфик, стоящий в коридоре, и выставил ноги перед Намджуном. – Как вы его назовёте? – с искорками в глазах спросил Джин, держа в руках рыжий комок. – То есть тебя интересует, как мы назовём котёнка, которого нашли буквально час назад, а не твоих будущих племянников? – возмутился Джун, снимая ботинки с Чимина. Сокджин смерил брата оценивающим и недовольным взглядом, а затем ответил: – Вот как родятся, тогда и узнаю. А то сейчас вы мне одно скажете, а потом, когда я уже привыкну к именам своих племянников, в роддоме вы скажете совершенно другое. Нет уж, я сосредоточусь на настоящем. Так как? – с вопросом в глазах он продолжал смотреть на брата и аккуратно гладить котёнка. Чимин и Намджун переглянулись, что-то прочитали в глазах друг друга. «Твоя находка, тебе и мучиться с именем.» – твердил взгляд альфы. – Я устал, завтра нареку именем, – заявил Пак. – А сейчас я хочу в тёплую ванну и массаж ножек. Вечер опустился быстро за домашними хлопотами и разговорами. Джин вовсю рассказывал о своей последней поездке в Россию. Удивлялся кислым минам работников кафе, людям, что могут прямо в лоб сказать о тебе всю правду-матку, а также и восхищался Красной площадью, русской культурой и удивительным фактом, замеченным за русскими: ты им везде и всегда друг. Хоть вы и познакомились час назад, а для человека оттуда ты уже: «Друг, две тысячи семьсот рублей займи до завтра». Никто ему эти деньги не вернул, сказали, проблемы неожиданные возникли, вернут потом. Но даже это не смогло отбить общее впечатление о такой большой и необъятной стране, как Россия. Чимин проникся к Джину, и под конец вечера они уже сидели в обнимку и выбирали, куда поедут всей семьёй после того, как он родит, оправится и когда дети подрастут. Сокджин с осторожностью гладил большой живот Чимина и приговаривал, что это будут самые очаровательные альфы, потому что их отец сам был тем ещё чудом в детстве, да и сейчас. Только сейчас он обзавёлся компанией и дорогими вещами, строя из себя большого самостоятельного мальчика, но для Джина Намджун всегда будет младшим братом, который в десять лет с грязными штанами гонялся за крабиками на пляже, а потом те поймали его палец, отчего тот ещё где-то год жаловался на это.

***

Чимин проснулся от ноющей боли внизу живота и, подумав, что это могут быть очередные тренировочные схватки, не стал сильно беспокоиться и будить Намджуна. Он доковылял до кухни, заварил себе чай с ромашкой, чтобы утолить жажду, и, когда он уже собирался обратно в спальню, его поясницу прострелила острая боль, и пол под ним резко намок. – Ким Намджу-у-ун! – завопил на всю квартиру Чимин, держась за низ живота. – Поднимай задницу! Я рожаю! Намджун, что до этого мирно спал и видел седьмой сон, подскочил с кровати и побежал на крики мужа. – Маковка, о Господи! – он суетился вокруг омеги, спросонья не зная, что делать. Вот так, готовишься всю беременность, реагируешь на каждый шорох, а тут он просто потерялся. – Одежда. Сумка. Документы, – чётко проговорил Чимин и резко махнул рукой в сторону. – Вперёд! Альфа впопыхах оделся, захватил сумку для роддома и набрал водителя. Натянул на возмущающегося Чимина в розовой пижаме тёплое пальто и на руках донёс до машины. Когда они уже отъезжали от дома, то он спохватился о забытых документах и побежал обратно за ними. Пак всё это время проклинал всех на свете и сетовал на несправедливость мира. Корчился от болезненных схваток, пронизывающей боли в пояснице, животе и копчике. Его тело буквально пополам рвалось. Малыши явно хотели появиться на рассвете этого дня и не часом позже. Пока Намджун бегал в квартиру, то набрал Хосока и судорожно объяснил всю ситуацию, на что получил чёткие указания и сказал, что уже ждёт их. Пока они ехали до роддома, то Джун помогал как мог Чимину: они вместе дышали сначала медленно и глубоко, а потом по-собачьи; засекали время схваток; потом альфа шептал успокаивающие слова, массировал спину и старался не паниковать сам. Когда они подъехали, то их уже встречал Хосок со своей командой. Чимина переложили на каталку и отвезли в родильный зал. Как только его увезли, у Намджуна помутилось сознание, и он на гнущихся ногах дошёл до кресла и плюхнулся в него. Он уже мысленно заказывал коньяк дохулионной выдержки, потому что без неё он боялся не справиться, как к нему подошла медсестра. – Вы Ким Намджун, и ваш муж Ким Чимин, который сейчас рожает? – она посмотрела внимательно