Крыло Ангела

2. Хорошенькая блондинка вспорхнула со скамейки и подошла к появившемуся из подъезда невысокому парню. Для этой сибирской глуши его внешность была необычной: смуглая кожа, жёсткие тёмные волосы, которые проще было почти полностью состричь, чем уложить, и совершенно удивительные, тёмные как ночь, азиатские глаза. Родители посмеялись над неславянской внешностью сына, припомнили казахского прапрадедушку, докочевавшего с табуном лошадей до южной Сибири, да так и оставшегося в России. Зато имя выбрали самое славянское, чтобы уравновесить поразительно сложившиеся гены. Ванечка был единственным долгожданным сыном уже немолодых супругов. Когда с бездетностью уже смирились, произошло чудо. «Бог нам сыночка подарил» - говорила мама, и если бы она догадывалась, насколько оказалась права! Хлопот родителям Ваня не доставлял. Болел редко, капризничал ещё реже. Сразу будто родился взрослым – в три годика сам одевался, сам ел, сам убирал игрушки. И вообще всё «сам». И играл, и гулял, не любил компанию ни детскую, ни взрослую. В столицах бы уже затаскали мальчишку по психологам и «расстройство аутического спектра» в карточке мигом привлекло бы внимание всех заинтересованных и не очень. А так – повезло, городок небольшой, никто «особенных детей» не выделял. Перед школой психолог убедилась, что голова у мальчика работает, картинки складывает правильно, знает побольше ровесников, просто спокойный и неконфликтный ребёнок, для педагогов – находка. Все бы дети такими были, глядишь, и нервы учительские остались крепче. Читал Ванечка очень много и почему-то нравились мифы про разных Богов или книги о путешествиях. Во все библиотеки был записан, позже Википедию открыл. Учился хорошо, легче всего давались языки, без проблем поступил на иняз в областной универ. Лето почти закончилось, назавтра планировал автобусом уезжать заселяться в общагу. Но тут подружка предложила поехать вместе с её родителями на машине. Ваня и сам бы вполне справился, но девчонка его почти уговорила. Решили пойти погулять, обсудить детали. Подружка, кстати, звалась Машенькой, с детского сада дружат, живут в соседних подъездах. Ну как дружат – Маша опекала молчаливого мальчика и была будто переводчиком между Ваней и окружающими людьми, потому как была девочкой решительной и Ванино настроение считывала сразу. Родители даже надеялись, что от такого взаимопонимания и любовь у них случится, не сейчас, так позже, не зря же в один город поступали. Иван да Марья – чего тут непонятного. Да только какая любовь, если вместе на соседних горшках сидели, вместе ветрянкой болели, и вместе в столовке сырниками отравились и домой еле дошли, обблевав все кусты по дороге. Никакой романтики и трепета – кореша они и есть кореша. Ну это Ваня так думал. А вот у Машеньки по весне что-то в голове щёлкнуло, может, корейских дорам пересмотрела, может, время пришло… Стала она на друга детства как-то по-другому смотреть, словно оценивала. Стала капризничать, внимания требовать, ресницами трепетать и вздыхать, намекая на что-то. Пока доучивались и сдавали экзамены, разбираться было некогда. А вот летом… Ваня терялся и прямо спрашивал о причинах недовольства – ты заболела? туфли жмут? есть хочешь? Маша ещё больше обижалась от таких вопросов, и рядом с парнем глаза закатывала уже постоянно, а не пару раз за вечер. Вот и сегодня договорились пойти в парк в шесть, Ваня вышел минута в минуту, а барышня уже капризно губки поджала, сердится, что пришлось ждать. Это непонятное недовольство фонило весь вечер, будто серьги у Маши были не с демократичными фианитами, а с радиоактивным ураном. Сидели мальчик и девочка на старых качелях в глубине парка, разговор не клеился. И тогда Иван прямым текстом спросил, что опять он сделал не так, красавица тяжело вздохнула и упрекнула: - Дурак ты, Ванька. Я тебя, может, люблю давно, а ты вообще ничего не замечаешь. В парикмахерской полдня просидела, чтобы «солнечные блики» на локонах, духи новые уже неделю, стараюсь-стараюсь... А ты!... Ваня, как любой бы на его месте, начал присматриваться и принюхиваться. Но ничего особенного в подружке не замечал – те же светлые волосы, платье – тоже светлое, ничего особенного… Растерялся парень, совсем же ничего не предвещало. Похоже, завтрашняя совместная поездка срывалась. У них и разговоры были о