***
30 июня 2025 г., 16:22
Саске посасывал леденец на палочке, громко причмокивая. Издевательски громко. Наруто сидел, отвернувшись, кривя обиженно губы, насупившись и нахмурив брови. Он тоже хотел попробовать сладость деревни скрытого облака.
Круглые разноцветные леденцы на палочках с фруктовыми и ягодными вкусами привез в деревню бродячий торговец. У него их было, казалось, много. Он выуживал сладость из бесконечной сумки, отдавая всего за каких–то пятнадцать рё. Дешево, сладко и вкусно – торговец лихо пронзил три цели одним броском сюрикенов, и уже на следующий день после продажи первого леденца у его ларька столпилась вся детвора Конохи. Сладость распространялась по деревне быстрее заразного вируса, и опытные шиноби начинали подозревать, что леденец – вражеское секретное оружие медленного действия, способное захватить целую страну. По заданию хокаге, взрослые скупили несколько штук и в лабораторных условиях протестировали заморскую сладость. Пришли к выводу, что действительно вкусно и безопасно. Торговцу дали разрешение на продажу, но оно, к тому моменту, уже не требовалось. Все конфеты закончились. Под жалобные взгляды и вздохи: «Проверьте ещё раз сумочку, пожалуйста, вдруг на дне всё–таки одна штучка завалялась» торгаш покинул Конохагакуре и отправился дальше в свои странствия.
Наруто Узумаки разочарованно стоял у ворот и взглядом провожал удаляющуюся фигуру мужичка. Он очень–очень–очень хотел попробовать леденец. Но, как назло, в карманах не было даже двух рё. Деньги должны были прийти со дня на день, и мальчишка выпрашивал их, как мог. Оббивал пороги резиденции хокаге, нагло пробирался по коридорам в поисках денежного хранилища, потом не раз был выпровожен взашей. Кричал, просил, умолял выдать пятнадцать рё в счёт получки. Глупые взрослые ухмылялись, пожимали плечами и говорили только: «Терпи».
Друзей у Наруто не было. Родителей и просто родных тоже. По достижению пяти лет он считался самостоятельным и был выдворен из приюта. Хокаге выделил крохотную квартирку в общежитии, назначил ежемесячное пособие. И казалось, Наруто всего хватало. Разве что совсем немного, чуточку, капельку, самую малость человеческого тепла.
Сейчас бы этот человек его утешил, приободрил. А ещё лучше, дал бы пятнадцать рё на покупку сладости.
Раздосадованно пнув попавшийся под сандалию камень, парнишка поплёлся вдоль улицы. Ему встречались знакомые лица: дети, с которыми он вместе учился в академии шиноби. Завидя Наруто, они быстро ретировались, даже не давая возможности озвучить просьбу.
На резко опустевшей улице остался стоять Акимичи Чоуджи. Тот ещё охотник до сладостей и всяких вкусностей! Наруто не то чтобы был с ним в приятельских отношениях, Чоуджи дружил только с ленивым (и жадным) Шикамару. Но всё же мог иногда подойти, попросить угостить чем–нибудь и даже получить немного лакомства в ответ на просьбу.
Огонек надежды зажегся в голубых глазах, и мальчишка подбежал к однокласснику, приветственно крича и махая руками:
– Йо, Чоджи!
– А–а, Наруто, – бросил пухляш в рот чипсинку. – Что–то хотел?
– У тебя не найдётся этого... – замялся Узумаки. Название сладости он не знал. Неловко запустив руку в золотые вихры волос, попытался объяснить, – ну, этого... леденца... такого круглого, на палочке.
– Леденца? На палочке? – глаза Акимичи загорелись огнем. Мальчишка облизался, вмиг позабыв про чипсы. Он явно воображал, как пробует заморскую сладость. А может быть вспоминал вкус, уже успев опробовать.
Наруто не смел потревожить Чоуджи. Пусть насытится фантазией, лишь бы поделился!
– Нет, извини, Наруто, у меня леденца нет, – вернулся из фантазий приятель, и занесенная ко рту рука с чипсинкой отмерла, проложив идти по ранее заданной траектории.
– Чоуджи, может у тебя есть пятнадцать рё? – продолжил канючить Наруто. Он не готов был сдаваться так рано!
– Да, конечно!
Чоуджи залез в карманы, шаря. Долго, тщательно шаря. Но в итоге вывернул их наизнанку, показав свою скромную находку – оторванную от футболки пуговку.
– Прости, Наруто, кажется, у меня не осталось денег.
Узумаки разочарованно вздохнул. Грусть и тоска затопили юное сердце, и он ни с чем ушёл домой.
А на следующий день к нему лично явился Хокаге с конвертом денег. Попросил тратить их более благоразумно, чтобы хватило на весь месяц.