на альфу. – Да, это я. – У вас парные роды, прошу пройти со мной, – она со сталью во взгляде посмотрела на него, развернулась и кивнула, чтобы шли за ней. К мысленному списку Намджуна, в котором первым пунктом значилась бутылка коньяка, добавилась ещё одна. Пока альфу готовили, измеряли температуру, надевали халат, шапочку и медицинскую маску, то буквально за стенкой слышались крики, многочисленные маты и даже угроза расправы над плодовитым альфой. Когда Намджун вошел в родильный зал, он увидел Чимина, окруженного лучшей бригадой врачей. Рядом с ним, в таком же медицинском костюме, как у самого Намджуна, стоял Хосок, склонившись над омегой. Пак, почти алого цвета, полулежал в акушерской кровати и гневно посмотрел на вошедшего мужа. «Три бутылки коньяка», – пронеслось у директора в мыслях. – Чимин-и, солнышко, дыши глубже и перестань сквернословить, у нас скоро уже уши в трубочку свернутся, – Чон мягко всё это проговорил и начал вдыхать и выдыхать вместе с омегой. – Вот так, правильно, молодец, продолжай. А ты чего там встал как вкопанный? Шуруй сюда, – он обернулся и сказал это в глаза Киму. Намджун осторожно приблизился к Чимину и нежно взял его руку, стараясь вложить в это прикосновение всю свою поддержку и заботу. Пак перехватился за запястье Кима и сжал его с такой силой, что у альфы расширились глаза от неожиданной силы своего мужа. – Дыши, Чимин-и, вдох, – Хосок вдохнул вместе с ним, задержал дыхание, а потом: – Вы-ыхох, ты большой молодец, – он мягко поддерживал его. – А теперь тужься, будто пытаешься сходить в туалет по большому, давай, у тебя получится. Чимин начал изо всех сил тужится. Он держался за руку альфу, опираясь. Его ноздри широко раскрывались, а лицо искажалось из-за напряжения и злости. – Маковка, ты самый лучший, такой сильный, такой любимый. У нас получится, дыши, радость моя, – Намджун поддерживал Чимина, гладил его по вспотевшим волосам, целовал в висок и шептал успокаивающие слова ему на ухо. Спустя какое-то время Хосок засуетился, что-то сказал про то, что головка показалась, а потом у Намджуна подкосились ноги, но ему не дал упасть его муж, намертво сжимающий кисть руки, так что пальцы и ладонь уже начали окрашиваться в багровый цвет. Он, как мог, поддерживал Чимина, целовал его розовую макушку, поглаживал по руке и сам старался не паниковать. – Первый готов, – радостно объявил Хосок и поднял над Чимином маленькое красное тельце, а потом мягко шлёпнул его по попе, и малыш закричал. Потом его унёс акушер на взвешивание, мытьё и пеленание. Чимин смотрел на своего маленького альфу с большой любовью, а потом перевёл нежный взгляд на Намджуна. В его глазах читалась гордость, смешанная с любовью, а потом его лицо вновь исказилось болью, и он начал материть всё вокруг и угрожать расправой. – Чимин-и, не сдаёмся, у нас с тобой ещё один карапуз на подходе, дыши как я показывал, – они вновь вместе вдохнули, задержали дыхание и оба выдохнули. – Вот так, молодец, давай, – Хосок поддерживающе гладил его по внешней стороне бедра и направлял. Ещё пару схваток, потуг, и Чон вновь начал говорить о том, что головка малыша показалась, и врачи вокруг опять засуетились. – Чимин-и, тужься, не расслабляемся, – омега тужился как мог, стал вновь напрягать мышцы, и через пару минут послышался крик второго малыша. – Вот так, ты большой молодец. Второй готов, – Хосок поднял второго альфу над Чимином. Намджун ещё на первом понимал, что он закончился, он уже чувствовал фантомные боли в районе сердца и волнение, смешанное с предвкушением. Но когда появился второй малыш, у альфы сдали позиции, и он шлёпнулся в обморок. – Так, этого убрать отсюда и привести в порядок, – Хосок кивнул кому-то из своих коллег, которые сразу же подбежали к нерадивому папаше, и они унесли альфу из родильного зала прочь. Чимин уже мысленно лежал в мягкой кровати и отдыхал, когда его тело вновь прострелила острая боль. Он непонимающе уставился на Хосока, который передавал второго малыша акушеру. – Так, сейчас плацента, всё хорошо, также тужимся, – он старался звучать как можно успокаивающе и не выдавать своего волнения, потому что плацента не должна отдавать такой болью. В родильном зале всё больше стало пахнуть перечной мятой, от которой у всех вокруг начали слезиться глаза. Врачи пару раз обеспокоенно переглянулись и посмотрели на Хосока. Тот взглядом дал понять, что не нужно волноваться и действуем по плану.

