Sinner's finale

Резким контрастом после диких криков, хрипов и звуков борьбы и умерщвления стала абсолютная тишина. Себастьян молча, но с внутренним ликованием смотрел на невысокую фигуру своего хозяина — при всех своих графских регалиях, пятнадцатилетний юноша триумфально возвышался над резнёй, учинённой им самим же. Его плащ потяжелел от впитанной крови, его руки в тёмных перчатках мокро блестели, на его аккуратных сапожках нарисовались алые кляксы. Его левый глаз глубокого синего цвета мерцал почти что неземным довольством, его плечи были гордо расправлены, тонкие изящные пальцы крепко сжимали револьвер и окровавленный клинок. Юный господин медленно осмотрел кровавое побоище, убеждаясь, что он не оставил никого в живых — и через мгновение его как будто подменили. Всё напряжение покинуло его тело, плечи и руки опустились, а высокий цилиндр покосился на его голове, съехав немного в сторону. — Вот и всё, — прошептал он едва слышно. Себастьян с неким зачарованием и восхищением наблюдал за своим господином, которому служил вот уже пять лет. Сиэль бросил револьвер и нож на окровавленный труп. Туда же, прямо в рану, он бросил своё фамильное кольцо, чтобы все знали, чтобы весь мир увидел, кто стоял за этим побоищем. А затем он как-то странно, криво улыбнулся не до конца искренней улыбкой и покачнулся. Себастьян подобрался, готовый поймать Сиэля на руки, если тот упадёт в обморок, но Сиэль покачнулся в другую сторону, потом ещё раз, и в его лёгких шагах Себастьян услышал удивительно ровный ритм вальса. Улыбка тронула губы демона. Таков был его юный господин, танцующий на костях своих недругов. Покачиваясь в ритм, Сиэль медленно шагнул из темноты чужого поместья к выходу, сбрасывая с себя одну за одной вещи, что привязывали его к миру смертных, и оставляя за собой дорожку того, из чего он состоял. Со шляпой и зимним плащом остался «граф Фантомхайв», вместе с бантом ушёл «цепной пёс Её Величества». Сюртук забрал с собой «благородного дьявола», с глазной повязкой сбросилась личина «Сиэля». Наконец на пороге остался лишь безымянный мальчик, заключивший сделку с дьяволом. Он неуклюже притоптывал и покачивался в беззвучном вальсе, и Себастьян чувствовал перемены в его настроении. Злоба, боль и обида на весь мир, величайший триумф от свершившейся мести покинули его, сменённые глубоким покоем и даже счастьем. У парадных дверей он протянул руку, и Себастьян, понимая его без слов, поймал его в объятие. Его хозяин так и не научился хорошо танцевать, но сейчас это было неважно. Они вышли во двор, на зимний пейзаж, медленно кружась в последнем вальсе. А потом тот, кто называл себя Сиэлем, остановился и посмотрел на демона с решительной завершённостью. В тот же момент демон прервал его жизнь. Из груди юноши вырвалась киноплёнка его жизни. Себастьян, конечно же, знал все события последних пяти лет, но он впервые увидел, прочувствовал воспоминания своего контрактора до заключения сделки. Однако сильнее настоящих воспоминаний накатили сожаления господина о жизни, которую у него отняли в его десятый день рождения. К блеклым кадрам памяти о детстве примешались забытые и забитые на самое дно мечты о будущем, которого у него не могло быть, странные и расплывчатые образы о простой городской жизни, о магазине игрушек, о помощи своему старшему брату-близнецу в его непростых графских делах. Из разноцветных глаз потекли градом слёзы о несбывшемся, и горький плач ребёнка, которого покинул сам Бог, разбивал сердце даже дьяволу. И именно дьявол окажет ему последнюю долю милосердия и оборвёт его земные страдания. Он наклонился к хозяину, положив руки на его замёрзшие и мокрые от слёз щёки, и когда их губы соприкоснулись в первом, единственном и последнем поцелуе, разверзлись Небеса и Ад, и всё вокруг стало странным, будто здесь сошёлся весь мир. Демон увидел яркое небесное свечение над ними и услышал небесный хор, он почувствовал, как раскололась земля, выпустив адское пламя и всех любопытных бесов, он ощутил даже присутствие жнецов, которые прервали сбор душ, чтобы почтить этот торжественный момент. Контракт между человеком и демоном был священен и нерушим. Никто из этих существ не мог разорвать их связь, никто не посмеет украсть эту величественную, страдальческую душу. Все они собрались здесь лишь для того, чтобы наблюдать величественный финал трагедии Сиэля Фантомхайва. Поэтому ни демон, ни человек не обращали внимания на неземную аудиторию. Они целовались так, будто были давними возлюбленными, они были полностью поглощены друг другом и им было всё равно, что за ними наблюдают все Небеса и Ад. Демон обнял хрупкую талию своего хозяина, а тот обвил руками его шею, и впервые за всё их время вместе Себастьян не ощущал его горделивых барьеров. Мальчишка, который всю свою осознанную жизнь скрывал свои настоящие эмоции, как от него, так и от людей вокруг себя, сейчас же был добровольно открытой книгой, и в этом странном глубоком поцелуе демон чувствовал его трепетную, искреннюю благодарность. Его душа была венцом всего, его сладкая, мученическая душа, заслуживавшая Рая, если бы не сделка с дьяволом и те зверства, которым его научило человечество. Не существовало слов ни в одном человеческом языке, которыми Себастьян мог бы описать его душу. Она была глубокой, как хорошее вино, как океан, как бесконечный космос, она впитала в себя в равной степени абсолютную невинность и такую же абсолютную порочность. И теперь эта душа наконец обретёт вечный покой, поглощённая демонической пустотой. И как бы тот, что звался Себастьяном последние пять лет, ни желал растянуть это наслаждение, всему рано или поздно приходил конец. Поглотив его душу, он оторвался от своего господина, и тонкое тело обмякло в его руках. Закрылись его прекрасные синие глаза; небо снова стало по-зимнему серым, земля покрылась белым снегом, и вместо жнецов лишь чёрные ветки голых деревьев торчали подобно костлявым перстам. Необъяснимая тоска накрыла его. Вместе с жизнью и душой этого невероятного человека будто ушли из мира и все краски, всё напряжение его поистине странной, короткой, но такой насыщенной жизни. В этом монохромном пейзаже демон скорбно вздохнул и растворился, исчезая из земного мира.