Наруто не слушал наставления старика, он думал только о том, как попробует сладкий (а по рассказам, одновременно кислый) фруктовый шарик. Да и чего греха таить, он всё ещё был обижен на хокаге за то, что вчера так с ним поступил – как шкодливого щенка выдворил из резиденции! Нет бы сразу дать денег!
Стоило старику уйти, Узумаки тут же сорвался на площадь в поисках торговца.
Торговец нашёлся. Но ничего не продал.
Наруто было горько и обидно, как никогда. Такой подставы он просто не ожидал. Сперва не выдавали пособие. А теперь дали – но у торговца закончился товар, и он покинул деревню. Ну что за невезение!
От обиды хотелось плакать. Наруто злился на хокаге, на торговца, на каждого ребенка Конохи за то, что раскупили все леденцы и не оставили ни одного ему на пробу.
Голос в голове шептал всякие гадости, и только невинное, чистое сердце не позволяло отомстить всей деревне за подобную подставу.
В хмуром, мрачном настроении Наруто побрел по Конохе, пока не дошёл до пирса, где сидел такой же смурной Учиха Саске, молчаливый надменный одноклассник, бесивший одним своим присутствием. Наруто злорадно подумал, что не ему одному так плохо, а потом заметил в руках тот самый леденец на палочке в яркой обертке.
Слюна скопилась во рту, а взгляд приковали руки одноклассника, крутившие между пальцев палочку.
Наруто сглотнул, тяжело вздохнув. В груди взволнованно стукнуло сердце, собственные ладошки вспотели.
«Он меня пошлёт. Как есть пошлёт! Вдогонку ещё влепит!»
Мысли метались пойманной птицей. Испуганно, надрывно, хаотично.
Но Узумаки не был бы собой, если спасовал перед врагом и вечным соперником. Он представил себя опытным шиноби, которому поручили миссию ранга S: выкрасть леденец из–под бдительного ока противника.
– Эй, Саске, – с небывалой бравадой прокричал Наруто. Учиха вздохнул от резкой громкости звука.
– Чего тебе, неудачник?
– Сам неудачник, – огрызнулся на автомате Узумаки. Миссия была ранга S плюс, не меньше! – Что тебе надо?
– Это ты ко мне подошёл, идиот, – раздраженно бросил Учиха. И стрельнул как–то странно своими черными глазищами. На миг Наруто показалось, что там боль. Такая же, как у самого Наруто – от одиночества.
«Померещилось! Не иначе. Учиху вон сколько окружают девчонок, тут об одиночестве можно только мечтать, пф!»
– Откуда леденец?
– А?..
Учиха непонимающе посмотрел на соперника (которого на самом деле за соперника никогда не признавал). Потом перевел взгляд на свои руки и, понятливо хмыкнув, ответил скучающе:
– Сакура–чан подарила.
В груди Наруто вспыхнуло огнем. Он давно пытался привлечь внимание этой красивой с нежными розовыми волосами девочки. И что он слышит? Что она подарила леденец Саске!
– Отдай мне!
– Это ещё почему? – нахмурились черные брови под такой же черной чёлкой. – Леденец мой, делиться я не собираюсь.
– Ты всё равно его не ешь, а я хочу! Я очень хочу попробовать! Но все леденцы раскупили, и торговец ушёл. Хотя я пытался, очень–очень пытался заполучить себе хоть одну штучку. Вредный старик–хокаге дал мне деньги только сегодня. Сегодня, даттебайе! Когда ничего не осталось! Ну же, Са–аске, поделись, не будем жадиной!
Узумаки тараторил без умолку. Эмоционально, с жалобным взглядом, экспрессивными взмахами рук. Он делился своей вселенской обидой и обнажал душу, прося дать попробовать несчастную заморскую сладость.
Учиха задумчиво покрутил в руках палочку. Ему, на самом деле, не сдался этот леденец. Он собирался от него избавиться – любая сладость напоминала о нии–сане. И он бы с радостью вручил конфету Узумаки, если бы тот научился вести себя не по–свински, не цеплялся вечно к Учихе, не оскорблял и не подначивал на бесконечные драки. Учиха не был обидчивым ребёнком. Он был просто очень мстительным.
– Это не моя проблема, – легкомысленно пожал плечами черноволосый парнишка и под оглушительное «Что–о?!» снял обёртку с леденца, погрузив сладость в рот.
Поэтому сейчас, сидя на пирсе, где когда–то обучался огненному дзюцу, он причмокивал, перекатывая леденец во рту. Он был приторно–сладкий, с лёгкой кислинкой, обжигающей язык этой какофонией вкусов. Саске не понимал, откуда столько восторга от обычного леденца, данго в сотни раз вкуснее. Но всё равно продолжал облизывать заморскую конфету, потому что вид обиженного Узумаки доставлял мстительное, садистское удовольствие. Кулаки не брали Наруто. Кто бы знал, что его повергнет сладость!
