Никогда

      В кабинете душно и немного пыльно, всё кажется бледным — прикрытые занавески, через которые проглядывает холодное солнце, пустые шкафы и потёртый диван. Всё кроме Су Гана. Он как яркая неприглядная клякса на чистой тетради, такой же резкий в контрастах. Су Ган затягивается сигаретой, сидя на диване. У Джин Хёна место в первом ряду на это зрелище — чужие колени. Он пытается не смотреть вниз или в глаза(он хочет закрыть их, зажмуриться, но в прошлый раз, когда он попытался это сделать, Су Ган едва не выдавил глаза, запретив делать так снова), ноги сводит судорогой от его потуг сохранить темп и равновесие. Он цепляется руками за подол своей белой рубашки(он избегает лишнего контакта с Су Ганом, тот не запрещал его трогать, но от этого только хуже), тянет края вниз, пытаясь незаметно прикрыться, хоть это и мало помогает. Ему хочется плакать. Быть где угодно, хоть сидеть на самом скучном уроке на свете, хоть бродить по улицам, лишь бы не здесь. Подобные мысли заставляют его запинаться как бы он не пытался удержаться.       Су Ган выпускает дым ему прямо в лицо, прожигая его взглядом, — Двигайся нормально.       Опускает окурок на чужое бедро, вдавливая его с силой. Боль принуждает содрогнуться, сжаться сильнее. Су Ган издаёт довольный звук, который его мозг не способен зарегистрировать до конца, он замирает на мгновение, приходя в чувства, когда чужие руки оказываются на бёдрах, нажимая большим пальцем на новенький ожог. На глаза наворачиваются слёзы, но Джин Хён возобновляет движения почти сразу же. Ему даже страшно представить, что будет если он этого не сделает.       Су Ган поддаётся навстречу толчкам, ритмичный темп сменяется на хаотичные толчки. Джин Хён знает, что это значит, пытается мысленно подготовиться. Он плотно прижимает бёдра Джин Хёна к своим кончая, окатывая чужие внутренности волной тепла. Джин Хён думает, что его стошнит прямо на чужую форменную рубашку и после этого он больше никогда не покинет кабинет живым. Су Ган тянет его за волосы в сторону, спотыкаясь о чужие ноги, Джин Хён скатывается на пол рядом с диваном. Су Ган кажется в хорошем настроении — ему велят одеться, оставляя одного.       Наученный опытом Джин Хён даже не пытается протереться, трусы противно липнут к коже напоминая о только что случившемся с новой силой. Его ноги трясутся от напряжения, ему кое как удаётся натянуть брюки и обувь прежде чем направиться на следующий урок.       Коридоры ещё полны, звонок на урок ещё не успел прозвенеть, но никто не обращает внимание на Джин Хёна, скользят взглядом мимо него стоит им наталкнутся на его потрёпанный вид. Он проходит мимо учителя Со Ши Мин даже не взглянув на неё, игнорируя её обеспокоеный взгляд. Ему стыдно смотреть ей в глаза после всего этого.       На мгновение мимолётное облегчение одалело его, эгоистичная радость того, что его страдания окончены, что Су Ган нашёл себе новую игрушку поинтереснее. Радость была очень быстро пресечена самим Су Ганом, который продолжал его держать рядом, из-за этого его окатило таким жгучим стыдом по отношению к ни в чём не повинной временной учительнице, она ведь всего лишь пыталась ему помочь, а в итоге сама же нарвалась на огромные неприятности. Джин Хён ведь сам просил её помощи, даже если знал, чем на самом деле это закончится. Отчаянная попытка спастись, что его перестанут избивать, зажимать в углах, угрожать его близким людям. Даже если всё это спланированно Су Ганом. Он хотел бы этого чуда, чтобы она могла что нибудь сделать против компашки Су Гана и его связей.       Его ухо пульсирует от воспоминания о чужих зубах, впивающихся в хрящик, прямо напротив учительской, на виду у всех стоит лишь чуть повернуться кому либо и это тут же увидят. В тот день после уроков его жали к тому же столу, за которым он плакал перед учительницей Ши Мин, вдавливая щекой в полированную поверхность стола. Чужой вес давящий на него в тот день был особенно удушающим, в особенности из-за кабинета, это самое открытое место которое выбирал Су Ган. Стол прикрывает лишь невысокий книжный шкаф и пара растений, едва ли закрывая обзор окошка в коридор. Вокруг тихо, не считая скрип стола и сбитое горячее дыхание в его ухе. Пока не раздаётся шаги по коридору, Джин Хён бросает взгляд в сторону оконца.       — С-су Ган, кто-то идёт, — он говорит полушёпотом, пытаясь сжаться, инстинктивно пытаясь отодвинуться от окна, но вместо этого лишь сильнее насаживается на чужой член, из него вырывается тихий скулёж, Су Ган не двигается с места.       Су Ган обращает взгляд на коридор, в котором виднеется женщина в жёлтом кардигане. Он смеётся ему в ухо, хватает чёлку Джин Хёна в кулак, приподнимая его голову.       — Ну же, позови на помощь учителя Со. Думаешь она поможет тебе? — Су Ган вжимается в его висок, шёпот вызывает дрожь, а смысл слов давит, — Поможет тебе избавиться от меня?       Они оба не отрывают взгляд от идущей фигуры, Су Ган замедляется, но не останавливаеться, ему нет дела до того застанут их или нет, в отличии от Джин Хёна. Они продолжают наблюдать за Со Ши Мин пока та не пропадает из виду.       — Смотри ка, даже не посмотрела на тебя, — Су Ган прижимается губами к уху Джин Хёна, — как не повезло, ты никогда не сможешь уйти от меня.       Чужой смех клокочет в его голове эхом, когда зубы впиваются в ухо снова. Вот она. Безнаказанность власть имущих.       Даже сейчас все игнорируют его состояние каким бы очевидным оно не было. Сидя за партой, влажность светлых брюк ощущается ещё сильнее. Мысль о том, что все это видят, в том числе и учителя, но никто ничего не делает, его убивает. Зрение затуманивается от не пролитых слёз лишь на мгновение прежде чем он потирает глаза. Не стоит плакать здесь.