***

Когда врачи привели в чувства Намджуна и убедились в его стабильном состоянии, они вернулись к роженику. Ким сидел на кресле и ликовал. Он стал отцом двоих альф. Они с Чимином стали родителями. Он начал вспоминать, как они впервые встретились, затем ворчание омеги в больнице и как тот с гордо поднятым носом ушёл из процедурной, сделав вид, что обиделся. Потом он вспоминал, как ухаживал за Чимином, каким вредным тот был и каким нежным стал, когда они сблизились. Свадьба пролетела перед глазами, затем их медовый месяц и момент, когда они узнали о беременности, а потом и о втором малыше. Альфа тогда был на седьмом небе от счастья, не мог поверить, что судьба была так благосклонна к ним. Сразу два ребёночка. Намджун почувствовал, как слёзы начали жечь глаза, и одна капля скатилась по щеке, оставляя солёную дорожку. С двадцати лет он мечтал стать отцом, искал подходящего омегу. Не просто для вынашивания детей, а для совместной жизни, для любви. Пока Джун был в своих мыслях, он не заметил, как из родильного зала показалась медсестра и громко сказала: – Счастливый отец троих деток, пройдите в палату, вас ожидает ваш муж. Намджун сначала подскочил, а потом, услышав «троих», сел обратно. У него всего двое альф. «Вот же попал муженёк, сразу трое родилось.» – он усмехнулся про себя и огляделся по сторонам. Он был один в коридоре. Тогда кому она говорила? Медсестра, не получив отклика, скрылась за дверью родовой и через минуту появилась с планшетом в руках, хмуря брови, когда читала информацию. – Ким Намджун, – она подняла глаза от планшета и встретилась с огромными глазами альфы. – Поздравляю, у вас тройня. Двое альф и маленькая омежка. Директор Ким боялся пошевелиться от шока, а когда осознал, что ему нужно пройти в палату к своему мужу, который с трудом смирился с двойней, а тут такая ситуация... Альфа не понимал, что лучше: спиться, скуриться или зайти к Чимину в палату. Намджун на гнущихся ногах зашёл в палату и столкнулся с... Чимин лежал на больничной кровати, прижимая к груди маленький свёрток и смотрел на него с нежностью и любовью. Как только Джун зашёл, омега окинул его таким же взглядом. – Смотри, маленькая омежка, – Чимин искрящимися глазами указал на свёрток у себя в руках и кивнул, приглашая подойти ближе. Джун осторожно приблизился к мужу и взглянул на маленькое пухлое личико с шапочкой на голове. Малышка была копией Чимина: пухлые розовые губки, глаза полумесяцы, когда она улыбнулась, увидев Джуна, а также еле заметные ямочки на щеках. – Наён, как тебе? – спросил омега, внимательно заглядывая в глаза Намджуну. – Мне нравится, а как назовём остальных? – он подошёл к люлькам, в которых лежали маленькие альфы. Те были уже копией Намджуна, с такими глазами, носом и формой лица. Чимин на минуту задумался, а потом предложил: – Ёнджун и Сону? – омега вопросительно взглянул на альфу. – Прекрасно, – Джун широко улыбнулся и поцеловал мужа в висок. – Люблю тебя. – А я люблю тебя больше, – фыркнул Чимин.