– Соси молча, – огрызнулся шумный одноклассник, то ли от натуги, то ли от зависти уши которого покраснели. Нет–нет, его голубой глаз косился в сторону Учихи. Точнее в сторону его рта, где громко о зубы стукался леденец, а губы чмокали от обилия слюны.
Саске всегда считал Наруто диким зверёнышем. Но это было скорее фигурально! Однако ему пришлось убедиться в обратном, когда Наруто нечеловеческим взглядом впился в Саске. Радость от победы над соперником (а теперь, пожалуй, он таковым всё же стал!) куда–то резко улетучилась. Учихе уже не хотелось злорадно улыбаться. Ему не хотелось дальше шумно посасывать леденец. Отчего–то внутри появились волнение и страх. Страх, что ему в глотку зубами вцепится Узумаки, чтобы разомкнуть челюсти и забрать конфетку.
Сглотнув сладкую, со вкусом ягод слюну, Саске медленно вынул леденец.
– Дай, – резко дёрнулся в его сторону Наруто.
– Нет, – твёрдо заявил Саске, среагировав на выпад и убрав руку с леденцом за спину. «Учихи ничего не должны бояться», – учил его отец. И последний представитель клана Учиха не боялся. Нет, не боялся. Разве что чуть–чуть. Самую малость. Этих по–звериному вытянувшихся голубых глаз, грозно раздувавшихся ноздрей и сжатых до побеления губ. И усов. Странных, по три штуки на каждой щеке, полосок–усов.
– Ах, ты! Ах, значит так!
Пар из ушей так и валил от злости у Узумаки. Он не ожидал подобного унижения от соперника. Хотя стоило бы! Ведь перед ним Саске, его самый что ни на есть зловредный, противный одноклассник. Молчаливый, жадный, грозный, стреляющий взглядом черных глазищ из–под чёрной чёлки. Да, от него такой подставы ожидать стоило!
Но Наруто не ожидал. Обида и злость распирали изнутри, разрывали его на части. Он метался от запрятанной за спину руки до наглого бледного лица с наверняка ещё сладким после леденца ртом и говорил себе: «Я смогу! Я попробую эту чёртову конфету на вкус! Чего бы это ни стоило. Иначе не быть мне великим шиноби, не прославить деревню и не стать хокаге».
Замер мир. Замерло время. Саске сделал глубокий вдох, пытаясь предугадать следующий выпад. Что предпримет Узумаки? Куда метнётся? Влево? Вправо? Или напрямик, напролом?
«Я должен, должен предугадать! Иначе не стать мне шиноби, не убить брата».
Наруто Узумаки – самый непредсказуемый ребёнок Конохи. Он делает рывок вперед, прижимаясь своими губами к губам Саске, жадно облизывая их, втягивая сквозь зубы сладкую, после леденца, слюну. Давит ладонями на щеки со словами: «Ну же, Саске, надо с друзьями делиться». Кусается, протискивается в рот языком, и всё облизывает–облизывает–облизывает. Дай волю, залезет целиком, пока не соберёт до единого следа от конфетки.
Саске оторопел. Его тело оцепенело. Возмущение волной поднялось с самых глубин, влилось раскалённым железом в вены, прошлось от плеч к самым кончикам пальцев. Саске, словно обжегшись, вскинул руки, цепляясь за рыжую футболку Наруто и отпихивая того от себя. Губы с громким чмоком расцепились.
– Идиот, что ты делаешь? – шумно выдыхает Учиха. Он и не заметил, как все это время не дышал. Нет, не потому что боялся. Не хотел дышать.
А Наруто облизывается, смотрит в ответ довольно, улыбается, растягивая губы во все щёки:
– М–м, вкус черники, – выдаёт он, – мне понравилось.
– Придурок, – сплевывает Саске, вытирая рукавом губы. До скрипа, до боли, до стертой кожи. Жеки щиплет румянцем, тело мелко потряхивает. От возмущения, да. Не иначе. – Твоя взяла, забирай.
Наруто подпрыгивает от переизбытка чувств. Он победил. Он победил Учиху! Уделал! Одолел! Выполнил самую сложную миссию, даттебайе!
А Саске борется со смущением и не может спокойно смотреть на довольство соперника. Не после того, как он своим ртом рот Учихи изнасиловал. Усмехается, и когда взгляд голубых глаз приковывается к руке с палочкой, берет и лёгким движением выкидывает леденец в воду.
Бульк.
«Вот так связываться с Учихами!» – сверкают черные глаза.
– Что ты творишь? – кричит Наруто.
– Леденец твой. Как найдёшь, можешь забирать, – с деланным равнодушием говорит черноволосый мальчишка. А самого так и сворачивает в бараний рог – удовлетворение от совершенной мести оказалась слаще злосчастной заморской конфеты.
«Пожалуй, стоит спросить у Сакуры ещё одну. Может даже будет с апельсином».