заселении в общагу, хорошо бы поближе друг к другу, мамам спокойнее. Сто километров всего от дома, на выходные бы приезжали. Какие-то совсем обычные дела обсуждали. А тут… - Как ты меня любишь? – уточнил Иван растерянно. - А вот так! – Маша вскочила с качелей, повернулась к сидящему парню, наклонилась и зло поцеловала в губы. Потом ещё раз, будто точку поставила. - Понял теперь, как? И не ходи за мной! - девочка стремительно удалялась по дорожке, локоны подпрыгивали по плечам. И солнце в них играло то ли настоящее, то ли действительно, из парикмахерской. Ваня стёр с губ клубничную липкость и решил ещё посидеть в парке. Подумать, как возвращать дружбу, и получится ли… Не то чтобы он был против любви, вот у родителей она есть, долгая и какая-то лёгкая. Ваня даже ощущал себя немного лишним, когда мама и папа так иногда смотрели друг на друга… Или, когда смеялись над чем-то, или, когда мама плакала над книжкой, а папа её шоколадками угощал, утешая. «Вот бы такую любовь!» - мечтал парень, чтобы без обид и недовольства. Чтобы не было чувства, как будто он не дотягивает до чьего-то идеала или не знает правил игры, в которой уже все продвинулись, а он всё ещё новичок. Ваня неторопливо раскачивался, цепляя песок кедами, на аллеях зажглись фонари, шумели листья на ветру, поскрипывали качели. И как-то внезапно парень понял, что прямо сейчас прощается с детством. С этим парком, где столько времени пробегал, с родным городом. И что ждёт дальше? Какая она, взрослая жизнь? Иван давно замечал за собой это странное чувство тоски, внезапно накатывающее, казалось, без особой причины. Будто потерял что-то, и найти никак не может. Или сны эти странные, как бродит он по стеклянному лабиринту, ищет кого-то… Кого? Или вот языки учит – легко, как будто не с нуля, а просто вспоминает, как раньше на них говорил. Никому про это не расскажешь, и так вон за азиатскую внешность дразнили по-всякому, а тут ещё и признаваться, что иногда чувствуешь себя инопланетянином? Друзей близких нет, с Машкой вон непонятно получилось… Иван всегда одиночкой себя чувствовал, хотя вроде и общался со всеми, но дистанцию держал. А ещё в пятом классе на футболе ему мячом по голове прилетело. Ваня тогда отключился ненадолго, пришлось даже скорую вызывать. Пока его не привели в чувство, мальчик «блуждал» где-то над мирами. Чудились какие-то пирамиды, зелёные леса, и смутный образ большого существа с красными волосами… И жарко было рядом, и всё равно хотелось приблизиться и прикоснуться. Он шёл к нему, даже звал по имени, искал… А в это время напуганные одноклассники смотрели на Ваньку, неподвижно лежащего посреди футбольного поля, бледного до синевы, и не верили, что он когда-нибудь очнётся. После этого решили странного пацана не трогать вообще, мало ли, вдруг опять навредят случайно? Тут Иван и почувствовал всю прелесть своей обретённой обособленности – никто не пристаёт с глупостями, поручениями не напрягает. Списать даёт без проблем, а вот объяснений, как решил задачу, от него не ждите. И вообще, если ни о чем не спросить, мог целый день в школе провести молча. Ну разве что учителям отвечал и с Машкой разговаривал, ну тут больше в роли слушателя выступал, потому что трещала она за двоих. А вообще подружке очень нравилось, что Ванька только с ней дружит, значит она – особенная. Помимо удобного уединения у того случая с мячом было ещё одно последствие: иногда начинала мучительно болеть голова, его даже с уроков без вопросов отпускали. Но врачи не находили ничего серьёзного, обычные последствия сотрясения, и рекомендовали покой и свежий воздух. Так Иван и дожил до своих восемнадцати лет, как сказали бы те же психологи - интроверт на сто процентов. Ваня пытался представить, как ему придётся вливаться в новый коллектив, и у него начинала привычно болеть голова. Снимать жильё в одиночку было дорого, так напрягать родителей парню не хотелось. Заработанное за лето ушло на ноутбук и новые вещи, чтобы не выглядеть тупо среди студентов. Ваня решил пожить для начала в общаге, разобраться с учёбой, а потом обязательно найти подработку и съехать одному на квартиру. Будущее рисовалось не очень радужным, но вполне приемлемым. Вдруг порыв ветра раскачал соседние качели, с которых убежала недовольная подружка, Ваня повернул голову и … глазам не поверил: - Ангел?..