Жалкий

Тишина. Мертвая тишина, как будто на многие километры нет ни одной живой души. Может, так оно и есть. Может, все эти люди были лишь фантазией больного, одинокого мозга. Может, всё это нереально, а он просто лежит в какой-то очередной канаве под дешёвой наркотой. Лучше бы так и было. Это то, чего ты заслуживаешь. И знаешь кто в этом виноват? Ты сам. Боб закрывает уши руками, будто это поможет заткнуть голоса. Он поворачивается на бок, притягивает колени к груди. Такая себе поза эмбриона. Чертовски хочется, чтобы его кто-то нашёл, пожалел. Погладил по голове и сказал, что всё будет хорошо, что он любим, что он нужен. Жалкий. Ты что, ребенок? Взрослый мужик, а лежит и жалеет себя. Прижимает руки сильнее, сжимает в пальцах волосы на висках, тянет. Лёгкая боль возвращает в реальность. Доказывает, что он всё ещё жив. Хотя, может ты и ребенок. Все относятся к тебе так, разве нет? Открывает глаза. Вспоминает то, как с ним общалась Валентина. Ну, да. Словно он маленький ребенок. А остальные? Они ведь... Они тоже так себя вели с ним? Боб садится , свесив ноги с кровати. Чувствует, как всё внутри сворачивается, так, словно его сейчас вывернет наизнанку. Разве твои "друзья" общаются с тобой на равных? Даже Елена ведёт себя так, будто ты можешь устроить истерику в любой момент. А ты можешь. Он встает с кровати, подходит к столу в противоположном углу комнаты. Хорошо, что оставил здесь стакан воды. Боб делает несколько судорожных глотков, давится водой. Кашель рвется из лёгких, но он пытается его подавить. Никто не должен слышать. Нельзя показывать, что он не в порядке. Иначе снова эти взгляды. Жалкий. Больной. Кусок. Мусора. По щекам текут слезы. Он вытирает лицо рукавом, пытаясь привести себя в порядок. Зачем он вообще здесь? Бесполезный. Он даже не может помогать команде, совсем не контролирует свои силы. Все ведут себя с ним так, будто он хрустальный. Будто ты бомба замедленного действия. Неужели они оставили его здесь, просто чтобы не дать ему снова разрушить Нью-Йорк? Другого объяснения он не видит. Они добры к нему только поэтому. На самом же деле... На самом деле ты никому не нужен. Боб сам не понял, когда он успел сесть на пол. Холодная, твёрдая поверхность ощущалась как что-то реальное. Он медленно опускается на пол полностью, занимая горизонтальное положение. Глаза закрыты, руки разведены в стороны. Хочется провалиться под пол, раствориться, чтобы не занимать больше место в этом мире. Смысл вообще ему жить? Сплошное разочарование. Приподнимает голову, резко опускает обратно, сталкивая с полом. Тупая боль растекается от затылка по всему черепу. Повторяет ещё пару раз. Недостаточно сильно, чтобы причинить реальный вред, достаточно, чтобы хотя бы на время разогнать ненужные мысли. Открытые глаза смотрят на потолок, пытаясь найти что-то интересное. Чья это была комната? Никаких личных вещей здесь не осталось, так что узнать было невозможно. Был вариант узнать в базе данных. Правда, доступа к ней у Боба не было. Можно конечно спросить у Баки или Елены, они без особого труда и сопротивления найдут информацию и скажут ему. Тело начинает неметь от неудобной позы на неудобной поверхности. Боб поднимается, подтягивает ноги ближе, принимая позу лотоса. Голова немного кружится, в глазах на секунду темнеет от резкого подъема. Боб встает на ноги, опираясь рукой о столешницу. Тянется к стакану, обнаруживает, что вода кончилась. Смотрит на дверь из комнаты, тревога снова скручивается где-то в желудке. Каковы шансы наткнуться на кого-то если он выйдет из комнаты? Во рту сухо, тошнота снова подступает к горлу. Боб сдается, подходит к двери и поворачивает ручку. Двигается медленно и тихо, будто если он издаст хоть какой-то звук, произойдет что-то ужасное. В коридоре никого. Он проходит мимо дверей, ведущих в другие комнаты. Мысли цепляются за них, представляя, как выглядит помещение, скрытое за каждой. На автопилоте доходит до кухни. Желудок будто падает куда-то вниз, когда Боб замечает, что здесь уже кто-то есть. - Боб? Ты чего не спишь? - тихо, немного удивленно спрашивает Елена, обернувшаяся на звук шагов. Боб глупо стоит посреди помещения, не в состоянии выдавить из себя ни слова. Ноги словно прирастают к полу, мысли разлетаются по комнате, отказываясь складываться в предложения. - Эй, всё нормально? - Елена подходит осторожно, будто к дикому зверьку. Снова это выражение лица, снова этот тон. Боб сглатывает, отводит взгляд и поднимает стакан в руках немного выше, пытаясь показать свои намерения. - Да, ээ, - он хочет сбежать обратно в комнату, спрятаться от этих глаз. - Воды хотел. Собственный голос становится противен. Такой... Жалкий. Елена мягко касается рукой его плеча, улыбаясь этой понимающей улыбкой. - Если тебя что-то беспокоит, ты можешь рассказать, помнишь? - она говорит мягко, и это должно успокаивать, но ему мерзко. Боб кивает, натягивает улыбку. - Да, конечно, - пытается придать голосу уверенности. - Всё хорошо, правда. Елена вглядывается в его лицо, словно пытается прочитать мысли. Качает головой со вздохом. - Если что, ты знаешь, где меня найти, - слегка хлопает по плечу, направляется в сторону своей спальни. - Спокойной ночи, Боб. Боб не смотрит на неё. Сердце бьется быстрее, сильнее, как будто вот-вот вырвется из груди. Он закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Долгий, тяжёлый выдох, и всё напряжение уходит из тела, оставляя только бесконечную усталость. Он набирает стакан воды, выпивает всё до капли, набирает снова и медленно возвращается в свою комнату. Стакан отправляется на стол. Боб практически падает на кровать, тут же закрывая глаза. Верно. Он не один. Он может поговорить с кем-то. Он может поговорить с Еленой. Она выслушает. Поймёт. Она... Замечательная. Он обязательно поговорит с ней о том, что его беспокоит. Просто... Не сейчас. Как-нибудь в следующий раз.